Агапе - жертвенная любовь

Существует такое понятие — агапе. Это бескорыстная любовь или, по-другому, — жертвенная.

 Агапе — высший уровень любви, который можно предложить человеку. 

Но вопрос в том, а всегда ли это правильно — ставить нужды любимого выше своих?

      Когда тебя однажды предали, променяв на многообещающую карьеру за границей, то наблюдать за тем, как тебе изменяют на физическом уровне, не кажется чем-то страшным. Стоять и смотреть, как твой будущий муж целует, нежно касаясь другого, не приносит острой боли.       Даже если этот другой — твой друг.       Когда однажды твою любовь сравнили с несерьезной влюбленностью, растоптали мечты и планы на будущее, оставив глубокие раны в душе и сердце, то видеть, как член твоего жениха входит в другого, не кажется чем-то уничтожающим.       Даже если этот другой — твой друг.       Когда однажды мужчина, который мог одними глазами рассказывать о своей любви, улетел в другую страну, разорвав отношения, то слышать мелодичные стоны другого омеги, прыгающего на твоем нынешнем альфе, не кажется чем-то противным.       Даже если этот другой — твой друг.       Непонимание, неверие, злость, разочарование и адскую боль, которая ни на миг не покидала, Тэхен уже испытал в далеком прошлом, поэтому сейчас, когда он прокашливается, чтобы его услышали, а после встречается с испуганными лицами, усмехается без лишних эмоций и проходит вглубь спальни.       — Хочется для полноты картины удивиться и закатить истерику, но не умею играть на публику, — произносит омега голосом, лишенным каких-либо чувств, и, обернувшись на двух пойманных с поличным, одним уголком губ слабо улыбается: — Увы, я не актер.       Альфа, все еще лежавший на постели, наконец отмирает, скидывая своего любовника с себя, и встает, абсолютно не стесняясь наготы.       А зачем? Оба омеги видели его голым.       — Почему так рано вернулся? — буднично интересуется мужчина, смотря в пустые глаза Тэхена, попутно надевая боксеры.       — Потому что меня не приняли, — в том же тоне отвечает ему Тэ.       — Опять?       — Снова.       — И как долго ты планируешь заниматься этой херней? — одевшись и просунув руки в карманы светло-бежевых брюк, без раздражения спрашивает альфа.       — Инсу, мы с тобой уже об этом говорили, — не обращая внимания на шуршания со стороны кровати, устало выдыхает омега, опускаясь на рядом стоящий пуфик, — я хочу работать в редакции и писать свою книгу. Я столько лет занимаюсь тем, что мне не нравится, и сейчас мне очень хочется реализовать себя.       — Мне надоело спорить с тобой, — наклоняется, чтобы подать трусики нежно-розового цвета, которые пытается найти не смеющий вмешиваться в увлекательную беседу Кён. — Ты последние полгода только и занимаешься тем, что днем ходишь по собеседованиям, а по вечерам строчишь свои никому ненужные писульки.       — Это и есть причина, по которой ты спишь с моим лучшим другом за моей спиной в нашей квартире? — слегка склоняет голову в любопытстве и переводит взгляд на предателя. Тот в свою очередь на Тэхена не глядит, продолжая одеваться.       — В нашей? — вскидывает брови. — Это моя квартира, она куплена на мои кровно заработанные. Не припомню, чтобы ты, — выделив местоимение, указывает на Тэ, — с утра до вечера сидел в офисе и разгребал горы бумаг, а потом разъезжал по Сеулу по деловым встречам.       — Это как-то отменяет тот факт, что ты мне изменил за месяц до свадьбы? — на лице по-прежнему ни одной негативной эмоции, внутри полное спокойствие…       А может, Тэхен путает спокойствие с пустотой, которая за эти годы ничем не заполнилась?       — Не отменяет, я и не оправдываю свой поступок.       — Но и не говоришь о нем, — кивает сам себе, после чего поворачивает голову на Кёна. — Ну и как? Каково тебе предать шестилетнюю дружбу?       