Дружба с первого сообщения

Радость от того, что он поступил в тот ВУЗ, куда планировал, испарилась быстро, когда Асахи заселился в общежитие и понял, что дома было не так уж и плохо, хотя за все семнадцать лет он успел выкачать из юноши все желание жить. Дело было не в родителях, а в родном городе, где Асахи не видел для себя возможности развиваться. Все лето он только и мечтал о том, чтобы уехать, а после того, как узнал, что зачислен в студенты университета культуры и искусств, прямо-таки изнемогал от желания вырваться из оков прежней жизни и воодушевленно представлял себе все прелести нового города и предстоящих знакомств. Но вот прошел третий день пребывания в лучшем из возможных вариантов многоэтажном общежитии студдеревни, а Асахи уже было кошмар как скучно. До первого учебного дня оставалось еще двое суток, и он просто вообразить себе не мог, как их провести. Так уж вышло, что большинство одногруппников не нуждалось в общежитии, а меньшинство разбросало по разным частям города, поэтому Асахи не с кем было хотя бы погулять. О соседях по комнате он сразу сложил мнение как о приставучих выскочках, душных и ненадежных, так что этот вариант он отбросил сразу же. Он не знал, заселился ли кто-то еще на его этаж, поскольку тишина на коридоре стояла гробовая. Подойти к кому-то просто так тоже казалось странным и неловким: во-первых, еще шло заселение студентов и по коридорам и лестницам сновали люди с чемоданами и сумками, а во-вторых, всю свою жизнь Асахи прожил в собственном мире, в гармонии с собой, и его коммуникативные навыки оставляли желать лучшего. Днем соседи уходили, а возвращались поздно вечером: похоже, развлекались с остальными студентами во дворе. По вечерам там всегда было шумно. Кто-то играл на гитаре и собирал толпу — ему активно подпевали, кто-то приносил мяч — и затевалась какая-нибудь игра. Когда намечалось что-то интересное, об этом всегда писали в чате общежития и приглашали всех присоединиться, но Асахи, насколько бы ему ни хотелось познакомиться с кем-то и наконец провести время вне четырех стен, боялся даже подойти к целой компании абсолютно чужих людей. По итогу он сидел в комнате в одиночестве и уже подумывал над тем, чтобы поехать домой и вернуться лишь к непосредственному началу учебы. В классе у Асахи была компания из трех человек, и сейчас его друзья делились видео и фото со своих общежитий. Асахи, конечно, было интересно на это посмотреть, но целый день провести вот так не хотелось. С улицы уже начал доноситься гул собравшихся под окнами студентов, потому и уснуть не получилось бы. В квадрате окна, как на картине в рамке, стояли многоэтажки, в которых уже загорались окна. Внизу проезжали машины, но оживленной дорога отнюдь не была. Асахи решил, что пора включить свет, несмотря на то что ему нравилось сидеть в полной тишине и прислушиваться к голосу мегаполиса. Плюс от соседей-гуляк, которые в принципе-то и не появлялись в комнате, состоял в том, что можно было спокойно сходить в душ, покушать или посмотреть что-нибудь на «Ютубе» без наушников. Чат общежития снова был активен: кто-то предлагал поиграть в «Бункер» или «Мафию» на улице или у кого-то в блоке, и Асахи поймал себя на грустной мысли о том, что завидует своим общительным и открытым сверстникам. Он знал, что даже если бы решился пойти к ним, то стоял бы в стороне и переминался с ноги на ногу, изредка смеясь над их репликами и не смея подать голос. Никого из знакомых в студдеревне больше не было, насколько ему было известно, поэтому Асахи угнетало чувство отколотости от мира. Но тут его посетила одна заманчивая мысль: почему бы не спросить в чате общежития, может, кто-то был бы не против пообщаться прямо сейчас? Было немного боязно, но большое количество участников успокаивало: если Асахи потерпит неудачу, то никто, считай, этого и не заметит. Он думал, что его сообщение в лучшем случае затеряется среди десятков других, и так и вышло в самом деле, однако десять