Амплуа

      Сяо каждое утро, перед уходом на работу, открывает любую из соцсетей и листает новостную ленту. Просто бегло и бездумно гуляя глазами по сплетням, скандалам и новостям.       Как раз-таки на днях вышел трейлер фильма, которого с нетерпением ждет огромное количество людей, оставляя тысячные комментарии под ним, не прекращая обсуждения. А буквально сегодня уже должен быть первый показ, на котором обязательно будут все актеры, режиссеры-сценаристы, а значит он обязательно увидит своего Итэра...       Сяо неторопливо отхлебывал свой горячий кофе, перейдя в сообщения уже видя оставленные со вчерашнего вечера от своего мужа, к слову, которого он не видит уже который месяц… Итэр в очередной командировке горит и сияет своей работой, рассказывая о каждом происшествии и решении. Сказать, что Сяо скучает по этому человеку — практически ничего не сказать. Он не будет врать: он ужасно жаждет его крепких объятий и звонкого, задорного хохота, и запаха дорогих сигарет от его длинных волос, которые слишком часто бывают убраны в небрежную косу. Он скучает по жадным поцелуям и смелым рукам Итэра, что без стеснений добираются до любой части тела Сяо, зная каждую нужную точку, а когда тот добивался своего, то всегда злорадно хмыкал на самое ухо.       Такое ощущение, что это многокилометровое расстояние искажает не только голос Итэра, а и его самого… Ни один телефонный звонок не заменит реальное присутствие, реальный душистый, поставленный голос, который, время от времени, напоминает о себе, и Итэр звонко распевает, да уводит Сяо в танец по их просторной гостиной…       Тот прощальный до боли короткий поцелуй, что оставил Итэр быстро садясь в такси, да поправляя солнцезащитные очки на носу: «Не скучай, сладкий!» — до сих пор горит на губах. Все эти последние полгода.       Только вот и телефонные звонки стали все реже и реже, сообщения — суше… А на глаза так и попадаются интервью с Итэром, где журналисты не брезгают вопросом о его личной жизни, на которые его муж, в десна улыбаясь, даёт ответ с подковыркой или шуткой. А эти любопытные интервьюеры приписывают актеров и всевозможных моделей, рядом с которыми он хоть раз в жизни подышал, практически на сто процентов уверенные, что кто-то «из» точно является его «партнёром на один раз». На что сам Итэр никак не реагирует — это если не брать в учёт его сарказм и поддакивание каждому бредовому слуху.       «…       — Вероятно, вы так спешите на рандеву с очередной любовницей, раз так торопливо отмахивайтесь от вопроса, — бестактно задавала вопрос журналистка, смахивая волосы с плеча.       Она всё пыталась разглядеть глаза актера под его солнцезащитными очками, чуть съехавшими с носа, как бы считывая его мысли проскакивающие в ярких глазах. Итэр их быстро поправил средним пальцем, взмахнув своей костлявой, стройной рукой, на которой красовались уйма колец и звенящих браслетов, а девушка с едкой улыбочкой продолжила:       — Я уже немного запуталась сколько их у вас там…       А Итэр лишь растягивал свои губы в сладкой улыбке, да нахально разваливался на бархатном красном диванчике, пользуясь всем пространством, что у него только есть. Гламурный парень причмокнул да приподнял очки, заодно задирая и густую челку:       — Ох, я верю в вас, что вы разберётесь, — закатывая глаза отвечал Итэр.       …»       Итэр не впервые уезжает в командировку, не впервые покидает страну со своим лучшим другом таким же режиссером-сценаристом, — Каэдэхарой Кадзухой — ради съёмок своего очередного фильма, в которых он и сам время от времени выступает актером.       Но именно эта командировка протекает особенно тяжёлой для восприятия Сяо.       А сейчас, как лезвием по сердцу, во всем этом большом сообщении, — посвященному рассказу со съёмок фильма, о Кадзухе, шутящим, что превратит этот фильм в мюзикл, о привередливых актёрах и что ему иногда приходится говорить грозное: «Я — режиссер и это мой фильм, что-то не устраивает — на выход…» — и тихий облегченный смех: «как хорошо, что я уже не последний человек в кино и могу так говорить ха-ха…» — он не увидел даже самого простого и сухого: «а, и с днём рождения, …»       И вроде бы пустяки, ему исполнилось тридцать, а не тринадцать, и подобное его не должно задевать и вообще это глупо, но они находятся в браке уже как шестой год. Сяо всегда помнит о каждом достижении Итэра, всегда выражая свою радость и гордость за него, и никогда не забывает про день рождения, которое известно очень узкому кругу людей…       Решив даже не упоминать об этом, подумав, что Итэр совсем замаялся и потерялся во времени и пространстве, принялся собираться на работу, однако, пытаясь закрыть все вкладки, на глаза ему выпадает статья:        «…Всемирно известный актер и режиссер Итэр был замечен в одном из ювелирных магазинов, покупающих украшения по неприлично огромной цене. Неужто новая пассия? Кто-то явно оценивает себя в более чем шесть нулей после цифры! Кто же смог охмурить прославленного по устоявшемуся амплуа холостяка и сердцееда, аж он покупает парные кольца? Поговаривают, что на съёмках последнего фильма у Режиссёра загорелся страстный роман с главной героиней с-…»

