нам нельзя, но давай целоваться

Последний удар приходится парню в челюсть носком ботинка Сону. Тот тяжело закашливается и начинает прикрывать лицо руками, показывая этим жестом, что готов сдаться. Чонвон и Сону переглядываются. Ким кивает, мол, хватит с него. — Так, кто это был, в итоге? — Смотря себе под ноги, мямлит Ян, параллельно вытирая рукавом чёрной толстовки пот и кровь над бровью, — Он силён... На улице уже совсем темно и прохладно. Фонари освещают дорогу, а пустые улицы отражают от себя гул пьяной компании неподалёку, создавая эхо. Ветер бьёт в лицо и заставляет щуриться. В носу яркий запах крови. — Пацан из средней школы. Сказал что-то не то сестре Джеюна, хотел всё мирно замять, но не знал, во что влип. До боли спокойный и отстранённый голос Кима напугал бы кого угодно, но не Чонвона. За семь лет дружбы он знает его как все свои пальцы вместе взятые. — Ты домой? Или опять к своему американцу? — С издёвкой интересуется Сону, получая в ответ слабый удар по рёбрам логтём. — Его зовут Джей. — Закатывая глаза, отвечает Чонвон, — Вообще, да, к нему. Домой мне не вариант идти, там запой. Ким лишь разводит руками. — Твоё дело, — Он лезет в карман за телефоном и смотрит на время, после чего дёргается на месте, — Мне пора, кажется. До встречи. Сону, не дождавшись ответного прощания от друга, убегает. Чонвону ничего не остаётся, кроме как вяло пожать плечами и продолжить свой путь в чужой, но такой родной дом. Ян вытаскивает телефон из кармана и набирает номер, который единственный висит в "избранных" и чаще всех остальных светится в "недавних". Он знает его наизусть. Сначала кроме гудков не было слышно ничего, но через несколько долгих секунд послышался хриплый кашель и шуршание одеяла по ту сторону. — Чонвон? Сонный голос парня заставляет губы Яна расплыться в улыбке, которую он, даже при всём желании, не смог бы стереть со своего лица. — О! — Тихо радуется Чонвон, — Прости, что разбудил. У меня небольшие проблемы... В трубке слышится неровное раздражённое дыхание. — Подрался? — Пак цыкает и недовольно матерится себе под нос, получая в ответ едва слышный смешок, — У меня родители в дневную смену сегодня. Сейчас они уже дома, так что вряд-ли получится прийти ко мне. — Поздно. Я уже иду. Он бросает трубку. Знает, что можно, поэтому повернуть не смеет и даже не думает. *** Под джеевым окном очень кстати установили трубу пару недель назад, на которую Чонвон ставит одну ногу, рукой он хватается за оконную раму открытого окна и толкается вверх, попадая в комнату. — Придурок, — шёпотом ругается Пак, а руками тянет Яна ближе к себе за талию, — В следующий раз под окном ночевать будешь, если не дома. А Чонвон обвивает руками шею Джея, кратко целует куда-то в ключицу и носом вдыхает его запах. Пак, как бы не был недоволен, что в позднее время его разбудили телефонным звонком, совершенно непротив. Тут же и сам за поцелуем тянется, почти звереет, чувствуя сладкий привкус малинового бальзама для губ. Пак жадно мнёт чужие губы до покраснений, цепляется пальцами за одежду, а Ян его переплюнуть пытается, забирая инициативу и давя на затылок. В комнате холод от открытого окна, тишина, перебиваемая звонкими звуками от влажных поцелуев и соприкосновениями кожи к коже. Первым сдаётся Чонвон. — Ладно, давай позже, — чуть прокашливается, поднимая туманный взгляд на Джея, — Я уже сказал о проблеме? Ян пальцами отодвигает в сторону свою чёлку, оголяя перед Паком разбитый участок лба. Тот устало вздыхает, отпускает младшего и открывает один из ящиков, начиная рыться в нём. Чонвон же лезет на кровать, включает тусклую настольную лампу и оглядывает комнату. Ничего тут никогда не меняется. В углу стоит двухместная кровать, сразу рядом с которой маленькая тумбочка с мелкими безделушками и спрятанной пачкой сигарет под копилкой в нижнем ящике. Пак не курит, это Ян просит прятать его сигареты у