Надежда

      Сырые стены, освещенные тусклым огнем висящих на стене лучин. Ржавые решетки. Полы и стены, обильно пропитавшиеся кровью. Непонятное движение в темноте.       Сладковатый запах разложения смешивался с железистым привкусом во рту. Убийца демонов резким рывком вытащил фальшион из поверженной, но продолжавшей биться в конвульсиях химеры, образованной сращёнными телами заключённых.       Надежда.       Это место однажды назвали Тюрьмой Надежды. Мудрая королева Латрии, подписывая указ об учреждении тюрьмы верила в то, что многолетнее заключение исторгнет из душ узников всякое намерение возвращаться к прежнему, греховному бытию, оставив в нем лишь надежду, надежду на возвращение к свободной и счастливой жизни. Понимая, как важно поддерживать эту надежду в сердце каждого из несчастных, вне зависимости от тяжести преступления, она распорядилась заложить тюремную церковь. Зодчие потрудились на славу, потолок церкви уходил вверх сквозь все пять этажей тюремной башни, словно бы говоря каждому вошедшему: "верь, не ограничивай себя в надеждах и мечтаниях, и получишь свободу и искупление".       Говорят, что в первые годы после основания тюремного замка королева сама любила захаживать в тюремный храм. Она приходила всегда без пышности, но и не смешиваясь с почти что однородной толпой заключённых. Узники любили ее, хотя многие даже и не знали об ее монаршем статусе, мня ее некоей добродетельной дворянкой. Никого не оставляла мудрая и прекрасная обитательница башни из слоновой кости без доброго слова и материнского наставления. Но то были времена благоденствия Латрии, когда чудовищный туман, выпущенный на волю алчным королем Аллантом Болетарским ещё не затянул латрийские земли.       Когда же началось то, что терзает сейчас весь подлунный мир, подлый старик, некогда бывший мужем королевы Латрии, совершил ужасное. Воспользовавшись замешательством правительницы и всего народа он похитил и заточил ее в одной из десятков тысяч камер Тюрьмы Надежды, а сам, подобно Алланту, впустив в свое тело демона, натравил на королевство бесчисленные орды порождений тумана.       Наверняка мудрая королева и сейчас доживает остатки своих дней где-нибудь в сырой и темной башне, если ещё не сделалась пищей трупных червей или присланных Жёлтым Королем тюремщиков-мозгососов.       Вот наперерез Убийце бросается человек, которому его неестественная худоба позволила протиснуться между прутьями камеры. Лучина высвечивает его впалые скулы, синюшную кожу и опущенный вниз, словно бы уже не принадлежащий его душе, да и телу, взгляд. Несуразно что-то мычит, размахивая обломком решетки. Косой разрез снизу от бедра - и враз обмякшее тело падает на пол, окропляя тюрьму алой человеческой кровью.       Убийца демонов ненавидел забирать людские жизни, но сейчас он почувствовал невероятное облегчение. Судя по его виду, бедняга не один месяц ничего не ел и, видимо, сам жаждал смерти. А причин желать умереть в нынешней Тюрьме Надежды было немало.       Вот за решеткой узники сваливают в кучу невесть откуда принесенные бревна и колья, со всех сторон обмазанные чем-то красным. Затепливают от лучины трут и пытаются развести огонь. Раз, два - бесполезно. Когда же пламя с горящей ветоши наконец перепрыгивает на один из кольев, двое узников приносят из дальнего угла камеры свой будущий ужин - насаженный на толстый железный прут, видимо, выломанный из решетки, человеческий труп. Металлический шест торчит из его рта, осью проходя через все тело, как шампур сквозь заготовленное мясо.       Убийца демонов быстро погружает руки под полы плаща, копошась в бездонных карманах. В камеру готовящихся к пиршеству...людей летит большая деревянная миска. Тёртая в ступке лунная трава. Она вряд ли заменит узникам основное блюдо, приготовление которого они наверняка продумывали не один день, но наверняка станет неплохой закуской. Так и случилось. Заключенные, закончив крутить тело над огнем, в спешке порезали его заточками, ругаясь за больший кусок. Они плевали себе на пальцы, погружали их в миску и смазывали отрезанное мясо слюной и налипшей травой.       Убийца демонов старался не смотреть. Он не был брезглив, но за годы странствий так и не свыкся с мыслью о том, что пока он хлебает родниковую воду из фляги и пожёвывает бодрящую лунную траву, во всех концах света человеческие существа, от безысходности или от пресыщения, с наслаждением или же с отвращением пожирают себе подобных.       Но сегодня ему нужно было остаться здесь. Остаться и выслушать узников. Он замер, в ожидании глядя в темный коридор, ожидая, пока с жуткой трапезой будет покончено.       Когда Убийца услышал звуки испражнений и довольный хохот, он решил приблизиться к решетке и вызвать кого-нибудь из узников. "Люди!"       