о плюсах и минусах опоздания на пару

Эрен сломя голову бежал по метро, подчистую игнорируя толпу вокруг себя и продираясь через массы людей, делая вид, что он вообще внедорожник. Ну, так, на полставки. Через пять минут у Йегера начиналась пара, и даже при самых оптимистичных подсчётах он безбожно на нее опаздывал. Проебать первую в своей жизни пару? О да, это определенно в стиле Эрена Йегера. В качестве оправдания парня стоит упомянуть Жана, соседа по комнате в общежитии, умудрившегося занять душ на добрых полчаса, и Йегер даже представлять не хотел, чем Кирштайн там занимался. Похуй на Жана, на душ, да и на все остальное, ведь сути это не меняло и времени не прибавляло. Эрен был несказанно рад тому, что смог поступить в СГТУ* имени Марии, один из крупнейших и престижных вузов Парадиза, переехать из Шиганшины и наконец почувствовать себя относительно свободным. Казалось бы, учись, работай, саморазвивайся, потому как в Стохесе для этого куча возможностей. Это, разумеется, так, только вот большой город — это всегда большие расстояния, и путь, который Йегеру приходилось преодолевать почти каждый день, чтобы добраться до корпуса универа, занимал добрых полтора часа, и это еще при условии быстрой ходьбы и знания местности. Впрочем, окрыленный появившимися перспективами, Эрен не особо расстраивался по поводу таких поездок. Ровно до тех пор, пока на горизонте не возник Жан и его (вообще-то, не только его!) ебаный душ. Ловко перепрыгнув через огромный чемодан очередных туристов и задев какого-то блондинистого мужика под два метра ростом, Йегер оказался почти у турникетов. Вот оно, последнее препятствие, а там и до корпуса пять минут бегом. Эрен надеялся, что его опоздание на пару не повлечет за собой серьезных проблем и не послужит причиной для гнева преподавателя. Не хотелось попасть в черный список препода в свой первый учебный день, ой как не хотелось. Надежда на позитивный исход, конечно, была, но учитывая слухи о профессоре, которые ходили по всей общаге… О, тот, кто будет вести у Эрена пары по уголовному праву и уголовному процессу, мог смело назвать себя грозой всея СГТУ. К нему на лекции и семинары не то что опоздать, зайти даже вовремя страшно было. Но Йегер по жизни попадал во всяческие казусы, прямо с самого детства, а Жан, видимо, был любителем дрочки в душе, и ничего тут не попишешь. Уйдя в свои мысли, Эрен не заметил человека перед собой и, налетев на него, грохнулся прямиком на несчастную стеклянную перегородку турникета, увлекая за собой своего новоиспеченного товарища по несчастью. Ситуация сложилась патовая: многострадальный турникет разломан к хуям собачьим, а Йегер лежит, норовя придавить, на человеке, взгляд которого не сулит вот вообще ничего хорошего. До пары — три минуты. Приехали, блять, студенческая жизнь не задалась с самого ее начала. Незнакомец, тем временем, оттолкнул Эрена неожиданно сильно, да так, что последний перевернулся на спину и ударился позвоночником о какую-то железку, а сам, не обращая внимания ни на слегка покалеченного парня, ни на остатки турникета, ни на толпу зевак, разом забывших про свои дела, резко встал и быстро пошел наконец к выходу, попутно отряхиваясь. Йегер злобно хмыкнул: ни тебе «извините», ни «парень, ты хоть живой?». Ничего не поделаешь, столица, пора привыкать, что людям в больших городах очень часто похуй на все и всех. Другой менталитет, все дела. Рассудив, что идти он способен, а значит, ничего не сломал, Эрен поспешил к университету, желая улизнуть до того момента, пока не появятся менты.

