Завтра в 9. Здесь.

Этот день был полной катастрофой. Началось с того, что Тряп, как всегда, совершенно не выспался, потом разбил мимо сковородки последнее яйцо, порезался, когда брился, опоздал на свой автобус, убирая за котом, и ехал в переполненном студентами на организованном выгуле вагоне метро. И вот теперь, в свой перерыв, после нескольких часов нервного общения с контрагентами, заварив чай, он понял, что пакетик был порван и притупленно смотрел, как вырвавшиеся на свободу чаинки заполняли емкость. Захотелось выругаться. Он покосился на коллег: сидящую у окна чудесную светлую девицу не от мира сего, не от мира того и вообще какую-то инопланетную фею и трепетную и невероятно добродушную даму в кресле в углу, которую, наверное, держали в банке в ее позднем постпенсионном возрасте только за то, что она от души кормила всякого, кто попадался на ее пути, пирожками, запеканками, мясом по-французски и щедро одаривала вязаными носочками, шарфами и контрамарками в театр. Ругаться при них было кощунством. А пить получившуюся хрень было неуважением к себе. Поджав губы, парень направился в туалет, так как в их светлом и просторном офисе четыре на два персональной раковины предусмотрено не было. Путь по длинному узкому коридору был не то чтобы далек, но таил в себе загадки и трудности. За одной из дверей громко спорили. Тряпка поморщился. Он не любил громких разговоров и прочего шума и считал, что ему очень и очень повезло с молчаливыми, вечно погруженными в себя и свои дела, женщинами. И надо же было этой двери распахнуться, похоже с ноги, именно в тот момент, когда Тряпка проходил мимо нее. В коридор вылетел мужчина, продолжая ранее начатую речь до мурашек стальным голосом: – Ты меня понял, Сергей Викторович. Только попробуй не сделать, я тебя… Что грозит Сергею Викторовичу от высокого мужчины в черном с рыжими волосами уложенными в стиле легкой небрежности, которую наводить надо минут сорок, Тряп не услышал. Он сквозь пелену воспринимал реальность, в которой оказался облитым чаем из своей же кружки. Медленно опустив голову, парень посмотрел на коричневое пятно и россыпь чаинок на новой белоснежной футболке. Неосознанно откинул за плечо прядь волос, кончик которой также был насквозь мокрым и почувствовал, как заныло ударенное дверью плечо. – Да что… – начал мужчина, захлопнув дверь с неменьшей яростью, чем открывал, но, оглядев парня, смягчил тон. – Извините. Тряп почти пришел в себя и посмотрел в яркие глаза этого черта. Что он черт, посланный окончательно доконать его, парень не сомневался. – Прошу прощения, – произнес мужчина совсем иначе, спокойно и учтиво. – Нехорошо получилось. – Действительно, нехорошо, – мрачно посмотрел на него Тряп, словно именно этот человек виноват в том, что гречка дорожает, молодежь тупеет и страну разворовали. А может, так оно и есть, кто знает? – Кхм, – откашлялся Птица и достал из кармана черной-черной рубашки черный-черный кружевной платок, но едва коснулся плеча Тряпки, как специально больного, тот отпрыгнул в сторону, чуть не расплескав остатки злосчастного чая. – Не прикасайтесь ко мне! И вообще подальше держитесь… от людей. Птица хмыкнул и окинул парня заинтересованным взглядом. – А вы у дверей не шастайте. Иногда такое можно услышать, что не только чаем обольют, но и в кипятке сварят. Хотя бы не горячо? – он кивнул на футболку. – Идеально, – прошипел Тряпка. – Теплышко, приятно. Как на курорте. Птица скривил губы: – Рад был доставить вам это удовольствие. На курортах, наверное, не часто бываете. – Индюк напыщенный, – проворчал Тряпка, но тут же оглядел себя