Кён лишь на мгновение бросает взгляд, в котором Тэхен успевает заметить нотки сожаления, и быстро клюет альфу в щеку, пролепетав:       — Я поеду домой, освободишься, позвони, — а затем уходит, так ничего и не сказав Тэ.       — Не трогай его, тут виноват только ты.       — Я? И в чем же? В том, что хочу работать в свои тридцать, а не сидеть у тебя на шее? Или, может, в том, что желаю заниматься любимым делом?       — Вот именно, тебе тридцать, а ты все еще не имеешь ни собственного жилья, ни машины, ни стабильной работы, — перечислив, он машет тремя пальцами в воздухе, демонстрируя омеге то, насколько сильно у того не сложилась жизнь.       Однако Инсу почему-то позабыл, что сам был инициатором того, чтобы омега не работал, а Тэхен, несмотря на то, что все понимает, знает и даже спорить не станет, слушает альфу как-то уж слишком безразлично.       — У тебя есть только твой диплом ресторатора, который пылится где-то на полках, и триста миллионов вон на счету, полученные благодаря проданному дому твоих покойных родителей.       — Не наглей, Инсу, я продал его, потому что ты настоял.       — Разумеется, я настоял, — разводит руками, — ты его не сдавал и при этом не мог там жить…       — Как я мог там жить, когда моих родителей убили в том доме?! — раздраженно перебивает альфу, который все-таки смог впервые за эти двадцать минут вывести его на эмоции.       Тема родителей до сих пор болью отзывается внутри. Они не просто умерли, их убили, подонки отняли две жизни ни в чем не повинных людей. Ворвались в дом, избили, изнасиловали пятидесятипятилетнего омегу на глазах у его мужа, а после, убив обоих, обокрали. Тэхён не то что говорить, он вспоминать не хочет день, когда шесть лет назад ему позвонили соседи и попросили подъехать для дачи показаний. Память и по сей день услужливо подкидывает омеге картинки окровавленной мебели и пола, а также двух черных мешков, в которые заворачивали его родных людей. Недели, месяцы разбирательств, поимка тех уродов, бумаги, суды — все вылилось в ужаснейшие бессонницы, нервы, стресс и еще кучу всего не самого радужного.       — Да к черту сопли! Когда нужны деньги, надо включать хладнокровность. Думал, сможем арендовать небольшое помещение и сделать из него магазин, но ты же заладил опять со своей книгой, на печать которой тебе понадобятся деньги, — начинает закипать и яро жестикулировать. — И ладно, хер с этой книгой, я не понимаю, нахуя тебе так много бабла на нее?       — Если уж я продал родительский дом, то сам решу, куда вкладываться.       — Заебись, решай, но будь добр, раз так удачно все сложилось, свали из моей квартиры к вечеру, чтобы, когда я вернулся, тебя здесь не было. Иди бомжуй, где хочешь, и «ищи себя», — ехидно передразнивает, делая импровизированные кавычки в воздухе.       Стоит входной двери громко захлопнуться, Тэхен обессиленно падает на незаправленную кровать, до боли жмуря глаза. Слез нет, он о них давно позабыл, злость тоже не посещает, ну, может быть, небольшое очередное разочарование в людях, которые находились рядом довольно продолжительный отрезок времени.       Ким Тэхен в своей жизни обозначил три ножа измены:       Дружеский — это когда тебя предают твои же друзья.       Физический — это когда ты и твое тело больше не удовлетворяют твоего партнера, и он ищет секс на стороне.       Моральный — это когда тебя разбивают на куски, втаптывают все твои чувства в грязь, меняя тебя на кого-то или что-то. Порой последние два ножа вонзаются одновременно, создавая наверняка жуткую боль. Тэхен не знает, у него все было по отдельности.       Первые два ножа омеге подарили сегодня, но ему совершенно все равно, потому что третий колет в сердце куда сильнее, так как получил он его почти десять лет назад, и достать его сможет только один человек, которого рядом, увы, нет.