***

      Середина апреля не всегда радует такой хорошей погодой, особенно, в Ли Юэ. Природа начинает оживать, цвести и окончательно оттаивать от жгучей и сырой зимы. А бледные лучи слабого солнца проламливаются под стеклами одного из классов не малоизвестной гимназии, согревая лица детей и подростков…       Но для школьников этот месяц самый нервный: в этой стране учебный год заканчивается в конце апреля, соответственно, и все экзамены сдаются уже сейчас.       Консультация по литературе подходит к концу, молодой элегантный преподаватель мелодично и сухо договаривает тему, кажется, повторяя все свои слова для сдающих его предмет ребят.       Однако на полуслове учитель оказался перебит звонком с урока. Сяо медленно стих, осмотрев своих учеников и, выдохнув, сказал им, что они могут быть свободны, но перед этим вновь поспешил их приободрить:       — Ребята, не волнуйтесь и не переживайте, — загибая до локтей темно-графитовую рубашку, продолжает тихо говорить Сяо, — как следует отдохните, ложитесь спать пораньше, вы все знаете, и я вас всему научил. Завтра приходим с хорошим настроением, я буду с вами.       В конце концов, это его класс, это его выпускники. Он сам и не заметил, как успел привязаться к своим ученикам, которые тоже в нем души не чают.       Старшеклассники тихо начали собираться, что-то обсуждая, выражая свое волнение перед завтрашним экзаменом, а Сяо отвернулся к доске, начав быстро ее стирать, переговариваясь с учениками, у которых ещё остались вопросы.       Учитель сел на свое место, тут же открывая ежедневник, начиная быстро что-то писать. Он закинул ногу на ногу и задумчиво подпёр лицо кулаком, болтая ногой так, что было слышно как его лакированный ботинок глухо сталкивался с ножкой стола. Молодой мужчина крепко задумался о прочитанной им статье, прокручивая на пальце обручальное кольцо, совсем малость хмуря брови. Сяо зачесал волосы к затылку, поднимая голову, да заметил, что не выключил компьютер.       Преподаватель дождался, когда все ученики наговорятся и наспрашивают по сотому разу всевозможные вопросы, паникуя раньше времени, из-за чего ему приходилось повторять и повторять, что волнение ни к чему, и только тогда вновь открыл ту новость. Сяо абсолютно осознанно открыл врата в самую настоящую Бездну, поэтому, тяжело вздохнув, он подготовился читать, что же думают «те-самые-преданные-фанаты».       А в комментариях разместился самый настоящий цирк: кому-то ведь и правда интересна жизнь незнакомого человека…       «Кратковременный роман! Такое бывает очень часто, особенно на съёмках между актерами!» — кто-то яростно что-то доказывал, видно, не в состоянии справиться с мыслью, что их кумир и идол может интересоваться кем-то. Однако комментарий собрал около десяти тысяч лайков и сотни комментариев-ответов, которые он читать не решился.       «Кратковременный роман, который длится уже четырнадцать лет…» — пронеслось у Сяо в голове, из-за чего он беззлобно хмыкнул, скрывая слабую улыбку под подпирающим подбородок кулаком.        Сяо ненароком вспомнил слова родителей, которые приняли его, но явно не поняли, с неловкой улыбкой сказав: «Это, наверное, бунт такой…». Да, самый долгий бунт в жизни Сяо, который достиг своего апогея, когда он позвал их на свадьбу. Родители, конечно же, пришли и были рады, что сын нашел любовь, да и зять им до ужаса полюбился.       Так же было уйма комментариев с описанием колец, которые приобрел Итэр, возмущаясь, мол, эти утонченные, скорее, элегантные кольца «совсем не подходят» характеру их любимого актера. Кто-то даже стал яростно выяснять, кто же из актеров смог охмурить его, кто же запудрил ему мозги, даже придя к умозаключению, что с кем он выйдет на показе или с какой актрисой он будет якобы ближе и более открыт, то та и окажется той самой.       Комментарии, где фанаты кичились и кричали: «Кто посмел отобрать у нас нашего Итэра?!» или «Он только наш!» — Сяо не мог прочитать без смеха.       И ведь очень многие фанаты даже не знают возраста своего кумира, некоторые в шоке разевают рты, когда узнают, что ему двадцать девять лет, говоря, что: «Так он такой …взрослый...»       Уж очень тяжёлое на подъем амплуа он себе сделал.