минут спустя экран телефона все-таки подсветился и оповестил о новом сообщении. @yosheesh опа потерянный перваш пытается не помереть со скуки до пар приветики я увидел твое соо ;” @beerwithoutfear дада все так @yosheesh у меня самого режим выживания включен соседи кончи уже часами кружу по району с вещами, которые с дома привез давай я ща закину их и приду @beerwithoutfear лол мои соседи ливают утром и тусят весь день ок @yosheesh завидую :(( все, я снаружи жду как ты выглядишь? @beerwithoutfear хотел бы я сам знать @yosheesh ХАХАХАХАХ ХОРОШ не ссы @beerwithoutfear вот увидишь зашуганного чела, похожего на знак вопроса, так знай, что это я @yosheesh хахвхах понял @beerwithoutfear вообще я в черных джинсах и футболке радиохэд худак еще прихвачу синий @yosheesh о вау звучишь как мой типаж жду По переписке этот парень показался Асахи этаким разговорчивым добрячком, который не знает слова «стеснение». Его всегда привлекали такие люди, ведь с ними он и сам мог расслабиться и раскрепоститься. Собственно, Асахи подхватил толстовку и помчался вниз, пополам одолеваемый любопытством и легким волнением. С помощью пропуска прошел через турникеты и вышел на закрытый двор, который обогнули несколько зданий общежитий других университетов. На улице уже сгустилась темнота, но фонари светили ярко, и первым, на кого упал взгляд Асахи, оказался какой-то грузный, неповоротливый и потный паренек с бородкой, в узких бесцветных шортах, серой майке и кедах на липучке. За плечами у него висел бесформенный рюкзак, а руки сжимали микроскопический телефончик эпохи викторианской Англии. Все это, конечно, было и смешно, и грустно, потому что Асахи уже метался между выбором из «пройти мимо», «повернуть обратно» и «поговорить ради приличия». Он стал неуверенно спускаться по лестнице, когда… — Эй! Какой-то светловолосый парниша улыбчиво махнул Асахи рукой и вмиг оказался около него. Молниеносно пронесясь по нему взглядом, Асахи уже решил, что он ему понравится. — Я Йошинори, — протянул руку новоиспеченный знакомый, — но зови Йоши. — Асахи, — тише, чем следовало, ответили ему. На футболке Йошинори темно-графитового цвета были вырисованы черепа и розы с шипами, руки увешаны кожаными браслетами, под широкие и а-ля затертые шорты обуты конверсы на толстой высокой платформе. Сумка-почтальонка наверняка была пустая, и носил ее парень чисто как аксессуар. Однако сильнее всего внимание Асахи привлекло не это, а его по какой-то причине озорные глаза и легкая, непринужденная улыбка на тонких губах. — Прогуляемся или куда-нибудь сядем? — спросил Йошинори. — Сядем, конечно, а то так устал целыми днями в общаге сидеть, — с наигранным вздохом ответил Асахи и говорил, разумеется, несерьезно. — Это у тебя еще первой пары не было. Я на первом курсе в астрал выпал от того, сколько нам начали задавать, потому что в школе домашку чисто по наитию делал. Впрочем, Йошинори посмеялся, но Асахи это развеселило не особенно. — Не, да там не так страшно! — тут же исправился Йошинори. — Привыкнешь. Если просто делать то, что хочет препод, и не прыгать выше головы, то как по маслу все пройдет. Правда, я нескоро это понял и не делал ничего (потому-то во втором семестре и было две пересдачи), но ты сам реши, как лучше. Закончил он с той же беззаботной улыбкой. Асахи, посмотрев на него, приподнял уголки губ, но долго выдерживать его взгляд не смог и переключился на чистое ночное небо. — Что там по соседям? Как они, адекватные? — спросил Йошинори. А пока Асахи отвечал, у него появился шанс поразглядывать его. У Асахи была короткая черная стрижка: виски выбриты, челка слегка волнистая и закрывает брови. Бежевая футболка с блеклой надписью «Radiohead» и силуэтами участников этой группы намекала на то, что футболка была куплена давно и пережила уйму всего. Края рваных джинс, если бы не кроссовки на массивной подошве, волочились бы по земле, ну а темно-синяя толстовка просто висела на руке, и Асахи часто перекладывал ее с