💔💔💔

      В укромном уголке возле окна, за маленьким круглым столиком сидит омега с безмятежным видом, погруженный в свой телефон, на экране которого открыт сайт авиабилетов. Мягкий свет ламп поблескивает в его хрустальном бокале, который он неспешно поднимает, наблюдая, как танцует его задумчивое отражение в красном напитке. Каждое движение вокруг кажется далеким эхом: официанты, ловко балансирующие подносы с деликатесами и профессионально маневрирующие между столами в утонченном зале нового ресторана; легкая, ненавязчивая мелодия, которую играют неподалеку; или пары, оживленно беседующие о чем-то важном. Сладковатый ягодный вкус, плавно переходящий в более терпкий, с тонкими нотками пряностей и горчинки, мягко оседает на губах, оставляя послевкусие спелых вишен и черной смородины, с отчетливыми оттенками темного шоколада, что тает на языке.       Очередной глоток вина становится напоминанием о чем-то давно утраченном и очень болезненном.

Flashback

      Омега, окутанный легким стрессом, мечется по кухне, бормоча себе под нос уже десятый раз, что все у него получится, его документы обязательно примут, и он сможет учиться вместе со своим альфой на одну и ту же специальность. Ледяной комок пульсирует в груди, а доля сомнения закрадывается в его измученную голову.       — Не волнуйся ты так, — обнимает за плечи папа, потираясь носом о его щеку, — Чонгук ведь поступил, уже и экзамены все сдал, и ты сможешь.       — Ага, Гук отличник, а я если и учился на четверки, то с огромной натяжкой, — фыркает Тэ, все же усаживаясь на стул и разглядывая яичницу, которую надо бы съесть. Но кусок в горло не лезет, поэтому он ее ковыряет вилкой.       — Ты отлично подготовился, проблем не будет, — отзывается отец, попивая черный кофе без сахара и листая газету.       — Вот именно, — соглашается с ним супруг, — да и тем более экзамены начнутся со следующей недели, сегодня ты идешь всего лишь сдавать документы.       — А вдруг не примут? Что тогда делать? — паникует Тэхен, с испугом выпучивая глаза на родителей.       — Ну ты же хотел заниматься творчеством, так что выбор у тебя всегда есть, — пожимает плечами господин Ким. — До сих пор не могу понять, на кой черт тебе учиться на ресторатора?       — Отец! — восклицает омега. — Я хочу быть рядом с Чонгуком, хочу заниматься тем, чем и он.       — Смотри не пожалей об этом позже, — вздыхает альфа, вновь возвращаясь к чтению новостей.       Тэхен немного сникает, задумчиво пялясь в тарелку. Он действительно не горит желанием стать управляющим в сфере общественного питания в будущем. Это не его цель…       Но разве залог счастливых и долгих отношений не в том, чтобы разделить с любимым человеком все его мечты?       Звонок в дверь прерывает Тэхена от мучительного анализа серьезных вещей, он сразу же обо всем забывает, как только понимает, что, скорее всего, за ним пришел Чонгук.       — Я открою, — подскакивает с места и бежит в прихожую.       На пороге появляется улыбчивый, с распростертыми руками, парень, и уволакивает омегу в свои уютные объятия, чмокая в кончик носа.       — Ты уверен в своем решении? Еще не поздно пойти туда, куда ты хочешь, — проговаривает Гук, всматриваясь в недовольные прищуренные глаза.       — Я не пойму, ты не хочешь учиться со мной? Почему пытаешься весь месяц меня отговорить?       — Потому что универ — это не игрушка, Тэ. К своему будущему нужно подходить со всей серьезностью.       — А я уже и так подошел со всей серьезностью, — передразнивает, обиженно дуя губы. — Ты — мое будущее, и я хочу быть с тобой.       Больше Чонгуку не дают сказать, накрывая его губы в настойчивом поцелуе, который гласит, что омега все для себя решил и не намерен отступать.

The end of flashback

      Оформить билет: Сеул → США, Бостон       Оформлено ✓       На 22 августа (завтра) в 13:45       У него было все: любящие родители, уютный дом, университет, друзья и любимый альфа, с которым омега жаждал построить планы на будущее. Но в одно мгновение Тэхен потерял себя и смысл своего существования. Когда человек, за которого он крепко держался, с легкостью отпустил его, Тэ, несмотря на свои яркие и насыщенные будни, в которых были люди, готовые поддержать в любую минуту, вдруг понял, что не знает, кто он и чего хочет. Омега с пятнадцати лет был поглощен жизнью другого человека, он настолько проникся им, что совершенно забылся. Его никто не заставлял поступать на факультет гостиничного и ресторанного бизнеса, Тэхен сам изъявил желание, хотя именно Чонгук был тем, кто много раз пытался его отговорить от опрометчивого шага.       Впрочем, кто бы что ни говорил, Тэхен попросту был поглощен любовью к альфе. Как итог: Тэ едва закончил учебу, нашел какую-никакую работу, долго там не задержавшись, затем с неособой охотой, только чтобы не сидеть на шее у родителей, подыскал еще одно место заработка, потом еще, еще и еще.       И так он за пять лет поменял около четырнадцати рабочих мест, не найдя то, которое ему было бы по душе. А затем познакомился с Инсу, он стал первым альфой после Гука, которого Тэхён подпустил к себе слишком близко. У них как-то быстро завязались отношения, и мужчина предложил съехаться. С того момента Тэ больше нигде не работал, посвятив себя внезапно ожившей тяге — написанию собственного романа.       Сейчас, всматриваясь в красоту ночного сентябрьского Сеула, Тэхен мысленно задается вопросом: «Если бы был шанс все изменить, он воспользовался бы им»?       Ответ: «Да».       Но единственное, что осталось бы нетронутым — глубокие чувства к одному человеку, разрушающие его самого. Омега ни тогда, ни сейчас не в силах отказаться от них.       Эти чувства либо станут безопасным местом для Тэхена, либо окончательно уничтожат его…       Он делает уже, наверное, шестой глоток и случайно спотыкается о пристальный взгляд смоляных глаз. Они смотрят прямо на него, не отрываясь. Как и раньше: черные омуты пронизывают душу, вытесняют все лишние мысли, оставляя только воспоминания прошлого. Воздуха в легких все меньше, Тэхен не в состоянии отвести своего взгляда, время будто замирает вместе с ним, а сердце предательски екает и заходится в бешеном ритме.       Тэхен ощущает, как безумно ему не хватало с ним разговоров и того заливистого смеха, что заставлял всегда улыбаться.       В этот момент Тэхен понимает, что любовь к этому мужчине осталась неизменной.