***

      Сяо, приводя кабинет в порядок, и правда впал рефлексию, думая о любимом человеке. Воспоминания приятно подогревали что-то под грудной клеткой, от чего все сильнее хотелось улыбаться.       Итэр и Сяо знакомы ещё с самой школы. Они все одиннадцать лет проучились вместе, были очень преданными друг другу друзьями, хорошими приятелями, однако все изменил тот самый робкий и неумелый поцелуй в пустом кабинете истории…       «…       — Сяо, а у тебя девушка есть? — напрямую спрашивала Люмин, вглядываясь тому в глаза, да кокетливо заправляя за ухо выпавший локон. Она ведь знает, что ее у него нет. — если ты свободен, не хочешь куда-нибудь сходить?       Сяо оступился. Он нервно сглотнул и непроизвольно схватился за предплечье Итэра, что стоял рядом и скрещивал руки под грудью, чуть хмурясь. Все трое посмотрели на этот жест, да так же одновременно переглянулись. Сяо тут же отдёрнул руку и сухо отшил девушку со словами, что ему надо готовится к экзаменам. А Итэр постарался сдержать победоносную улыбку, да последовал за быстро ушедшим другом.       — Экзамены? — с насмешкой переспросил Итэр, закрывая за собой дверь в пустом кабинете, — тебе внезапно пришло осознание, что ты староста и отличник?       Хихикая злорадствовал Итэр, ведь Сяо никогда не был «всем из себя» таким правильным и примерным учеником. Его оценки были лишь залогом его хорошо работающей головы, а не заучивания и какой-то надменности над одноклассниками.       Сяо молча поливал цветы, стараясь спрятать волосы за уши, да подобрать относительно внятный ответ, однако все выходит как обычно:       — Я не интересуюсь твоей сестрой, — фыркнул Сяо, сдувая волосы с лица, — как и всеми другими девушками, которые мной интересуются.        Неугомонный Итэр все никак не мог замолчать, поэтому продолжил свой поток сознания, решив даже не задумываться о возможных последствиях:       — Спортсмен, красавчик, из порядочной интеллигентной семьи…да ты мечта, Сяо, — с нескрываемой нотой нахальства в голосе говорил Итэр и медленно, однако уверенно подходил все ближе, — не мудрено, что на тебя заглядываются. Жаль, что характер тяжелый.       — Все же никто из них меня не привлекает, — спокойно ответил Сяо, протирая зелёные листочки фикуса, через слово сдувая с них оставшуюся пыль.       По кабинету раздался звонкий ехидный смех. Сяо, не понимая, что имеет в виду друг, развернулся, но не сумел сделать шаг: Итэр стоял практически вплотную, все так же нагло улыбаясь, да прищуриваясь от солнца.       — Ещё скажи, что тебя девушки не интересуют, — чуть громче, чем шепотом, протараторил Итэр, ставя руки на парты, зажимая Сяо.       А Сяо и не пытался сбежать. Он лишь на пару секунд сжал губы, не в силах так долго смотреть тому в глаза, и сиплым шепотом ответил:       — Не интересуют.       На это Итэр лишь пуще прежнего улыбнулся, прищурившись, и еле слышно прошептал: «Меня тоже».

***

      Шестнадцать лет, ведь такой приятный и сладкий возраст.       У Сяо до сих пор перед глазами сцена, где они меж парт, у самого окна, все стремительнее сокращали расстояние, тянувшись друг к другу. Как он, путаясь в тюле и занавеске, колыхающейся на ветру, смотрит на Итэра, окутавшего золотые лучи весеннего солнца, что не отводит от него своих глаз-магнитов. Сяо тогда и опомниться не успел, как Итэр, плотно привстав к нему, сильно прижимает к себе и взволнованно, но очень настырно и нагло целует, жмурясь будто от яркого света.       Сяо растерянно поместил свои руки у него где-то на талии, так же неумело и неловко отвечая на поцелуй. Где-то под грудной клеткой что-то зацвело, что-то воспылало и ожило. Горячие ладони плавили одежду и все, что было под ней, по бёдрам прошла дрожь, а, размокнув губы, было ужасно страшно открыть глаза. Сердца заколотились в унисон, лица горели здоровым очаровательным румянцем, а тишину светлого кабинета прерывали неуверенные вздохи и попытки задержать дыхание...       Первый поднял ресницы Сяо и, испытав смущение в трижды сильнее, чем было, ещё крепче обхватывает Итэра, прижимаясь к нему, положив голову на плечо, погружая и себя, и его в жаркое объятие.       Так остаток старшей школы, они и начали встречаться. Но старались это скрывать и не показывать, даже при том, что именно в тот год в Ли Юэ легализовались однополые браки и отношения.       Сяо и бывал у него дома, и с родителями его знаком, только они тогда его воспринимали как лучшего друга их любимого сына. Сяо так же дружил с его сестрой-близнецом, — очаровательная девушка с очень волевым характером, — и она была по уши влюблена в Сяо, не скрывая интересуясь им.       Итэр на поведение сестры всегда смотрел своим особенным и невероятно красноречивым взглядом. В такие моменты, Итэр хотел верить, что между близнецами всё-таки существует какая-то особая связь, и она почувствует его на каком-то высоком уровне, да поймет, что трогать этого высокого спортивного парня нельзя…       А Сяо, в свою очередь, всегда старался держаться ближе к Итэру. Он малозаметно прикасался к его запястью кончиками пальцев, видя, что тот беспокоится, видя его ненавязчивую, но все-таки уже ощутимую ревность.

...

      Сяо всегда знал, что хочет связать свою жизнь с литературой, всегда знал, чего хочет. А вот его молодого человека интересовало всё и сразу, он совал свой курносый нос во все щели, которые только могли привлечь его внимание.       Харизмы у Итэра было не отобрать, он всегда был яркой и притягательной личностью, позволяя таким как Сяо греться под его лучами. И всё-таки решение для него нашлось; нашлась профессия, где он может быть кем угодно: актёр. Вот так в восьмом классе он впервые попал на съёмки фильма. Случайно как-то очутился на кастинге и почти сразу привлек внимание… Огромная удача и замеченный талант — не более. Так и продолжалось: Итэр все больше получал приглашения на съёмки, создавая себе твердое амплуа парнишки-сердцееда или же очаровательного негодяя, а Сяо старался поймать его свободный миг, чтобы провести время вместе.       Итэр — карьерист. Очень целеустремленный, поэтому сразу наметил себе путь и уверенно шагал по нему.       И когда они выпускались, соответственно, и университеты они выбрали разные: один пошёл языковой, а другой — кинематографический.       Сяо нашел хороший ВУЗ в родной стране, в городе, пока Итэр умчался в Фонтейн, продолжая свою актерскую карьеру.       И, в связи этим, их пути и разошлись…       Эта школьная любовь продлилась два года.       «Я же знаю, как тебе это важно…» — лишь нежно прошептал Сяо, смотря в глаза Итэра, который в свою очередь попытался его обнять на прощание, но Сяо и не позволил этого сделать, отшагнув.       «Ты для меня тоже важен.»