одной на другую. Никаких украшений на нем не было, но Йошинори подметил необычный вид его кроссовок — похоже, Асахи делал на них кастом, потому что на полках обычных магазинов Йошинори не видел похожий дизайн — с паутиной. — Ну, я их реально редко вижу, — рассказывал Асахи про соседей. — Они там со своими, блин, вторыми половинками иногда засядут в комнате, а мне выйти приходится, хотя они не прогоняют. За чистотой так-сяк следят, но я попробую сделать какой-нибудь график дежурств, что ли… — Тебя к старикам подселили? — предположил Йошинори. — Ну да, один — четвертый курс, другой — третий, а три остальные — пятый. Ведут себя так, будто все уже в этой жизни познали, хотя я уверен, что еле-еле понимают суть специальности, на которую учатся. — Ой да-а, видал я таких! — хихикнул Йошинори. — У меня, в общем и целом, такая же ситуация, только там они вообще на отлетах. Договориться и то сложно. Недавно чуть кухню не спалили, так весь этаж проветривали, поэтому я зайти и не мог. Надеюсь, им выговор за это дадут и выселят нахер. Они вышли за территорию студенческой деревни и пошли вдоль автострады, машины по которой проезжали не так редко, как хотелось. Хотелось так Асахи потому, что, затянись пауза хоть на пять секунд, он бы уже покраснел от неловкости. Однако Йошинори был не тем, кто позволил бы диалогу угаснуть, не успев разгореться. — Звездец как жарко, — выдохнул он, помахав перед лицом руками. — Тут парк недалеко есть. Был там? — Да я никуда практически и не выходил все эти дни, так что без понятия. — Тогда погнали туда, там озеро, прохладнее будет! Асахи попросил бы его чуть замедлиться, если бы не любопытство, которое Йошинори пробудил в нем своим заразительным задором. На входе в зеленую рощу их встретил ларек с мороженым. Приветливый грузин, расплатившись с покупателями, обратился к парням: — Э-ге-гей! Мороженое на любой вкус и цвет! Чего желаете, добрые самаритяне? — Будешь? — поинтересовался у Асахи Йошинори. — А, ну, я не брал денег… — Тогда какой самый любимый вкус? — Орео… — Орео! — воскликнул мороженщик. — В наличии! — А мне вишневое, — сказал ему Йошинори и вытащил из кармана купюру. Асахи, которому всучили вафельный рожок с огромным шариком мороженого, политым карамельным сиропом, взглянул на Йошинори с сомнением. — Я позже верну, — пообещал он. — Ой, нужны мне твои два рубля, — отмахнулся тот, хотя значительно преуменьшал: мороженое стоило далеко не два рубля. — Угощаю. В это время парк едва насчитывал десяток людей. Он был небольшим: главная тропа да несколько тропок, которые выводили за его пределы. Длинные ветви деревьев оставляли только неширокую полоску неба, но звезды все равно искрились ярко и непрерывно. Асахи жалел бы потом еще долгое время, если бы не остановился и не сфотографировал это с помощью хорошей выдержки в камере телефона. — Как романтично, — усмехнулся Йошинори, — только тут мошкары много. — Зато тихо и свежо. Понимая, что разговорами потревожит и сонных обитателей парка, и успокоенную ласковым ветром листву, и притихшие звезды, и Асахи, внезапно обретшего здесь умиротворение, Йошинори молчал и взглядом то водил вокруг, то останавливал его на Асахи, который понемногу откусывал мороженое. — Почему ты все же написал мне? — ни с того ни с сего спросил Асахи. — Да просто, — озадаченно пожал плечами Йошинори. — Я бы не рискнул вот так встретиться с незнакомцем. — Но ты ведь уже и так… встретился. — Нет, я имею в виду… Блин, ну да, вообще-то встретился… — Причем у меня ни одной своей фотки нет, и ты, получается, шел на встречу с человеком, о котором вообще ниче не знаешь, — напомнил Йошинори и усмехнулся. — Я так и подумал, что ты перваш, вот и захотелось поддержать. В прошлом году тоже писал в тот чат, но меня, ты прикинь, проигнорили все. — И меня тоже, — пробормотал Асахи, досадливо поджав губы. — Их потеря. Я вот очень даже рад, что познакомился с тобой. — «Твой типаж»? — с ироничной улыбкой процитировал его Асахи. — Между