Flashback

      — В смысле ты улетаешь в Америку? — в непонимании моргает Тэ.       Омега с пяти вечера ждет альфу в квартире, которую для них снимают напополам их родители. Он думал, что Чонгук придет, и они устроят традиционные пятничные посиделки у телевизора, поэтому специально купил пару банок пива, закуски, навел порядок… А альфа заявился в 23:30 с фразой «Нам нужно расстаться».       — Я тебе уже сказал, что там меня ждет новый универ, новые знакомые и абсолютно другая жизнь, — пытается держать себя в руках, разговаривая спокойным тоном.       — Подожди, — качает головой омега, — а как же я? Тебя не устраивает наша жизнь?       Если бы кто-то знал, как Чонгуку трудно смотреть в лицо Тэхену и говорить слова, которые могут перечеркнуть любовь омеги к нему.       К сожалению, именно такого исхода он и добивается.       — Тэхен, поиграли во влюбленных подростков и достаточно, — омега в немом шоке глядит на альфу, который сейчас кажется таким чужим.       — Ты сравнил мою любовь к тебе с детской влюбленностью? — вскидывает брови в удивлении, пока сердце бьет тревогу.       Чонгук глубоко вздыхает, опуская голову вниз, и трет двумя пальцами переносицу, до боли жмурясь.       Ему невыносимо…       — Возможность обучаться в одном из лучших университетов США дается не каждый день, и я хочу полететь, хочу стать тем, кем мечтаю, — открывает глаза, продолжая пустым взглядом смотреть в пол. — Чего и тебе желаю. Хватит ходить за мной по пятам, делай то, что просит твоя душа.       Тэхен очень сильно старается вникнуть в каждое слово, в каждое сказанное предложение — не получается. Он стоит на ватных ногах, силясь не упасть, по щекам ручьем текут жгучие слезы обиды, он не всхлипывает и не трясется, видит, как альфа направляется к входной двери, где собирается исчезнуть навсегда, и как-будто не своим голосом шепчет:       — Я же люблю тебя.       А Чонгук делает последний шаг к разрушению всего, что они строили все это время…       — Я тебя разлюбил.