…

      Сяо принял решение с головой окунуться в учёбу, перестав себя душить о принятом решении бросить Итэра, яростно уверяя себя, что у них ничего бы и не получилось, ибо и не верил никогда в долговечность школьной любви.       Время шло, студенческие года протекали своим чередом: Сяо все больше влюблялся в свою специальность, думая, что совсем позабыл о таком человеке, как Итэр; Лишь время от времени видел его в сериалах и фильмах, а в эти моменты он старался абстрагироваться. Ибо смотреть, как тот отыгрывает страстную романтическую роль с красивейшей девушкой — бывало невыносимо.       По окончании обучения, Сяо уже активно выпускал свои статьи в научных журналах, да переходил на более высокий уровень. А один из преподавателей предложил ему даже подумывать написать диссертацию и начать намечать себе путь к докторской степени, по которому ему нужно будет шагать следующие шесть, а то и семь лет. Сяо, как и хотел, стал филологом.       После получения диплома, некоторые одногруппники, которых Сяо мог смело назвать приятелями, позвали его в популярное кафе-бар — отпраздновать, да приятно провести время.       Небольшая компания болтала без умолку, вспоминая все прошедшие четыре года. А Сяо, по большей части, лишь слушал и поддакивал, ибо рассказать-то особо и не нечего: он только учился и особо не отсвечивал.        В конце концов, и приятели его слегка утомили, поэтому его глаза стали гулять по деревянному интерьеру, по симпатичным светильникам и разноцветным бутылкам за барной стойкой. Он чуть откинул голову назад, на спинку дивана, и уже почти и не слушал о чем говорят уже бывшие одногруппники.        Приглушённый свет и бубнеж тихой музыки расслабляюще действовали на каждого посетителя, и Сяо — не исключение, поэтому, чтобы не оказаться в глупом положении и не задремать, он принимает решение самостоятельно дойти до бара, дабы заказать себе кофе.       Парень потирает лоб, слегка растягивая кожу, находясь в пограничном состоянии между размышлением и попыткой вернуться в реальность.       Людей в кафе было немного, поэтому никто его не торопит с выбором, и никто случайно его не толкает. Сяо достает из кармана толстовки телефон, смотря на время, дожидаясь кофе, и в этот момент его пробивает на явную и сильную дрожь, все тело окутывает какое-то странное ощущение. Он резко поднимает голову, пытаясь высмотреть причину, высмотреть триггер и находит. Когда Сяо повернул голову, то сразу же сталкивается взглядом с Итэром.       Тот, застыв на месте, прятал руки в карманах своей кожанки, что даже не заметил, как с носа сползли окуляры.       — Сяо? — наконец сумел озвучить Итэр, который смотрел на него последние пять минут, что тот стоял у барной стойки. Он все решался, все не мог поверить, что это он: стал таким красивым, таким очаровательным. — о мой бог!       — Итэр…— скорее испуганно, чем радостно проговорил Сяо, так же сделав шаг навстречу, напрочь позабыв о кофе.       Итэр быстро оказался рядом с обескураженным парнем, который боролся с самим собой, дабы не притронуться к нему, чтобы опровергнуть мысль о галлюцинации. Сяо смотрел на юношу перед собой, не в силах оторвать взгляда от красивых волос, от застывшей улыбки и горящих глаз под слегка затемнёнными стеклами очков, а когда попытался хоть что-то вымолвить, то мысль снова была сорвана тихим смешком Итэра. Актёр заправил густые волосы за уши, вызвав тихий звон серёжек, и вновь заговорил, не в силах скрыть радости от встречи:       — Ты словно с обложки модного журнала, Сяо, — у Итэра загорелись щеки и остаётся только гадать: это его талантливое умение отыгрывать эмоции и льстить или же это его реальные.       Его глаза были прикованы к Сяо, очень требовательно изучая, будто восполняя долгое отсутствие в жизни друг друга, и он не мог сделать вид, что не заметил огромной татуировки, которая выглядывала из-за загнутого рукава:       — Как тебя сюда занесло?        Сяо, наконец, смог подобрать слова и на выдохе беспорядочно ответил:       — Ты тоже прекрасно…выглядишь- …— Сяо опустил глаза, чтобы перестать отвлекаться на красоту человека, да начал активно себя ругать, ведь был четко уверен, что никаких чувств к нему он больше не питает, а оказалось, что сам себе нагло врал все эти четыре года. И вот… Сяо себя уже чувствует не двадцатиоднимлетним парнем, а вновь шестнадцатилетним школьником. — Мы тут с одногруппниками получение диплома как бы празднуем, а ты?       Итэр облокотился на стойку, взглянул на наручные часы и на свое горе вспомнил, что же он тут делает:       — Я жду свою сестру…она хочет меня познакомить с какой-то своей подругой…— он неловко увел глаза, зачесав волосы, — она меня очень долго уговаривала…да и Кадзуха ей поддакивал.       Сяо заметно нахмурил брови, неловко кашлянув, да судорожно начал думать что же сказать, что же сделать, чтобы не выдать себя в не ушедших чувствах к нему. Ему стало до ужаса стыдно за себя, но ничего поделать уже не может.       И только Итэр уловил беспокойство своего бывшего молодого человека, как за спиной его звонко отозвали:       — Мы чуток припозднились, — хихикала Люмин держа под руку очаровательную девушку, что не могла оторвать глаз от Итэра. — нам надо было подпудриться.       Люмин начала их активно знакомить, уже готовая лопнуть от счастья, как увидела незаметно ретирующегося Сяо. Парень очень аккуратно отступал, хоть и пытался уловить прощальный мимолётный взгляд Итэра. Она первые пару секунд не могла поверить своим глазам, поэтому восторженно распахнула веки и прикрыла ладонью губы:       — Сяо! Поверить не могу! — она со скоростью света подобралась к нему, оставив подругу с братом за спиной, да в меру своей простодушности крепко его обняла, аргументируя это старой дружбой, — ты со школы стал ещё красивее!       Сяо сделал шаг назад, оборачиваясь на своих одногруппников, которые наблюдали за этой картиной все последние несколько минут. Они всем видом показали, что ничего страшного, если он останется в компании дам, а Сяо захотел каждого из них задушить.       — Здравствуй, Люмин, …ты тоже хороша, — отмахнулся Сяо, все ещё не теряя надежд слиться, — Я думаю, я тут буду лишним, поэтому оставлю вас. Приятного проведения времени.       — А ты не хочешь посидеть с нами? — внезапно вцепилась ему в руку девушка, смотря на него снизу вверх своими щенячьими глазками, уговаривая, — со школы ведь не виделись.       Сяо уже хотел дать твердый отказ, как его глаза отошли на задний план, на умоляющий о помощи взгляд Итэра.