***

Дорога до уника заняла не пять, и даже не десять минут, ведь Эрен, конечно же, умудрился потеряться по пути к корпусу. Карты на мобильнике оказались бесполезны, стохесские глушилки делали свое дело, ломая все навигаторы на устройствах. И растрепанный, в насквозь мокрой от пота толстовке, на болящих от быстрого бега ногах, Йегер ввалился в аудиторию, споткнувшись о порог и чудом избежав падения на скользкий ламинат. По его мнению, он вошел довольно-таки тихо, но, похоже, это было далеко не так: студенты, скучающие под лекцию об основах уголовного права, всем потоком резко повернули головы в сторону Эрена. Преподаватель — тоже. И случайность ли это, или проделки судьбы, решившей в очередной раз подъебать Йегера, но преподом оказался тот самый мужик из метро, поставивший под вопрос сохранность эреновских костей. Просто замечательно. Если позор перед одногруппниками еще как-то можно было пережить, замяв это гребаное, столь неловкое опоздание, то с этим хмурым парнем, с первого взгляда ломающим все кости и все представления о типичных университетских профессорах, будет явно потяжелее. И как он умудрился прийти раньше — настолько раньше — и выглядеть при этом как с иголочки? Справедливо рассудив, что хер кто этих столичных поймет, и потупив взгляд, Эрен прошел на свободное место, стараясь сесть как можно тише, пока преподаватель невозмутимо продолжил бубнить что-то про пожизненный срок заключения. Пара прошла как в тумане: из всего объема материала Йегер запомнил лишь фамилию препода — профессора, как оказалось, Аккермана — и его стальной взгляд, от которого хотелось то ли спрятаться, то ли неотрывно смотреть в ответ. По прошествии восьмидесяти минут студенты, довольные, что их выпустили на волю, повскакивали с мест, направляясь кто в столовку, кто на перекур. Эрен хотел было пойти за последними, но, видимо, сегодня явно не его день. Буквально в метре от выхода Йегер был схвачен за рукав толстовки и недовольно обернулся, намереваясь поставить обнаглевшего одногруппника на место. Но увидев профессора, крепко державшего студента за ядерно-красную кофту, он сразу умерил свой пыл и растерянно застыл с открытым ртом. — Задержишься, — тон препода вообще не оставлял других вариантов, кроме как послушаться и понуро поплестись в какую-то то ли подсобку, то ли небольшой кабинет, то ли комнату для работников СГТУ, не разберешь. Комната эта выглядела… некомфортно. Столь странное описание дал ей Эрен благодаря тому, что порядку, царившему в помещении, могла позавидовать любая клининговая компания. Впрочем, вся атмофера прекрасно сочеталась с образом профессора, который успел сложиться у Йегера за одну пару. — Причина опоздания? — Аккерман не оставил Эрену ни шанса уйти в свои мысли. Йегер понимал, что профессора не интересовал ни Жан, ни непонятные его дела в душе, и решил не сдавать начинающего дизайнера и не портить ему студенчество. Насколько парень помнил, у Кирштайна тоже были пары с этим Аккерманом. Даже несмотря на то, что дизайн и юриспруденция — небо и земля, основы права или что-то в этом духе никто не отменял. Поэтому, спасая задницу Жана, Эрен благородно признался, что проспал. Преподаватель лишь недовольно цыкнул на сию исповедь, а до Йегера только сейчас дошло, что он откровенно и беззастенчиво пялится на Аккермана уже минут пять, не отрываясь. Профессор посмотрел в ответ и, пересекшись взглядом со студентом, лишь хмыкнул, пока Эрен размышлял, как бы ему сохранить уже свою задницу, не испортив отношения с преподом в первый же учебный день. Препод, к слову, Эрену понравился. В каком смысле, он сам еще не понял либо не хотел понимать, но, короче говоря, не так страшен черт, как его малюют, или что-то наподобие. Мысленно обматерив себя за ненужные в данный момент мысли, Йегер ляпнул первое, что пришло на ум: — Профессор Аккерман, это, ну… А можно с Вами курсовую будет писать? Глупо? Не особо, но безрассудно, ведь какая курсовая в первый день учебы. Но вполне в стиле Йегера, к тому же решившего, что будет действовать по принципу «пан или пропал». Похоже, Ривай придерживался схожего мнения, но виду не подал, пожав плечами и кивнув в сторону выхода: — Свободен, как там тебя… — Эрен! Эрен, эм, Йегер. — Свободен, Йегер. Выметайся побыстрее, пока я не передумал. Зайдёшь по поводу курсовой на следующей неделе. Эрен пулей вылетел из кабинета, чуть не сбив какое-то хитровыебанное растение прямо с горшком около двери, довольный тем, что легко отделался, и собирающийся преподать урок по надлежащему использованию душа чертовому Кирштайну. А курсовая… И то, зачем и почему он захотел писать ее именно с Аккерманом, он подумает позже. Да, определённо позже.

спустя полгода.

Эрен, прихрамывая и морщась от боли, бежал (ну, или пытался) по метро, пытаясь успеть хотя бы к половине первой пары. Следом за ним, чуть более уверенно, несся Ривай, ворча что-то про неугомонных подростков, не дающих спать вот вообще никак. Вся трагичность ситуации заключалась в том, что Аккерману тоже надо было к несчастной первой паре, которую он мало того, что вел, так еще и у совмещенных потоков студентов юриспруденции и дизайна. Ривай искренне хотел знать, какой придурок составил это расписание. Но, увы, сейчас ничего не исправишь, и злиться надо было явно не тогда, когда ты вместе со своим студентом опаздываешь на лекцию. «Удивительно, как он бежит, но до сих пор не навернулся», — промелькнуло в голове у Ривая, и прямо через секунду Эрен, споткнувшись, упал, кажется, ударившись локтем, и от всей души ебнув по турникету. Аккерман, пробежавший по инерции еще несколько метров и не успев остановиться, завалился сверху, окончательно добив этот гребаный пропускной пункт. — Блядь, Йегер, ты ногами вообще умеешь пользова… Эрен лишь рассмеялся в ответ, глядя на немного растрепанного — но, сука, ахуенного — Ривая, и, толкнув того несильно в плечо, заявил что, мол, что-то ему это напоминает. Цыкнув, Аккерман поднялся и помог встать Йегеру, решив проигнорировать эту всю трижды ебанную романтику, которую мозг Эрена выдавал с поразительной частотой. Ривай, каким-то чудом уже не выглядящий столь растрепанным после бега до университета, спокойно зашел в аудиторию, а следом за ним, выступая неким контрастирующим элементом, появился Эрен, раскрасневшийся, с выбившимися из пучка прядями волос и тяжело дышащий. Студенты, пользующиеся возможностью попинать хуи, пока препода нет, замерли, разинув рты, увидев открывшуюся им картину. Еще бы: профессор Аккерман, опоздавший на свою же пару, сошел бы за восьмое чудо света, и погодите, почему с ним Йегер? Жан от такой сцены подавился энергетиком, Армин — закашлялся и, кажется, немного собрался умирать, а Микаса удивленно приподняла брови, сделав, кажется, какие-то свои собственные выводы. — Прошу прощения. Задержался. Йегер, садись, — услышав тихое, но возмущенное «издеваешься?», Ривай незаметно ухмыльнулся. Ебучие турникеты.