The end of flashback

      Кожаные туфли ступают по деревянному паркету, оглушая в заведении лишь одного омегу, чей взгляд прикован к идущему к нему мужчине. С его приближением глаза Тэхена начинают блестеть, он едва сдерживает слезы. Перед ним все тот же родной Чонгук, только повзрослевший. Брутальный образ, который теперь смешивается с дорогим классическим костюмом и строгой деловой походкой. Но вот взгляд влюбленного мальчишки совсем не поменялся…       А может, это так действует на него Тэхен?       — Здравствуй, Талисманчик, — с ласковой улыбкой приветствует его альфа.       Сердце омеги пропускает пару ударов от знакомого прозвища. Когда-то еще в средней школе, где и познакомились бывшие возлюбленные, Чонгук шепнул Тэ, что тот его счастливый талисман, потому что рядом с ним альфу повсюду преследует удача. Тэхен в это слабо поверил, ему просто нравилось знать, что является особенным для своего тогда еще друга.       — Привет, — хрипит Тэ от долгого молчания.       — Могу присесть? — отодвинув стул, спрашивает Гук.       — Да, садись, — прокашливается омега, продолжая шокировано смотреть на мужчину.       — Прекрасно выглядишь.       Тэхен молчит, потому что не знает, что ответить… На фоне изысканно одетых здесь людей, он выглядит, мягко говоря, не очень. Его почти что выперли из квартиры, идти ему было некуда, и единственное, что пришло на ум, — недавно открывшийся ресторан недалеко от его района. Омега захотел выпить и первый раз посидеть в таком шикарном месте. Поэтому, собрав небольшую дорожную сумку с вещами — а их у него немного, так как он никогда не выпрашивал деньги у Инсу на свои «хотелки», спасибо и на том, что кормил и давал, где спать, — Тэхен надел обычные светлые джинсы и кремовый свитер, причесал темные волнистые пряди и отправился в объятия неизвестности.       — Спасибо, — скомканно произносит омега, отводя глаза.       — Какими судьбами? Что ты тут делаешь? — глупее вопроса Чонгук задать не мог…       — Пью, — указывает на почти опустошенный бокал.       Альфа сдержанно усмехается, мельком кивая и не прекращая вглядываться в красивое лицо без грамма макияжа. Неизбежная неловкость, повисшая в воздухе, не покидает их, неприятно касаясь тела, что хочется съежиться и закрыться от всего мира.       Чонгук бросает быстрый взгляд на руки Тэхена, замечая, как тот нервно крутит кольцо на безымянном пальце, и вновь как ни в чем не бывало смотрит на омегу.       — Что ты тут делаешь один? — поправляет себя Гук.       — Ответ тот же, — глаза в глаза и четкое: — Пью.       Альфа, который всегда был довольно болтливым, на данный момент не знает, как поддержать этот спонтанный напряженный разговор.       Что еще можно спросить у человека, которому ты разбил сердце?       — Чонгук, — вдруг окликает его бархатистый голос, — не подбирай слов, не нужно, — омега давит из себя слабую улыбку, смотря своим привычным нежным взглядом на мужчину.       — Но я хочу, ведь в последнюю нашу встречу даже не пытался этого делать, — Тэхен заметно теряется от серьезного тона, в котором успевает уловить печаль. — Ты окончил универ? — спрашивает альфа, сделав вид, что предыдущая фраза не вылетала из его уст.       — Окончил, правда, на два года позже, — вопреки все еще своей растерянности, отвечает Тэ.       — Почему? — хмурится Гук.       — Я столкнулся с серьезной депрессией и поэтому взял длительный академический отпуск после второго курса, — это время было самым сложным для Тэхена, он учился заново улыбаться, пытался возненавидеть парня, который так жестко ранил его, старался избавиться от сильной привязанности к нему.       — Прости, — звучит виноватое, после того, как Чонгук понимает, что это он — причина ужасного состояния омеги, которое тот пережил в прошлом.       — А у тебя как дела? — шумно вздыхая, выпрямляет осанку и вздергивает подбородок. — Отучился в самом престижном университете Америки? Стал тем, кем хотел быть? — он говорит тихо и как-то слишком спокойно для человека, чьи чувства вот-вот пробьют грудную клетку, а слезы, которые он незаметно смаргивает, еще чуть-чуть и предательски скатятся по щекам.       — Конечно, отучился, иначе отец меня прибил бы, — невесело усмехается Гук, опуская голову вниз и качая ею из стороны в сторону, — все же такая возможность дается не каждый день, — говорит альфа, резко подняв взгляд, потому что Тэхен проговорил то же самое в один голос с ним.       — Да, я помню, — прозвучавшая отрешенность в голосе омеги вынуждает Чонгука тяжело сглотнуть и устремить взгляд, полный сожалений, сквозь него.       Пауза, разделенная на двоих, тянется между ними, словно нить неутихающего прошлого, внезапно воскресшего в их памяти.       Чонгук вспоминает глаза омеги — глубокие, как бездна, которые смотрели на него в тот день с надеждой и необъятной просьбой «остаться».       Тэхен в этот момент слышит безразличный тон, которым альфа в тот день перечеркнул все мечты юного омеги.       — После учебы, — севшим голосом продолжает Гук, — меня приняли на работу в одну из гостиниц. Знаешь, в чем был плюс моего универа? В том, что нас сразу рекомендовали в хорошие места. Я усердно работал, копил деньги, меня поднимали по карьерной лестнице… Ты же помнишь, я ко всему, что касалось учебы или работы, подходил ответственно, поэтому даже в Америке смог показать, что они во мне не ошиблись, когда предложили программу по обмену студентами.       