***

      Парни сидят плечом к плечу, лицом к своим спутницам, что уже успели несколько раз пошутить про двойное свидание.       Итэр поглядывал на Сяо, который тонул во внимании его сестры, и он только сейчас заметил, как же складно и красиво тот стал разговаривать. Как умело подкрепляет свои слова плавной жестикуляцией и как учтиво следит за мыслью собеседницы.       Паренёк уже почти и не слышал, о чем там говорит Аяка, только лишь уловил пару слов о том, что она отметила его схожесть с «одним актёром», совершенно не подозревая, что он и есть тот самый актер. Итэр бился в негодовании: он видел, как Люмин не скрывает своей заинтересованности к Сяо, и как все вернулось опять к тому моменту в десятом классе.       И пока он думал о том, что: «Сяо ведь не интересовали девушки» — он с волнением предположил, что за эти четыре года могло произойти все что угодно, в особенности, принятие бисексуальности. И пока он думал, какая же девушка могла дать понять Сяо, что он любит не только парней, Итэр окончательно выпал из диалога…       — Итэр, а где ты учишься? — аккуратно задала вопрос миловидная девушка, прелестно ему улыбаясь, пока он поникши крутил трубочкой в каком-то печальном-безалкогольном-коктейле.       Он промолчал. На эту реакцию обратили внимание все присутствующие, из-за чего Люмин пришлось пнуть его ногу под столом, да начать за него говорить:       — Представляешь, а он закончил кинематографический, он режиссёр-сценарист, — с выдавленной улыбкой повернула голову к Аяке девушка, отвлекаясь от Сяо, который наконец смог выдохнуть, да мельком взглянуть на Итэра. — изначально он хотел на художника по костюмам, но не поступил ...ха-ха, как говорится, береженного бог бережёт?       Сяо нахмурил брови и вопросительно взглянул на Итэра, который устало закатил глаза, явно испытав неприязнь к этому ненужному уточнению:       — Это для баланса вселенной, не могло же у наших родителей быть два дизайнера? — с усмешкой отмахнулся Итэр, мимолётно мазнув взглядом по рядом сидящему, который оказался чем-то озабочен.       Люмин вновь что-то начала спрашивать у Сяо: нет ли у него девушки, чем на данный момент занимается и куда держит свой путь. И Аяка не отставала: слова об образовании брата ее подруги показались ей заманчивыми, поэтому в один неловкий момент ее запястье оказалось на его. Итэр выдохнул, чуть вздернув бровями и почти смирился, что у его сестры получится охмурить этого парня, поэтому последний раз кинул на него свой взгляд, мгновенно обратно уткнувшись в девушку и на это бестактное прикосновение.       Но не тут-то было! Ему хватило всего секунды, чтобы уловить у того ямочку на щеке, что обозначает пик неловкости и то, что Сяо некомфортно от женского внимания.       Итэр решился действовать. Он смахнул с лица волосы, выдернул руку из-под ладони Аяки и очень многозначительно зыркнул на Люмин, будто ему есть, что сказать.       Актёр еле слышно прочистил горло, тихо кашлянув, и невинно захлопал ресницами. Его сестра тут же уловила этот жест, но не успела сказать: «Итэр, нет, Итэр не смей!» — как парень положил свою руку на запястье Сяо, сжав его пальцы. Он чуть придвинулся вперёд и мягким голоском тихо проговорил, перебив:       — Девчат, а в туалете кабинки закрываются? — стереотипно-сладко заговорил Итэр, свободной рукой погладив Сяо по плечу, от чего тот замер, затаив дыхание.       Девушки озадаченно на них посмотрели, и Аяка неуверенно дала ответ, пока Люмин, поняв, что делает Итэр, закрывает от стыда глаза руками:       — Да…закрываются, — нахмурилась девушка, когда заметила состояние подруги.       Итэр медленно повернул голову к Сяо, наконец-то столкнувшись с ним взглядом напрямую и, подмигнув, договорил:       — Жду тебя в последней кабинке, — он медленно встал из-за стола, проскальзывая пальцами по крепким печам парня, да последний раз посмотрев на сестру, ушел в сторону уборной.       Это было «приглашение», обозначающее: «если есть шанс, я тебя жду».       Сяо, быстро оглядев девушек, попытался хоть как-нибудь оправдаться, извиниться, но когда открыл рот, то столкнулся со слишком возмущенными глазами Люмин, и побоялся проронить и звука. Он просто молча встал из-за стола и последовал за Итэром.

