Лисья мама

      Клиника была чистой, современной и дохуя дорогой. Это Эндрю понял сразу, как только они припарковались. Эмма помогла ему вылезти из машины, и он забрал свой рюкзак, идя с ней за руку внутрь.       На ресепшене сидела миловидная шатенка, что при виде них заулыбалась, с интересом глядя на него.             — А это?.. — спрашивает она.             — Мой сын Эндрю, — кратко отозвалась Эмма, беря его за руку и отводя в кабинет, по пути здороваясь с коллегами.       Кабинет был просторный: стол, стулья, шкаф, кушетка, процедурный столик и аппарат УЗИ.       Он сел за столик, доставая из рюкзака свою раскраску и пазлы. Никогда бы не подумал, что будет заниматься подобным. Были ещё детские книжки, но Эндрю пока морально не готов читать про милых зверушек.       Эмма разбирала понятные только ей документы, а где-то с десяти часов начался приём. Эндрю благоразумно не мешал, копаясь в пазлах, потом они сходили на обед, и мальчик всё-таки взялся за книжку. Каково же было его удивление, когда на текст была налеплена бумага с переводом на английский.       Видимо, Эмма была большой фанаткой русской культуры. Ну и что она ему подготовила? Хмыкнул, листая страницы с картинками.

Жил на свете круглый кот, Круглым был он круглый год: Кругло ел и кругло пил, Кругло «мяу» говорил

Круглой лапой круглый кот Умывал свой круглый рот.

      Эндрю завис, вчитываясь в текст. Почесал затылок, не найдя какой-то реакции. Смешок сам собой сорвался с губ.       Забавный котяра. Ещё рыжий такой, напоминает кое-кого.       Губы сами собой растянулись в улыбке. Эндрю потерял момент, когда прочёл всю книгу и достал другую.       Сказки оказались познавательными, мальчик подолгу рассматривал картинки на страницах, а потом возвращался к тексту, погружаясь в истории.       Тело невольно расслабилось, и напряжение, преследующее его несколько дней, начинало потихоньку спадать.       Эндрю встал, отложив книгу, бесцельно махая ногами и глядя на них.       Эмма бросила на него взгляд из-за бумаг и мягко улыбнулась, вновь возвращаясь к работе.       В голову пришла безумная идея проверить, насколько хватит её терпения. Узнать границы дозволенного. Однако тут же отогнал эту мысль. Сейчас он не был готов к такому стрессу. Да и зачем дергать тигра за усы, верно? Ему вполне нравятся их спокойные отношения.       Вздохнул и начал ходить по кабинету, удивляясь, откуда в нём взялось столько сил.             — Эмма, я могу выйти? — спросил у блондинки мальчик.             — Только не далеко. Если потеряешься, спроси у сотрудников дорогу, — вздохнула и нахмурилась, глядя на него. — Будь осторожнее, зайка.       Ему пять лет, а не три. Что с ним может случиться в частной Колубийской клинике?             — Хорошо, — согласился мальчик и вышел в коридор.       Обычная, пусть и хорошая больница, пациенты, врачи, сидения вдоль стен, немного зелени в горшках, нашёлся даже детский столик со стульчиком. Листы, бумага, карандаши. Рядом — кабинет врача.       Эндрю некоторое время гипнотизировал взглядом листы. Дети ведь рисуют? Непременно. Тогда ему надо порисовать, чтобы не выходить из образа. Да, именно поэтому, а не потому, что ему самому хочется.       С сосредоточенным видом мальчик рисовал лисицу, лисёнка и зелёную траву. Деревья на фоне. Солнце. Облака.             — Что рисуешь? — он невольно вздрогнул от чужого мужского голоса и, обернувшись, увидел доктора Миллера, что добродушно улыбался.       Почему-то он производил впечатление доброго бегемота.       Блять, что за ассоциации?             — Это лиса, — показывает рисунок, чувствуя внимательный взгляд, что почему-то его смущает. — А это её маленький лисенок. Он ещё совсем маленький, поэтому он такой крошечный, — Эндрю в очередной раз понесло. — Мама-лиса его очень любит. Смотри, у неё такой большой хвост, он как будто одеялко. А у лисенка хвостик пока маленький. Они идут по дорожке. Может, они идут искать ягодки, — мужчина улыбается ему, а мальчик чувствует себя странно смущённым.             — Очень красиво. Маме покажешь? — спросил Миллер, и Эндрю посмотрел на рисунок.       Каракули какие-то… но…             — Ещё лисьи следы нарисую, — сказал мальчик, беря карандаши.             — Удачи, — улыбнулся ему доктор и пошёл по своим делам.       Ему нравились лисы. Рыжий цвет напоминал Нила, рождая какие-то смутные ассоциации в голове. Но почему именно лисы? Хер его знает, он не так много помнил из прошлой жизни.       