Безусловно, Тэхен помнит, насколько Гук трудолюбив. Ни один урок в школе не обходился без его ответов на все вопросы учителя. Ни одна олимпиада не была им пропущена, альфа забирал себе только первые места. Домашние задания были выполнены по всем предметам, контрольные работы он заканчивал раньше остальных, а выпускные экзамены были сданы на отлично, и Чонгук получил свой заслуженный красный аттестат с медалью и хорошими рекомендациями. В университете его единогласно выбрали старостой, и вплоть до третьего курса, пока не улетел, он был лучшим на потоке.       Тэхен в этом плане ему завидовал, ведь сам не особо был силен в учебе, все время списывал у Гука, в то время как тот постоянно журил омегу за его неподготовленность.       — В общем, я стал единственным, кто смог за короткие сроки полюбиться начальству и дорасти до управляющего, — на первый взгляд можно подумать, что альфа хвастается, но он никогда не был к этому склонен, а его потухшие глаза не сильно-то и говорят, что мужчина счастлив.       — Этот ресторан твой? — почему-то омега не сомневается в положительном ответе…       — Да, — отвечает Гук, но по нему не видно, что он своим достижением гордится. — Когда я окончательно обосновался, перевез своих родителей в Калифорнию и чуть позже открыл первый небольшой ресторан, как и мечтал. Бизнес пошел в гору, не без убытков, разумеется. Я стал открывать все больше заведений, а полгода назад вернулся в Корею, и не так давно решил попробовать и здесь открыться.       Полгода… И за все это время они даже не пересеклись… Удивительно, почему именно, когда Тэхен решительно захотел изменить свою жизнь, переехать и наконец найти себя, он встретил свою первую любовь?       Почему все происходит именно тогда, когда мы перестаем этого ждать?       — Значит, теперь у тебя есть все для комфортной жизни? — желая отвлечься от анализирования ситуации, спрашивает Тэ, делая очередной глоток любимого алкоголя.       Тэхен из последних сил старается показать, что он не особо заинтересован в этом диалоге, но совсем забыл, что перед ним сидит Чонгук — альфа, с которым они знакомы с одиннадцати лет. Мужчина давно научился читать омегу по его ослепительно-завораживающим глазам — они никогда не умели лгать. И сейчас в них плещется тоска и горечь. Чонгук все смотрит и смотрит, тонет в них, как и тогда…       Когда он совершил самую огромную ошибку в своей жизни, сказав: «Прощай». Альфа позволяет себе вольность, осторожно дотрагивается до влажной ладони омеги, чувствуя, как тот вздрагивает. Чонгук перехватывает его руку поудобнее, большим пальцем касаясь маленького колечка на безымянном, и задумчиво начинает его крутить.       — У меня есть все, Талисманчик, — тихо отзывается Гук, смотря на золотое украшение с небольшим бриллиантом. В груди давит, не хочется знать, что кто-то, кто не он, теперь имеет право быть рядом с этим прекрасным омегой. — Я добился многого, даже перечислять не буду, что у меня есть, потому что, по сути, все это, — свободной рукой обводит зал ресторана, намекая не только на него, но и на всю недвижимость и деньги, которые у него имеются, — ничего не значит, — глубоко вдыхает, прикрывая веки, и, аккуратно наклонившись, оставляет невесомый поцелуй на костяшках.       Тэхен не то что не двигается, он забывает, как дышать, ощущая теплые касания любимого. Вокруг все замирает на мгновение, пульс учащается, и омега едва заметно начинает дрожать. Смешение нежности и боли, будто холодный ветер налетает на лицо, пронзая до глубины. Тэхен, как может, сопротивляется вспыхнувшим эмоциям, что норовят выбраться наружу, вызывая дикий поток слез.       Омега понимает, что больше не в состоянии тут сидеть, он задыхается, пока Чонгук вглядываясь в его лицо, откровенно говорит:       — В действительности у меня ничего нет, — не прекращает поглаживать чужую ладонь, — у меня нет семьи, нет детей, нет любимого человека. Мне банально не хочется идти домой, потому что там пустота, такая же, как и у меня на душе, — и шепчет, окончательно снимая маску безразличия с омеги: — Я, как последний идиот, упустил свой шанс на счастье, когда ушел десять лет назад от того, кого любил, как оказалось, больше всего на свете.       И вот в эту секунду Тэхен не выдерживает, первый раз негромко всхлипывая, показывая себя во всей красе: обиженным, ранимым и очень уязвимым рядом с альфой. Он выдергивает руку и, не расплатившись за ужин, выбегает на улицу за глотком свежего воздуха.       — Зачем он это сказал? Зачем смотрел так, будто влюблен? Для чего все это, черт возьми?! — на последней фразе истерика выходит за пределы, и омега срывается, кричит, закрывая заплаканное лицо руками.       Ему больно… Нет больше слов, чтобы описать то, что творится у него внутри. Он ждал Чонгука слишком долго, он хотел, чтобы тот вернулся, но он не возвращался…       — Тэхен? — обеспокоенный родной голос пронзает душу, вызывая вторую волну сильнейшей дрожи. — Эй, прости, прошу, иди сюда, — альфа, не обращая внимания на слабые попытки омеги оттолкнуть его, притягивает в крепкие объятия, успокаивающе поглаживая по спине.       — Ну зачем ты приехал? — невнятно бормочет Тэхен, уткнувшись в широкую грудь.       — Тэ, прости меня, я не знаю, что на меня нашло, — на самом деле знает, Чонгук тоже долго все копил в себе, а сегодня не смог себя контролировать перед омегой. Он обхватывает заплаканное личико ладонями, вытирая мокрые щеки, и по-доброму усмехается с того, как смешно Тэхен дергает носом, когда шмыгает. — Позволь отвезти тебя домой.       Тэхен поджимает губы, чтобы лишь позорно опять не разреветься, и неуверенно кивает, соглашаясь не столь на предложение мужчины, сколько на свое душераздирающее желание побыть вместе с этим человеком хоть еще немного.