…

      Когда Сяо открыл дверь в туалет, тут же увидел, как под узким открытым окошком поджигает сигарету Итэр. Он услышал, что кто-то зашёл, поэтому быстро повернулся на звук. Когда он увидел, что это тот, кого так ждал, парень ярко и победоносно улыбнулся, порывисто высунув сигарету изо рта, оставив ту тлеть между пальцев.       — Спасибо, — тихо посмеиваясь заговорил Сяо, начав приближаться к спасителю.       Итэр, как обычно это делал ещё в школе, отправил ему воздушный поцелуй, таким образом принимая благодарность, да затянулся ещё раз, однако диалог только начался:       — Педагогические курсы проходишь? Тебе отец мозги промыл? — ехидно спросил он, на что получил от Сяо наигранно-укоризненный взгляд:       — Ты все это время слушал, что говорил я, а не твоя собеседница? — хмыкнул Сяо, подойдя к нему ещё ближе, что безусловно понравилось Итэру, но слабину давать нельзя; нельзя показывать, что все эти полтора часа, что они там сидели, он думал только о нем.       — Меня не интересует та девушка, — ответил честно Итэр, чуть наклонив голову в бок и приспустив очки, которые на самом деле для зрения, просто с затемнением.       Сяо прищурился, поставив руки по сторонам его головы, да прижал Итэра к холодной кафельной стене:       — Ещё скажи, что тебя девушки не интересуют, — уверенно проговорил каждое слово Сяо, настырно вглядываясь тому в глаза.       А потерявший дар речи от такого Сяо Итэр, даже выронил изо рта сигарету.       Парень поднял очки с носа и поместил их на макушке, задрав челку, да быстро облизнул губы. Итэр без лишних раздумий одной рукой обхватил его шею, а второй — притянул за талию, крепко прижав к себе, требовательно потянувшись за поцелуем, однако его губы столкнулись с теплыми пальцами, а не желанными губами.       Сяо выставил ладонь между ними, вызвав у Итэра крайне негодующий выдох.       — Итэр, ведь четыре года прошло… нам не по семнадцать, — не сделав ни шагу назад сказал Сяо, позволяя Итэру прижиматься к себе ближе. Но понадеялся, что его намек будет понятен.       Итэр, перед тем как поднять голову, хмыкнул ему в шею, и в самое лицо жарко прошептал:       — Именно поэтому я и хочу тебя.       «Хочу тебя» — и не было очаровательного продолжения: «...поцеловать».

***

      Наверное, происходящее Сяо осознал окончательно только тогда, когда он оказался между бедер Итэра, когда тяжело дышал и целовал каждый миллиметр излюбленной им шеи. Когда никто из них уже не скрывал желания и удовольствия.       Не до конца высохшие волосы Итэра после душа липли к ключицам и груди Сяо, который даже не обращал на это внимания. Всё стеснение и стыд отпали, когда они вместе ввалились в квартиру Сяо, как в ближайшую, вместе мылись и подготавливались; когда Итэр отпускал свои непристойные комментарии и первый оказался под Сяо, притягивая его ближе к себе, моля отбросить ненужную неловкость и отдаться моменту.       В этом не было ничего, что можно было назвать развратом или похотью, мимолётной интрижкой или вспыхнувшим чувствами.       Это было огромное напоминание о любви.       Итэр был ужасно влюблен в Сяо ещё с средней школы, ещё когда им было по четырнадцать. Когда Сяо его бросал — сердце разбивалось и трескалось на миллионы кусков, поэтому парнишка пытался бросить актёрство и кино, а сейчас, Сяо, будто извиняясь за это, с обожанием и трепетом прикасался к нему.       Его тело было для него изящно, драгоценно. Сяо хочет только заботится о нем. Сяо хочет, чтобы Итэру в первую очередь было хорошо и чтобы он чувствовал себя в безусловной безопасности. Чтобы не было даже малейшего намека на дискомфорт и неуверенность.       Он ощущал каждое ребро, каждую сухую мышцу под своими горячими ладонями, позволяя себе их пересчитывать. Солоноватый вкус кожи не отталкивал, не приносил неприязнь, а наоборот — оставался приятным послевкусием на языке.       Сяо поднял голову, и его глаза утыкаются в выражение Итэра: его грудь жадно набирала воздух, а с губ срывался стон, который он успел поймать, утянув его в неторопливый поцелуй. Отпрянув, он рассматривал раскрасневшееся когда-то белое лицо, а его чудесные золотые волосы распались по простыням и подушкам.       Сяо стиснул Итэра в объятиях, продолжив расцеловывать линию челюсти и скулы, пока Итэр приводил дыхание в порядок, подставляя тому шею, да крепче обхватывая спину.       …»

***

      Они стали друг для друга именно той самой безоговорочной верой и доверием. Были и конфликты, и ссоры, и даже обиды, но именно потому что каждый из них старался решать и озвучивать образовавшиеся проблемы, их отношения становились крепче. Их любовь не требовала ни доказательств, ни жертв, ни слез и уж тем более подвигов и испытаний. Они смогли стать друг для друга уверенностью.       Именно поэтому Сяо, читая все те статьи и слушая все те интервью никогда не подозревал ни в чем Итэра. Он лишь беспокоился, что тот уставал от этих вопросов и бестактных допросов.       Сяо на все сто процентов уверен, что Итэр чисто физически не способен на измену. Ведь единственное, что его муж сделает, оказавшись за его спиной, так это посмотрит на его задницу.