и скис. – Надеюсь, я это отстираю. – Если это чайный напиток, а судя по химическому запаху, это он, то есть все шансы, – прокомментировал мужчина, с энтузиазмом выбешивая Тряпку. – Но лучше застирать прямо сейчас. – Вот прямо здесь раздеться? – выбеситься Тряпочке, задолбанному днем насущным, не составило труда. – Да, – не раздумывая, ответил Птица и посмотрел с усмешкой. Тряп приподнял бровь и стянул футболку, не отводя глаз от мужчины и прогоняя мысль отхлестать ею эту холеную рожу. – Ай, молодец какой! – восхитился Птица, но схватил парня за руку, оттащил к стене и прикрыл собой. – Уборная в вашей богадельне где? Тряп развернулся и, здоровым плечом толкнув мужчину, возобновил следование изначальным маршрутом и только у двери понял, что этот идет за ним. Он резко обернулся, отчего Птица врезался в его грудь, а его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Тряпки. – Пойдете со мной? – вкрадчиво поинтересовался парень. – Пойду, – не допускающим сомнений тоном ответил Птица, и его глаза в свете солнца полыхнули пламенем. – А то вдруг поскользнешься или еще что-то с тобой приключится. – Хотите проконтролировать, чтобы наверняка? – обычно Тряпка не был груб даже с подобными типами. Ладно, обычно он и не общался с подобными типами, лишь видел издалека. Примерно по телевизору. Но сейчас не мог сдержаться от обиды и чувства несправедливости этого мира к одному маленькому Тряпочке. – У нас не принято мужчинам вместе в туалет ходить. – Как хорошо, что я не из вашей шарашкиной конторы, – широко улыбнулся Птица и на несколько секунд опустил глаза, а затем, подняв взгляд, медленно пробегая им по парню, втолкнул его в комнату. Птица, стоя на общепринятой дистанции, молча наблюдал как Тряпка пытался отстирать одежду. Получалось плохо. Больше воды разбрызгалось вокруг, чем попало на ткань, а дозаторы с жидким мылом абсолютно не были предназначены для прачечных нужд. Тряп отбросил футболку в сторону, оперся руками о край раковины и утомленно посмотрел в зеркало, тут же встретившись со спокойным взглядом мужчины и подавив в себе желание показать язык, в то время как Птица подавил в себе желание положить руки на его плечи, а то парень слишком уж нервничает из-за пустяков. Так хоть причина будет. – Не расстраивайся, – озвучил он свою мысль. – Да пошел ты, – Тряпке даже не было стыдно. – Чего вообще прицепился ко мне? Деловой такой, вот и иди по своим делам. Птица облизал взглядом его обнаженный торс и криво улыбнулся: – Истеричка. Тряп повернул голову и через плечо пытливо посмотрел на него, но тут же отвернулся, испытывая неловкость под пристальным взглядом, размотал футболку из мокрого комка и нацепил на себя. – Как я домой поеду? – пробормотал под нос, оглядывая получившееся убожество. – Во сколько? – Что? –Тряпка бросил на мужчину раздражительный взгляд через зеркало. И ему на миг показалось, что профиль того напоминает профиль хищной птицы. Захотелось убежать от него, но парень словно уже знал, что будет дальше, и что у него нет шансов отказаться или изменить что-то. – Во сколько домой? – В девять. – Я приеду. И отвезу тебя. – Вот не надо, спасибо. С чего вы решили, что я буду рад вас видеть и куда-то с вами поеду? – Тряп направился к выходу, но мужчина перегородил ему путь. – Возьми, – протянул пиджак, который все время был у него в руке. – Вечером отдашь. Тряпка замотал головой. Никакого «вечером»! Что вообще происходит? – Послушайте, – возмущенно сказал он, – не надо мне от вас ничего. Не вздумайте приезжать. Но Птица всунул пиджак ему в руки и, не слушая, скрылся за дверью. Тряп вышел из