💔💔💔

      Внутри автомобиля царит гнетущая тишина, сквозь которую пробивается вечерний свет, рассекая тусклость салона. Мягкий звук мотора и шуршание шин о дорогу создают мнимое спокойствие, которого сейчас точно не хватает двум бывшим возлюбленным. Тэхен сидит на пассажирском месте, глядя в окно на мимо пролетавшие огни города, в его груди разгорается чувство, давно собственноручно закопанное глубоко в сердце. Чонгука же накрывает невыносимой тоской и яростью на самого себя, пока он уверенно сжимает руль, плавно поворачивая на светофоре.       Оба выбирают быть пленниками молчания.       И даже, когда их взгляды случайно пересекаются, они тут же отворачиваются, продолжая думать об одном и том же…       Об упущенном времени.       Безмолвно терзают себя тогда, когда могут поговорить…       Чонгук подъезжает к высокой башне гостиницы, куда омега попросил его отвезти, не объяснив причину своего нежелания ехать домой. Они останавливаются на парковке недалеко от главного входа, и когда альфа глушит двигатель, Тэхен бросает короткое «Спасибо», одной ногой уже находясь на земле. Но мужчина ловко ловит его за локоть, возвращая обратно в теплый салон.       Дверь хлопает, и Чонгук заговаривает:       — Я отдал бы все, чтобы забрать всю ту боль, которую причинил тебе.       Альфа не страдал так же долго, как Тэхен, по-настоящему осознав острую боль разлуки, только когда оказался вдали от него и в конце концов понял, что потерял.       — Зачем ты все это говоришь? — севшим голосом вопрошает Тэ, без резких движений освобождая свою руку из кольца татуированных пальцев.       — Тэ, я не отменяю того факта, что поступил с тобой по-свински, — то, что творится на душе мужчины, можно описать, как разбушевавшиеся чувства, которые пытаются найти выход, хотят избавиться от оков невыносимых сожалений, которыми их связал хозяин. — Я урод, скотина и подлец. Но я был молод, на меня постоянно давил отец с этой учебой, и когда ему позвонили из деканата по поводу программы обмена, то он насел на меня… Говорил, что такого шанса больше не будет, у него нет столько денег, чтобы все оплачивать, а универ предоставит жилье, бесплатное обучение, и что вообще отучиться за границей — это лучшее, что может со мной произойти. Я… — альфа говорит так быстро, произносит все на одном дыхании, боясь, что омега не захочет слушать его и выбежит из машины.       Чонгук просто хочет объясниться. Он понимает, что уже поздно, понимает, что Тэхену его слова уже вряд ли нужны, но ему тоже было плохо, и он лишь желает высказаться, а после навсегда отпустить омегу.       — Я не буду оправдываться, Тэ, — заглядывает в карамельные глаза, — и не хочу делать из отца плохого человека. Он не заставлял меня бросать тебя, он только хотел, чтобы я согласился на предложение поехать в США. Мне было девятнадцать, я реально горел мечтой открыть сеть ресторанов, я хотел стать специалистом в сфере управления, поэтому принял сложное решение не в пользу наших отношений, — мельком облизывает пересохшие губы, чувствуя подступивший ком в горле. — Я мог бы сказать, чтобы ты меня подождал, но разве это было бы справедливо? Я не был уверен, что после окончания не останусь в штатах, я не хотел, чтобы ты мучился в ожидании.       Однако заставил мучиться из-за нежеланного расставания… Обоих. И себя. И Тэхена.       — Я думал в тот день, что если наговорю всякой фигни, ты возненавидишь меня и через время отпустишь. Будешь проживать свою жизнь, но я правда не знал, что мои слова, мой поступок так сильно отразятся на твоем состоянии, — омега смотрит на взволнованного мужчину и не моргает, у него в голове пусто, ни одной мысли, а слезы обжигают лицо. — Я ни о чем не подумал, черт возьми, и очень жалею об этом, потому что осознание большой потери ко мне пришло только там, — эмоционально указывает куда-то в окно, — когда я оказался за тысячи километров от тебя, Талисманчик.       