...

      В этот день, Сяо решил не ехать на машине на работу, а пройтись туда и обратно пешком. Из-за чего он пришел домой чуть позже обычного.       А в квартире тоскливо тихо…       Он осмотрел одинокий пустой коридор и спокойно выдохнул. Вечер наполнился обычной рутиной: уборка, остаток работы на дом, приготовление ужина и приведение себя в порядок.       Уже потихоньку темнело, за окном, на голых ветках, что стремительно обзавелись почками, сидели ранние птицы, прилетевшие из теплого Мондштадта.       Вечер должен был оказаться таким же, каким был все предыдущие полгода. На телефоне высвечивались поздравления с днём рождения от друзей и родственников, да проскакивали оповещения о пополнении счета с символичными суммами. От Итэра всё ещё тишина.       Сяо сидел в гостиной, включив телевизор, дабы посмотреть на премьеру показа фильма, время от времени впадая в дрему.       Однако что-то все равно не позволяло окончательно уснуть, возможно, сильное желание увидеть лицо мужа по телевизору не под личиной актера.              В квартире стало подозрительно тихо, что и вынудило Сяо встать с дивана и пойти проверить коридор, ругая себя за паранойю и тревожность. Но в этот раз он не ошибся: в коридоре злостно бубнит и копошится некая личность…       Сяо застыл, не веря глазам, сдерживая себя, чтобы не вскрикнуть от радости.       — Тц-…блин! — гаркнул Итэр, когда увидел Сяо перед собой, — сюрприз не удался! Не успел! Чертов рейс задержали на пять часов, представляешь?!       Сяо включил свет в прихожей и тут же ринулся к нему, крепко обнимая, из-за чего Итэр отшагнул и уронил собственный чемодан. В его одной руке был пакет из одной известной кондитерской, а во второй он держал свои очки, даже не пытаясь оттолкнуть того от себя.       У него, как обычно, был приспущен галстук из-за чего рубашка сползла к плечам, оголяя ключицы. Сяо скинул с него его пальто, уронив на пол, не в силах больше держать себя в руках. Он начал зацеловывать шею, а руки подползли тому под рубашку, согревая грудь и ребра. Итэр от этого начал прогибаться, полностью доверившись, зная, что тот его удержит.       — Сяо, мой милый Сяо, потерпи ещё немного, — нежно протараторил Итэр, чуть отодвигая его от себя, — мне нужно хотя бы помыться после всего этого мучительного перелета.       Только пришедший обхватил голову мужа ладонями, пряча их у того в волосах. Сяо блаженно промычал, наслаждаясь родным теплом, и с приоткрытыми глазами сонно пробубнил:       — А разве ты не должен был быть в Фонтейне? — лишь задал вопрос Сяо, пока Итэр пропускал его недавно высохшие волосы через пальцы, заставив их рассыпаться по бокам.       — У меня есть дела поважнее, чем очередной показ; я Кадзуху оставил развлекаться за нас двоих, кстати, от него тебе тоже поздравления, — быстро дал ответ он, обратно нагнувшись к пальто, просунув руку в карман, — вообще-то у моего мужа день рождения, а послезавтра защита очередной диссертации, я разве мог тебя оставить одного? Уму не постижимо! Мой муж из кандидата наук, в доктора наук! Кем я стану, если не буду с тобой?       Сяо мягко улыбнулся, придержав Итэра за щеку, вновь не сдержавшись и поцеловав, а тот лишь ласково подался к нему, точно так же невыносимо соскучившись за все это время, в придачу ещё и обхватывая того за шею.        Итэр, как и Сяо, общается только с теми, с кем учился в школе. Он с актерами и другими медийными личностями дружбу не водит, стараясь держать дистанцию и не переходить черту коллег.       Буквально каждый, кто с ним работает ничего не может про него сказать, кроме как: «Итэр, как режиссер, очень странный и закрытый, он и правда очень загадочный. Но отмечу: актер великолепный…» — и такие ответы не устраивают журналистов, вот они и раздувают из мухи слона.       Итэр, на деле же, по большей части бесконфликтный, с чистой репутацией. Ни в одном скандале не замечен, ни на какие «мероприятия» не ходит, если только они не более менее светские и только если с Кадзухой.       — Ты проколол язык? — удивлённо спросил Сяо, оказавшись от этого в восторге, придерживая того за подбородок.       — Мне нужно было для роли, а мы опять отвлеклись…— в губы прошептал молодой мужчина, не имея ни малейшего желания того от себя отталкивать, но подарок сам себя не подарит.       Итэр, облизывая губы, открывает маленькую коробочку, протягивая те самые элегантные парные кольца. Сяо из-под ресниц взглянул на украшение, поражаясь их красотой в жизни, да аккуратно их вынул, сначала одевая на супруга, а потом уже надевая сам.       — И тут сюрприз не вышел? Мог бы сделать вид, что удивлен, — с улыбкой хмыкнул Итэр, подхватив запястье мужа поднеся его к губам и воздушно целуя. — как ты узнал?       Сяо, в свою очередь, лишь закатывает глаза и подбирает вещи Итэра, вешая их на вешалку:       — У тебя телефон сломался?       А ответили ему с опозданием и очень усталым, и замученным выдохом:       — Понятно…— Итэр облокотился о стену, нетерпеливо наблюдая за мышечной спиной Сяо, в итоге спуская глаза ниже пояса, рассматривая любимые бёдра, — мой телефон — кирпич. Он как сел вчера вечером так все, зарядка сломалась, а в аэропорту не купить было.       Итэр оттянул волосы к затылку, зевая, наконец ощутив усталость, утыкаясь лбом в стену, на пару секунд прикрывая глаза. Сяо отошёл на кухню относить ту коробку из кондитерской, за которую переплатили бешеные деньги, так как опоздали и не забрали, когда нужно было:       — Ладно, я пойду в ванную, попьем чая чуть позже? — с зевотой спрашивает Итэр, потягиваясь, а к этому моменту, вновь вернувшийся Сяо трепетно обнимает его со спины, чуть повиснув, — ну, хочешь составь мне компанию в ванной…