ворот и побрел к метро, наконец, не думая ни о чем и просто вдыхая аромат сентябрьского вечера, когда за спиной что-то мигнуло алым. Обернувшись, он увидел машину с инфернально красными фарами и только тогда вспомнил о рыжем представительном и, что уж, красивом виновнике его окончательно испорченного дня. А в том, что это был он, сомнений не было. Общаться с кем-то, а уж тем более с этим совершенно не хотелось. Машина с тихим шорохом ехала за ним. Да что ему надо? – думал Тряпочка, засовывая руки в карманы пиджака. Ах да, пиджак. Пиджак был таким уютным, словно сшит на Тряпа, хотя его законный владелец вроде пошире в плечах, что он и забыл, что этот предмет гардероба, стоивший где-то как пять его зарплат, и не его вовсе. Сняв пиджак на ходу, он замедлил шаг, дождался, когда автомобиль поравняется с ним и остановится. Пассажирская дверь приветливо распахнулась. – Любишь раздеваться на публику? – спросил Птица, сверкая из темноты глазами и улыбкой. – Только для избранных зрителей, – парень протянул ему пиджак. Птица бросил его на заднее и ожидающе уставился. Тряп прикидывал в уме, как ему лучше поступить. – Сядешь уже или помочь? – вывел его из раздумий голос. Приятный, кстати, голос, бархатный и, к удивлению, способный на человеческие интонации. И хотя на мгновение Тряпочке стало интересно, как ему собираются помогать, уселся он сам и проигнорировал ремень безопасности. Что-то внутри подсказывало, что от этого создания он не спасет, а больше ничего ему не грозило рядом с ним. – Значит, я избранный, птенец? Вип-персона? – Почему птенец? – поинтересовался Тряпка, повернув к нему голову. – Похож. На махонького такого нахохленного птенца, который очень старается клеваться как большая и страшная птица. Наверное, стоило оскорбиться, но произнесено это было ласково, с какой-то щемящей нежностью и без цели обидеть, поэтому Тряпка смутился и уставился на дорогу перед собой. Ему отчего-то казалось, что они едут прямиком в ад и отчего-то хотелось ехать с этим странным человеком даже туда. К его счастью, дальше Птица молчал, но Тряп то и дело чувствовал на себе его короткие, но цепкие взгляды. Сначала от них хотелось скрыться, но затем он стал находить в них непонятную самому таинственную и извращенную прелесть и даже захотел развернуться лицом, чтобы любоваться им было удобнее. Въехав в нужный двор, Птица остановил машину и сказал: – Мы приехали. Прошу отметить, какой необыкновенный тебе достался водитель. Такого не просто подцепить. – Спасибо, – буркнул Тряп и собирался выйти, но Птица быстро и взволнованно спросил: – И это все? – Спасибо, что довез в целости, не покалечил и не убил, – фыркнул Тряпка. – Ладно, лети, – ухмыльнулся мужчина. – Адрес твой я запомнил. – Это еще зачем? – встрепенулся Тряп, в самом деле как птенец. – Убить тебя, конечно, – Птица посмотрел на него полуприкрытыми глазами и с такой улыбкой, с какой и правда мог бы убить. Тряпка откинулся на спинку, поняв, что его это достало. Все, до предела. – Ну, давай, что тянуть. Хуже этот день уже не будет, убивай. Птица уверенно наклонился к нему и поцеловал в губы. А потом еще раз, намного сильнее, упираясь рукой в подголовник и тем самым блокируя парня. – Ты пахнешь мной, – мурчаще прошептал он, – это дьявольски приятно. Тряпка плохо понимал, что тот говорит. Растерянный, с трудом ощущающий себя, он улавливал только интонации, и эта ему нравилась. Поэтому он сам потянулся к жестким манящим губам. – Завтра тоже до девяти? – спросил Птица, когда Тряпочка нацеловался. – До семи, – ответил парень ослабшим голосом. – Тогда в девять я буду здесь.