себя. Надёжнее. Справа от кровати стоит стол. На нём всегда порядок и идиллия, как и в ящиках. Слева от стола скрипучая деревянная дверь, за которой всегда почему-то горит свет. Чонвон любит эту комнату. Она ему роднее, чем в своём доме. Его комфорту многого не надо: большой плюшевый медведь в углу, Джей и подушки с его запахом. — Иногда я спрашиваю себя: "Почему мы всё ещё вместе?" — Усаживаясь лицом перед Яном, выдыхает Пак, двигается ближе и льёт перекись на ватку, — Ответ я, кстати, до сих пор не нашёл. Иди сюда. Чонвон послушно подставляет лицо и тут же чувствует жжение в зоне раны на лбу. От боли его отвлекает сосредоточенное лицо Джея совсем близко к нему. Брови Пака сведены к переносице, глаза прищурены, а язык зажат между зубами. Даже очень напряжённым, в попытках сделать всё максимально аккуратно и безболезненно, в глазах Яна он является самым красивым человеком на земле. Даже в домашней одежде и с перепутаннами волосами. Даже с синяками под глазами и опухшим лицом. Чонвон готов на весь мир кричать, насколько его парень красив, написать сотню песен и романов. Пак наконец клеит пластырь. Боль начинает отступать. — Ты красивый, — озвучивает Чонвон ту единственную мысль, что крутилась у него в голове, — Самый красивый, блять, я клянусь. Ян садится старшему на бёдра, прижимает его к изголовью кровати и кратко касается его губ своими. — Прогуляем школу завтра? Пойдём целоваться на мост, а можно и сразу ко мне. Энергетики спизжу, презики найду, тебя отпрошу, даже в комнате приберусь. Как тебе? Джей мнётся. Для него прогуливать школу это тяжело, потому что он, по словам Чонвона, заядлый ботан. Ян смотрит на растерянное лицо старшего секунды три. Он не держит свои желания за зубами, поэтому в это же мнгновенье почти впивается в чужие губы, срывая удивлённое мычание с языка Джея. Чонвон готов целовать Пака вечность, и всё ему будет мало. Его горячие пальцы лезут под майку старшего. Тот не сопротивляется, ведь, как бы он не пытался этого скрыть, да, ему часто не хватает Яна рядом, а больше всего — его сладких губ, поэтому в моменте он берёт максимум. — Сука, какой же ты... — сквозь поцелуи бормочет Пак, — на голову ебанутый. Люблю это. — Заткнись. Я... Чонвон не успевает договорить. Дверь с громким скрипом открывается, пропуская в комнату линию яркого света. На пороге стоит сонная мама Джея. — Джей, прости, что бужу...— Женщина трёт глаза и поднимает взгляд на подростков. Она резко меняется в лице, — Это что, мать его, творится?! Они были в такой ситуации. Ян, наученный горьким опытом, отрывается от Пака, слазит с кровати и в два шага добегает до окна, взбирается на подоконник и прыгает вниз, тут же скрываясь в темноте ночного двора. Женщина подбегает к окну после него, в надежде уловить уходящую фигуру, но Ян оказался быстрее. Тогда она переводит разъярённый взгляд на Джея. — Ещё раз я узнаю, что этот дворняга был у нас в доме, — сквозь стиснутые зубы цедит женщина, — оба к его родителям-пьяницам жить пойдёте, слышишь меня?! Пак нервно посмеивается. — Зачем ты отпугиваешь его каждый раз? — Тихо спрашивает парень, — Мы встречаемся, я люблю его. Почему нет? Он теперь точно не захочет видеть меня. — Утром поговорим. Она ушла, оставив Джея наедине с бешено бьющимся сердцем и страхом. Его родители всегда были против Чонвона, и они неоднократно говорили об этом, но Паку всё не было понятно, почему. Единственным аргументом всегда было "плохое влияние", но Джей не видит изменений за собой. Бред. "Он бросит меня теперь? Не захочет видеть?" От кома собственных мыслей Пака отвлекает свет на экране телефона от пришедшего сообщения. Сердце окончательно ушло в пятки, руки задрожали. Джей нажал на сообщение, от которого его глаза засветились снова. От которого он заново влюбился. предложение о прогуле не отменяется. встретимся завтра у магазина и пойдём гулять. пока что засыпай. сладких снов, любовь моя.