Хоть ему с внутренним трудом далось это слово в отношении заключённых после того, что творилось в камере ещё буквально пару минут назад, ничего лучше Убийца на придумал. Он хорошо помнил о недопустимости "господ" и всего прочего в тюрьмах.       На его крик из угла камеры в сторону решетки двинулись двое, наиболее из всех прочих напоминающие здоровых людей. Шлепая губами и набирая воздух, они явно готовились к непривычной для себя процедуре произнесения слов. Перебивая друг друга одинокими словами и вздохами, они начали:       "Кто ты...кто ты... неважно... королева!!!!"       "Королева...она нас спасет...она вернулась..."       "Мы съели Кадо...он был болен...она простит..."       "Но теперь мы...мы... доживём до встречи...с ней!!!"       Убийца демонов обронил лишь два слова, максимально очевидных в данной ситуации:       "Где она?"       "В церкви, в церкви!!!" - теперь голоса раздавались уже будто бы ото всех заключённых       "Иди туда, и твоя надежда оправдается! Иди!" - былой слабости заключённых как не бывало       "Она обнимет и успокоит тебя! Она дарит...дарит свое королевское благословение всем! Всем, кто страждет"       Убийца демонов быстро зашагал прочь от камеры, которая уже начала заполнять коридор запахом экскрементов. Он торопился вниз, в обитель последней оставшейся в этом царстве распада и гнили надежды, о котором ему поведали несчастные твари, лишившиеся человеческого облика.       Убийца демонов осторожно, но уверенно переступил порог тюремной церкви. Было тихо, по-видимому, шла подготовка к богослужению. Тишину нарушали лишь шаркающие шаги заключённых, бродящих между лавками. Уже ставшую привычной вонь от их тел заглушал пряный аромат кадильного фимиама, невесть откуда взявшегося в таком месте. Заключенные медленно брели к алтарю, не оборачиваясь и порой вытягивая руки вперёд, стремясь к своей цели.       Вдруг один из узников в бессилии упал на спину, вперив взор в небо. Тут же пол под ним засиял странным свечением, а тело пробила неестественная дрожь. Не прошло и пары секунд, как стало ясно - душа бедняги сделалась пищей демона. Того, кто всей свой сущностью поглотил это место и, продолжая поддерживать в страдальцах ложную надежду, пожирал их души, почерневшие от голода, тоски и злобы и слегка приправленные отчаянной верой в спасение.       Нельзя было терять ни минуты, Убийца демонов стремглав метнулся к алтарю. Над ним, освященная пробивающимся сверху светом луны, висела некая фигура. Королевское платье, корона, фамильная латрийская книга в руках. Но...       Лицо неподвижно, словно бы парализовано или уже подёрнуто прикосновением смерти. Глаза будто бы насильно направлены в одну точку. Руки вывихнуты в самых неестественных положениях...руки...две, три, четыре руки!       По коже Убийцы демонов пробежала дрожь. Ему довелось сразить множество адских тварей, порожденных туманом, но это...это было некоей насмешкой над человеческой природой, попыткой создать то, что человек никогда не сможет создать.       Висящее в воздухе нечто заметило Убийцу демонов и начало медленно опускаться к алтарю, параллельно двигая конечностями и шеей. Эти движения вселили ещё больший страх в сердце воина, буквально все в них было чудовищно неестественно, неправильно, и от того вызывающего первородный ужас. На секунду Убийца подумал, что перед ним сам Старейший - пожиратель миров, которым его пугали священники. И его не смутил даже некий "женский" облик существа или его размер. Именно так он и представлял себе чистейшее зло - искажённая человеческая природа, мерзость, неправильность и фальшь в каждом движении.       Лицо парящей твари приблизилось к лицу Убийцы. Губы, так же неправильно, как и прочие части тела, дёрнулись влево-вправо и выплюнули: "Аксипе фатум туум!"       Под ребром резко стал ощутим холод металла. Убийца разорвал тяжёлую зрительную связь с уродцем и отскочил назад, выхватывая оружие. Нет, не фальшион, а щепку, благословлённую самим Богом драконов. Обращаясь мысленно к древнему божеству с просьбой испепелить нечистые порождения человеческих рук, Убийца создал на кончике щепки огненный шар, но не спешил его метать. Он, насколько позволяло ему замешательство жуткого существа, душевным пламенем "раздувал" огненный шар, а затем погрузил его в пол, словно он был абсолютной иллюзией. Оторвавшись на пару прыжков от уже начавшей преследовать его твари, Убийца запрыгнул на амвон и прижался к престолу.       В ту же минуту сильные каменные лапы подхватили его и подняли в воздух, а церковь, как и всю тюрьму, поглотило неистовое пламя, пробужденное запретным заклинанием первобытного Бога хаоса.       "Нет, свою судьбу я не приму. Да и вообще, нет никакой судьбы. Есть лишь надежда."