прочим, да, — важничая, ответил Йошинори. — Я как про «Радиохэд» услышал, так и понял, что ты четкий парнишка. — Брат подсадил. — Асахи чувствовал, что должен сказать что-то приятное в ответ, поэтому несмело произнес: — Ну а ты… ты легкий на подъем. Умеешь разговор поддержать, мне это нравится. Йошинори аж зарделся, услышав это от независимого наблюдателя. Естественно, он и без того был прекрасно осведомлен о своих навыках коммуникации, но только что Асахи признался, что ему с ним комфортно, и это смутило Йошинори в хорошем смысле слова. — Как акклиматизация проходит? — сменил тему он. — Знаю, что некоторым с ней очень тяжело. — Необычно, любопытно, чуть-чуть одиноко — как-то так, — упавшим голосом ответил Асахи; на самом деле он скучал по дому. — Стерпится-слюбится, — улыбнулся Йошинори и подбадривающе погладил его плечо. — Мало кто привыкает сразу же. Если вдруг совсем упадешь духом, просто вспомни, что это как переходный возраст и когда-то он точно-преточно закончится. — Он посмеялся каким-то своим мыслям, а вслух сказал: — В первую неделю я даже подумал, а не числануться ли мне, может, я выбрал специальность и вообще уник неправильно и это была ошибка, но потом услышал такую фразу: «Поначалу все кажется неправильным, потому что поначалу ничто не кажется полностью знакомым». И еще одна: «Ваше чувство комфорта и правильности основывается на привычности». Это меня моментально успокоило, и я стал проще относиться ко всему чужому и новому. Асахи погрузился в раздумья и шел глядя под ноги. Он еще раз прокрутил эти высказывания в голове и уже мог сказать, что согласен с ними, но от чувства уязвленности и безоружности все равно деться было некуда. — Ты быстро себе нашел друзей? — поинтересовался, наконец, он. — Не, ты что. Знаешь, я будто был другом всем, но никто не был другом мне. И это нормально, когда ты социально активный челик. Даже сейчас я не могу сказать, что у меня есть какой-то там несусветный кореш, за которого я буду стоять горой. — Что-то слабо я тебе верю, — прищурился Асахи. — Ну, — Йошинори развел руками. — Как-то раз одногруппник признался, что даже не представлял, что мы с ним подружимся, потому что вокруг меня и так было много людей, а он считал, что мне будет с ним скучно. В итоге, если бы не он, моя студенческая жизнь была бы полной парашей. Не только потому, что он за меня курсовые писал. Так что, Асахи, — вздохнул Йошинори, приобняв парня за плечи, — обзаводись полезными знакомствами и ищи выгоду там, где ее нет! — Хороший бы из тебя вышел бизнесмен, — скривился Асахи. Йошинори заливисто рассмеялся, и несколько ворон взмахнули крыльями с верхушек лип и кленов. Освещение в парке никак нельзя было назвать приемлемым, а тропинка, на которую парни свернули, была ухабистой и кривой, потому Йошинори предложил Асахи руку и так они шли до самого выхода. — А теперь куда? — спросил он у Асахи. — Общага через час закрывается. — Ну… я же говорил, что ничего тут не знаю. — Тогда… — Йошинори призадумался, устремив взгляд на широкую дорогу, залитую светом гигантского количества оранжевых фонарей. — Тогда ко мне! — К тебе?.. — Поиграем в картейки, или чай попьем, или… О. Заберешь книжки. — Какие еще книжки? — еле слышно спросил Асахи, окончательно растерявшись. — Которые тебе на первый семестр понадобятся. У нас они всем факультетам нужны, чтоб ты знал, и лучше перекупать у старших курсов, потому что стоят они — во, — Йошинори раскинул руки в стороны, — а пользы там — во, — он практически сомкнул указательный палец с большим. — А-а… — понимающе протянул Асахи, — оке-ей… — Но я тебе их даром отдам, я все равно не очень много пометок оставлял, а ответов там и подавно нет. Вообще-то Асахи не знал, точно ли Йошинори учился с ним в одном университете. В чате общежития были ребята из других учебных заведений и даже из других общежитий, поэтому тут было не угадать. Однако то, что следом за этим Йошинори пошагал в уже знакомое Асахи общежитие, и