Эндрю закончил рисунок и отправился в кабинет Эммы, даже не замечая, что подрыгивает на каждом шагу. Откуда-то взялась неуёмная энергия, которую мальчик просто не мог контролировать.       Дождавшись, пока из кабинета выйдут посетители, подошёл к блондинке, пряча рисунок за спиной. Встал около неё, переминаясь с ноги на ногу.             — Что такое, зайка? — ласково улыбается ему девушка.             — Я… в общем, вот, — Эндрю отдал ей листок. — Это тебе.       Эмма смотрит на листок и улыбается. На рисунке, конечно, не всё идеально. Лиса может быть немного кривовата, а лисёнок похож скорее на пушистый комочек, и при этом ей кажется, что лисёнок изображён специально вредным. Но в каждом штрихе чувствуется старание. Девушка берёт рисунок, восхищенно рассматривает его и крепко обнимает своего маленького художника.             — Ты такой молодец! Лиса и лисёнок просто чудесные! — говорит она, и в её голосе звучит искренняя радость.       Этот рисунок, пусть и не идеальный, для неё бесценен. Он наполнен теплом, любовью и детской непосредственностью. Он — первый подарок, который сделал для неё её маленький сын, который она с гордостью будет хранить.       Эндрю замирает в её руках, а потом утыкается носом в белый халат. Пахнет уже немного привычно — мёд и мята. Сладко и свежо. По-новому и нежно. Мальчик вздохнул, несмело обнимая Эмму в ответ.       Он не хочет слепо верить. Не хочет вновь открывать своё сердце.       Эндрю боялся, что она станет кем-то значимым в его жизни, но при этом до ужаса хотел этого. Он ощутил как нечто незнакомое щекочущее чувство поднимается к его горлу.       И проклятая надежда всё равно рождается в его сердце.

***

      Бюрократия — это, что ненавидит, наверное, всё человечество. Эндрю в их числе. Несколько дней они с Эммой обходили столько инстанций, что аж дурно становилось. Но теперь мальчик был гордым обладателем фамилии «Миньярд». Медосмотр ему сделали в её клинике, поэтому на это ушло меньше времени.       Сейчас Эндрю снова сидел дома, играя в тетрис, пока Эмма читала книгу и что-то писала. Она на удивление трудолюбивая. Нагрузка была большой, причём, она носила статус «семейного» врача. То есть, могла наблюдать и за детьми тоже. В будущем эта система немного изменилась, он не особо вникал. И всё-таки странно, что приёмная мать не спешит отдавать его в детский сад.             — Эмма? — оторвался от игрушки мальчик, сидящий на ковре.             — Да, милый? — тоже подняла глаза на него девушка, которая читала какой-то справочник.             — Ты не думала отдать меня… в детский сад? Нанять няню?       Эмма посмотрела на него так оскорбленно, что ему стало аж не по себе. Девушка приложила ладонь к груди.             — Какая ещё няня? — воскликнула блондинка. — Даже не думай, — ворчливо говорит Миньярд.       Мальчик пустил смешок.             — А детский сад? — он нашёл забавным, что его, похоже, приревновали к несуществующей няне. Это было неожиданно приятно.             — Тебе до школы год остался. Смысл? — пожала плечами. — В ноябре тебе будет шесть, а следующий год ты уже пойдешь в школу.             — На момент первого класса мне будет шесть, — хмыкнул Эндрю, прикидывая, что с начала учебного года до его дня рождения ещё пройдёт время.             — Не вижу ничего такого. Я тоже в шесть пошла, — пожала плечами Эмма, подперев кулаком лицо.             — А когда у тебя день рождения? — вдруг спросил мальчик. Сам он был носителем знака скорпиона, за что его одно время кто-то подкалывал, но имя вспомнить Эндрю не мог, только то, что тот парень был раздражающим и нетрадиционной ориентации.             — Третье ноября, — отозвалась Эмма и улыбнулась, глядя на то, как вытянулось его лицо.             — Серьёзно? — неверяще воскликнул мальчик.       Эмма с улыбкой кивнула. Хер с ним, со знаком зодиака, у неё день рождения на день раньше его собственного! Это так странно.             — Тогда получается, что меня заделали где-то… — решил проверить свою догадку, внимательно глядя на девушку             — В феврале, — мгновенно отозвалась Эмма, даже не задумываясь над его вопросом.       Эндрю вздохнул и опустил взгляд, кусая губы. Их внешнее сходство, некоторые взгляды и то, как она быстро сообразила дату его зачатия… Да ну не-е-ет. Не может этого быть.       Мальчик почесал затылок, пытаясь собрать мозги в кучу. В последнее время ему это давалось с трудом.             — Что нос повесил? — Эмма села рядом с ним на ковёр.             — Я не…       Девушка нежно щекотала его под мышками, заставляя его заливисто засмеяться и извиваться. Эндрю опешил и попытался отползти подальше, но она только крепче схватила его.             — Эмма! Я не могу! Хватит! — кричал Эндрю, пытаясь отбиться от её пальцев, но его смех выдавал, как ему это нравится. Он решил, что лучшая защита — нападение, и пытался щекотать её, но его маленькие пальчики были не так уж и сильны, и Эмма только смеялась в ответ.       Они катались по мягкому ковру, их смех наполнял комнату. Эндрю то и дело пытался спрятаться, но девушка всегда находила его, и игра продолжалась. Это было так необычно для него, и привычная хмурость оставила его, оставляя только их объятия и беззаботный смех.       В итоге он с грозным видом повалил её на ковёр, пока девушка смеялась, принявшись щекотать бока. Эндрю был серьёзен и сосредоточен в стремлении заставить Эмму смеяться, однако мальчик всё равно улыбался.             — Ты должна бояться меня! — строго сказал он, и вдруг замер, видя в карих глазах девушки горящее рыжее пламя.       Что за хрень?       Но додумать он не успел, так как она прижала его к своей груди и поцеловала в макушку.             — Ты мой милый зайка! — её руки гладят его по спине, на что Эндрю только фыркнул в её футболку, пальчиками вцепившись в одежду.       Внезапно в его голове появилась идея. Крайне странная и дурацкая. Такая только ребёнку могла прийти в голову. Но ведь сейчас он ребёнок, верно?             — Эмма, — лукаво смотрит ей в глаза, понимая, что не может устоять перед соблазном подразнить её. — Сыграем в лошадку? — постарался сделать как можно более невинное лицо, хотя смех так и вырывался наружу.             — Давай, покатаю, — подмигнула девушка, садясь и аккуратно перенося его на ковёр.       Серьёзно?       Ещё до того, как Эндрю успел что-то осознать, он сам залез на её спину и вцепился в одежду.             — А теперь едем в ванную! — указал пальцем вперёд, чувствуя себя полным идиотом.       С другой стороны, сейчас он был действительно счастливым идиотом.       Эндрю сидел за столом, выводя очередной рисунок. В этот раз это было поле для экси. Он не помнил почти ничего, кроме Нила и нескольких особо травмирующих событий, которые не давали ему полностью превратиться в ребёнка.       С Эммой у него нет необходимости быть постоянно настороже, поэтому мальчик всё больше начинает вести себя соответственно его телу. Это и удручало, и радовало одновременно.       Он со вздохом посмотрел на рисунок, где опять появились лисьи следы. Что за ассоциация у него осталась?       Задумчиво постучал карандашом по бумаге.       Эмма ни разу не называла его «приёмным». Всегда представляет его как своего сына, а любые сомнения и лишние вопросы пресекает. Это было приятно, но вместе с тем рождало подозрения. Ей около двадцати трёх, кажется. Она вполне могла быть его биологической матерью. Получается, он должен ненавидеть её за то, что она бросила его? За то, что пришлось пройти в той жизни. Однако сейчас Эндрю был под её опекой, окруженной заботой. Нельзя винить в том, что ещё не произошло, но, чёрт возьми, он знает, что может произойти.       С другой стороны, поверить в её любовь легче, когда понимаешь, из чего она исходит. Родная кровь — то, что он уважал. Или уважает? Откуда у него эти убеждения? У него была родня в прошлой жизни?       Потёр лоб, что заныл, никак не выдавая нужных воспоминаний.       В любом случае, Эндрю теперь немного понимает мотивацию Эммы — исправить свою ошибку.       Медленно вздохнул, а потом посмотрел на рисунок, который размыли солёные капли. Откинулся на стуле и потёр лицо. Эмоции всё труднее держать под контролем. Эндрю просто не может сдаться так просто, потеряв себя! Неужели он может так просто отпустить прошлое? Или, правильнее сказать, несуществующее будущее? Не лучше ли действительно позволить себе расслабиться?             — Что ревём, мелкий?       Он застыл, чувствуя, как по коже прошёлся мороз от этого голоса. Даже спустя столько лет, Эндрю не мог ни с чем его спутать!       Стиснул зубы и вцепился руками в столик, стараясь взять себя в руки и хотя бы вернуть контроль над телом.       Усилием воли он поднял взгляд на высокого, хорошо развитого подростка, руки которого покрывали несколько татуировок.       «Нет», — беззвучно прошептал Эндрю, вскакивая и роняя стул.             — Ты чего такой нервный, малыш? — улыбается он, а желудок мальчика противно сжимается, грозя вывернуть своё содержимое прямо в эту же секунду.       Эндрю делает шаг назад, боясь повернуться спиной к этому человеку.       Почему он здесь? Что он здесь забыл? Как снова нашёл его?       Ноги предательски дрожат от ужаса, что явно проступает на его лице.             — Эй, я не хотел тебя пугать, — заметил его реакцию парень и присел перед ним на корточки, протягивая руку. — Я Дрейк. А ты?       Сердце подстреленной птицей бьётся в груди, ладони вспотели от напряжения, а тело просто парализовано от ужаса. Даже тех обрывков воспоминаний достаточно, чтобы сейчас Эндрю не мог пошевелиться и смотрел на парня как кролик на удава. Куда-то потерялась вся его «взрослость» рядом с этим большим парнем, что выглядел обманчиво дружелюбным.       Ни тогда, ни сейчас, Эндрю не мог противостоять ему.       Паника охватывает его и затрудняет дыхание.       «Нет, нет, пожалуйста, нет!» — бешено мечутся его мысли, и он отступает ещё на шаг.       Нужно было что-то делать. Позвать на помощь. Срочно.       Эта мысль немного придала сил.       Они ведь в больнице сейчас, на виду у людей.       Но страх холодными пальцами сжимал бьющееся в ужасе сердце.       Усилием воли Эндрю сделал вдох и тут же закашлялся.             — Ты чего? — прищурился Дрейк, с интересом глядя на него       Надо бежать. Бежать как можно дальше, пока не стало поздно. Туда, где этот выблядок его не тронет. Спрятаться и…       «Эмма», — ярким росчерком осветило его сознание мысль.       Парень протянул руку, видимо, для того, чтобы коснуться его, и Эндрю совался с места, побежав со всех сил как можно дальше. Один коридор, второй, он видит её стоящую у стойки регистрации, и ускоряется. Он не чувствует гудящих ног и сбившегося дыхания. Всё его внимание сосредоточенно на девушке в белом халате. Ему чудится, что его преследуют.             — Эмма! — кричит и хватая её за руку, чувствуя знакомое тепло.       Эндрю прячется за её спиной, восстанавливая дыхание. Его ладонь до боли сжимает её руку.       Никто не тронет его, пока она рядом.       Сглотнул, другой рукой обнимая её ногу. Он не отпустит её. Чего бы ему это не стоило.       Эмма стояла на ресепшене, перелистывая карты пациентов. За последние пару недель они потихоньку сближались с Эндрю, что не могло её не радовать. Медленно, но он оттаивал. Девушка улыбнулась, просматривая очередную карту. Сейчас сын сидел в коридоре возле кабинета педиатра на облюбованном стуле и рисовал. Кто бы мог подумать, что он такой творческий мальчик. Правда, часто мелькали лисы, что вызывало у неё улыбку. Словно судьба диктует ему будущий путь.       Главное, чтобы в этот раз его путь был более лёгким.       Девушка взглянула на время, понимая, что пора идти в кабинет, скоро начнётся приём.       Она взяла карточку первого пациента, который должен быть у неё.       «Дрейк Спир», — гласило имя, и карточка выпала из её ослабевших от ужаса пальцев.             — Эмма? — Лия, сидящая в регистратуре, обеспокоенно посмотрела на блондинку, что схватилась пальцами за стойку регистрации.       Глубоко вдохнула, усмиряя своё дыхание и сердцебиение. Вдох-выдох. Ещё ничего не произошло. Она не даст ничему случиться.       Спокойно, Эмма.             — Эмма! — девушку чуть не снёс Эндрю, что отчаянно вцепился в её руку, прячась за спиной.       Она потеряла дар речи и стиснула его ладошку, с трудом сглотнув ком в горле.       Он впервые сам взял её за руку.             — Эндрю? — она чувствует, как его дрожащая рука обнимает её ногу, и девушка понимает, Эндрю успел обидеть эта гейская тварь.       Шумно выдохнула, карие глаза полыхнули пламенем, а лицо потеряло благодушие.       Девушка берёт сына на руки, прижимая лицом к своей груди, поглаживая по голове.             — Кто тебя обидел? — ласково спрашивает, но не узнаёт свой голос.       Она придушит голыми руками этого урода, если он успел навредить её сыну!       Ярость полыхала пожаром в груди, и она не замечала, как от неё начали шарахаться люди. Хотя если бы заметила — плевать! Сейчас Эмма готова рвать глотки!       Эндрю всхлипнул, пряча лицо в её груди.       Рядом взорвалось несколько лампочек, под визги женщин.       Именно в этот момент в коридор зашли высокий татуированный подросток и его, видимо, мать.       О, она устроит им тёплый приём!