…

      И он составил. Пока Итэр вытягивался в горячей воде, расслабляясь и закрывая глаза, Сяо сидел напротив ванной и мягко мыл ему волосы, массажируя голову. Зеркало запотело, а само помещение пропиталось гелем для душа Итэра, по которому он все это время ужасно тосковал. И это было самым лучшим сюрпризом, который тот только мог ему сделать — его присутствие.       Сяо тихо и спокойно рассказывал ему, что же за сломанный телефон произошел, какие же комментарии под той статьей были написаны и что думает жёлтая и обычная пресса. У Итэра это вызывало только улыбку и слабый хриплый смешок:       — Самое забавное в этой ситуации, так это то, что я никогда не снимаю обручальное кольцо, — приоткрыл один глаз актер, да указал рукой к раковине, около которой оставил все свои украшения, среди которых было то самое кольцо. — меня еще ни разу адекватно не спросили про мои отношения. Я бы без каких-либо стеснений сказал бы всему миру, что замужем за таким прекрасным человеком, но каков вопрос, таков и ответ.       Сяо, слабо усмехнувшись, поцеловал его в лоб, конечно же веря ему, однако и не настаивая на том, чтобы все об этом знали. Он понимает, какое амплуа у его супруга и понимает, что такова цена отношений с популярным человеком.       Ванная снова погрузилась в тишину, лишь время от времени плескалась вода, когда Итэр чуть двигался, стараясь не уснуть. Сяо домывал ему волосы, слабо проминая шею и плечи, рассматривая на них небольшие узоры, которые ему составили редкие родинки.       — А, точно! — что-то внезапно вспомнил чуть отдохнувший парень, разворачиваясь лицом к лицу к мужу, — через пару месяцев будет проходить кинопремия…не составишь мне компанию?       Итэр поставил голову на кулак, опираясь о стенки ванной, влюбленно рассматривая человека перед собой. А Сяо не хотел и не мог отказать ему, что мягко улыбается, чуть щурясь от того, что мыло попало в глаза.       — Потому что в своих фильмах я очень часто беру сюжеты, которые прошли мы с тобой, — начав вылезать из воды заговорил Итэр, как был перехвачен Сяо, что тут же укутал его в халат, который до этого предварительно вешал на теплую сушилку, дабы нагреть его. Итэр обхватил его талию, обнимая, да продолжил говорить: — ты же знаешь, романтику пишу редко, но метко…И в этом фильме, я, наконец, отыгрывал не сердцееда, что охмуряет сердца дам, а парня, свершившего каминг-аут, которого по сюжету убили…       Сяо помнил этого героя в сценарии Итэра, уже тогда отметив, что этот паренёк будто симбиоз из их характеров и внешности, но все равно оказался очень удивлен, что он взял именно эту роль. Роль страдальца, чья смерть оказалась напрасна. Так же, этот персонаж является первым гомосексуальным персонажем в кино, снятым от их страны, и подобная выходка должна принести Итэру новую волну славы и внимания.       — Мне уже не терпится посмотреть этот фильм, — помогая вытирать тому голову прошептал с улыбкой Сяо, поняв мотив и желание Итэра, — конечно я составлю, ведь …кем я стану, если не буду с тобой?

…

      Остаток вечера они просидели на кухне, пили чай, снова интересуясь делами друг друга, рассказывая, что произошло за эти полгода. Тихий долгожданный разговор протекал медленно, неторопливо, подкрепляя уют апрельского вечера.       Слабая нитка пара тянулась к потолку из стеклянного носика заварочного чайника, делясь своим ароматом с небольшой светлой кухней.       Итэр купил вместо торта миндальный тофу, и прямо сейчас наблюдает, как именинник с истинным наслаждением его жуёт, параллельно говоря, что завтра у его детей экзамен по литературе, а те дрожат, как осиновые листы. Итэр лишь бесшумно смеялся, ведь тоже когда-то сдавал литературу и тоже так же переживал. Он с настоящим наслаждением и упоением слушал своего Сяо, подпирая голову ладонью, всеми силами стараясь не уснуть, дабы дослушать его. Ведь голос мужа — это самое лучшее, что он когда-либо слышал.