подтверждало то, что они являлись студентами одного ВУЗа. Во дворе по заведенному давным-давно обычаю еще толпились студенты и не собирались покидать его до ночи. По всей видимости, все тот же парень с гитарой сидел в центре одного из кругов и распевал все те же песни, отлично понимая, что нравится массе. — Слышно их ночью? — спросил Йошинори, когда они миновали скопление улюлюкающих молодых людей. — Вообще-то да. — Сейчас как начнется учеба, так им не до этого будет. Ты, кстати, на каком факультете? — «Режиссура кино и телевидения», — хмуро ответил Асахи. — А че так кисло? — посмеялся Йошинори. — Да потому что знаю, что учить будут херне, но другого пути, как стать сценаристом, не нашел. Я хотел документальные сюжеты из рок- или панк-индустрии писать, а не про захолустья и то, как там всем плохо живется. — Но и такие сюжеты для опыта тебе понадобятся. Пойдут в резюме и ой как пригодятся при поиске работы. И возьмут тебя с ними охотнее, чем если скажешь: «Ой, у меня такие-то и такие-то амбиции, правда, ни одного достойного сюжета нет, но поверьте, вы не пожалеете, если возьмете именно меня». Сечешь? — Секу, — обреченно вздохнул Асахи. — А сам ты с какого факультета? — Тоже «режиссура»! Поэтому, если нужна будет помощь, зови! После этого открытия у Асахи даже приподнялось настроение. Йошинори жил на этаже ниже Асахи. В блоке у них не было ни души, что ничуть не удивляло. Йошинори хотел было провести Асахи на кухню, но тот отказался: — Давай почаевничаем в другой раз. — Ноу проблем, — кивнул Йошинори. — Тогда… О, давай я тебе свои сюжеты покажу! И еще нам задавали снимать короткометражки на десять—тридцать минут — вся группа чуть легкие от смеха не выплюнула. Хочешь посмотреть? — Конечно. Время показывало час ночи. На стены падал яркий оранжеватый свет фонарей уличных и фонарей с соседнего общежития. Никто из жильцов блока до сих пор не вернулся, а Йошинори и Асахи в темноте смотрели те короткометражные фильмы, про которые упоминал первый, и действительно не переставали хихикать и открыто смеяться над тем, какими нелепыми, но и оригинальными, они получились. Первый фильм был буквальной пародией на «Мужское/Женское», но сюжет был нетипичным. Второй был от начала и до конца оригинальным продуктом, а остальные, длящиеся не больше пятнадцати минут, так же, как и первый, являлись пародиями, но в собственной, уникальной интерпретации авторов. — Шедевр, — вынес вердикт Асахи в самом конце. — Последнее даже показывали другим группам на их информационных часах, — довольно произнес Йошинори. Они посмеялись, и погодя Асахи сказал: — Что-то я засиделся. — А ты в каком блоке? — Шестьсот два. — Не заблудишься? — Э-э… ну, вообще я не уверен… — Понимаю, там лестницы как будто из Хогвартса. Я проведу! И вот настал неловкий момент, когда нужно было прощаться. В коридоре тишина стояла гробовая, поэтому Асахи опасался сотрясти ее собственным голосом. Он прочистил горло и полушепотом, лишь мимолетом взглянув на Йошинори, промолвил: — Приятно было познакомиться. — Взаимно, — улыбкой в тридцать два зуба ответил тот. — Может быть… я не хочу навязываться, но… просто ты говорил, что рад нашему знакомству, поэтому, может быть, будем общаться и дальше?.. С мгновение Йошинори глупо пялился на него, а затем легонько толкнул в плечо, сказав: — Я думал, это само собой разумеется. Просто так я никому тот позор с первого курса не показываю. — Да хорошие у вас сюжеты получились, не гони! — оживленно возразил Асахи. — Ладно-ладно, спасибо. Блин, а мы про книги-то забыли! Вот, значит, завтра еще раз пойдем погуляем, и я отдам их. — Как скажешь, я не против. — Ну, доброй ночи! — пятясь, махал рукой Йошинори. — Желаю не проснуться с таракашкой на лице! — С кем?! — моментально развернулся Асахи. — Они не кусаются, расслабься! — Подожди, я не знал, что они здесь есть! — А ты проверь всякие там щели — и убедишься. Я побежал! «Вот же ж б… — подумал Асахи, — заселился в элитное общежитие, называется…»