Каждое слово альфы, словно острие ножа, прорезает душу, все больше обнажая рану, о которой омега хотел забыть. Он всхлипывает все громче, стараясь удерживать холодную дрожь в себе. Чонгук, которого колотит не хуже, двигается ближе и, не раздумывая, тянет на себя Тэхена, соприкасаясь с ним лбами.       — Хочется остановить время и вот так просто просидеть с тобой здесь вечность, — шепотом омега облачает свои щемящие чувства, закрывая глаза.       — Прости за все, если сможешь, — судорожно выдыхает Гук, трепетно массируя заднюю часть шеи.       Больше сказать нечего, он поступил глупо, не спросил Тэхена, чего тот хочет, не узнал его мнения и, наговорив всякого бреда, ушел. Сделай он все иначе, возможно, омега дождался бы его и они были бы вместе.       Тэхен впервые за десять лет понимает, что если бы Чонгук поговорил с ним и попросил ждать, то он, как Хатико, сидел бы на месте и ждал… Он продолжал бы жить чужую жизнь и принимать все за чистое счастье.       Судьба жестоко обошлась с Тэхеном, чтобы до него наконец дошло, что пока он сам не обретет себя, не ощутит одиночества, которое будет давать необходимый заряд энергии, а не съедать по ночам, только тогда он действительно сможет быть счастливым и независимым ни от кого.       Любовь к Чонгуку станет здоровой, когда омега перестанет питаться ей, как воздухом.       — Поцелуй меня, — Тэхен нуждается в этом сегодня.       Альфа открывает глаза, видя с близкого расстояния подрагивающие влажные ресницы омеги, кидает взгляд на приоткрытые пухлые губы, едва касаясь их.       — У меня нет жениха, — теперь и Тэхен проникновенно глядит в ответ, снимая кольцо и отбрасывая его в сторону, — поцелуй меня…       Блаженство накрывает обоих, когда альфа подается вперед и накрывает своими губами чужие: сладкие и желанные. В этом моменте омеге хочется раствориться, забыть об ошибках прошлого и представить, что Чонгук принадлежит ему. Целиком и полностью.       Руки оплетают шею мужчины, тело как магнитом тянет к нему, пытаясь уничтожить малейшие сантиметры, пока губы сливаются в самом нежном поцелуе. Тэхен тихо мычит, в наслаждении заламывая брови, сбрасывает кроссовки, становясь коленями на сидение и пылко врывается языком в чужой рот. Он целует быстро, настойчиво, с определенной жадностью, будто его одолевает страх, что альфа вот-вот исчезнет, испарится, и он больше не сможет ощутить ту знакомую ласку, с которой мужчина сминает его губы.       — Эй, Талисманчик, — с мягкой улыбкой зовет его Гук, — посмотри на меня, — и видит испуг, что плещется в бездонных глазах, — я не уйду, и если ты захочешь, то завтра тоже буду рядом, мне хочется обо всем с тобой поговорить, — успокаивает, но сам страшится отказа, — мы же поговорим?       Тэхен нервно сглатывает, бегая взглядом по умоляющему лицу альфы, и заторможенно кивает, тут же замечая слабый огонь надежды в любимых глазах.       — Только завтра, сейчас ты нужен мне, Гук, очень нужен, — омега не помнит, когда в последний раз просил кого-то согреть его ранимую душу, подарить незабываемую ночь, полную искренности и ласк.       Несмотря на свой возраст, Тэхен, до сегодняшнего дня, оставался все тем же девятнадцатилетним студентом, который готов был положить на алтарь всю свою жизнь, лишь бы любимый человек никогда от него не отворачивался.       Чонгук перемещается на заднее место автомобиля не с Тэхеном, который буквально за несколько часов переосмыслил то, как он жил, твердо решив все изменить, а с тем самым Талисманчиком, который все эти годы покорно ждал встречи со своим альфой.       — Ты уверен? — спрашивает Гук, накрывая собой омегу.       — Давай все разговоры отложим до утра, прошу тебя, — и тянется за новой порцией поцелуев.       Мужчина ведет носом по контуру челюсти, опускается к длинной изящной шее, шумно вдыхая божественный аромат герберы — цветок, обозначающий тонкую чувствительную натуру, — идеально подходящий Тэхену. Он скользит языком, собирая лакомый вкус и довольствуясь томными выдохами омеги.       Тэхен плавится, покрываясь сотнями мурашек, невольно втягивает живот, когда альфа добирается и до него, предварительно сняв с него свитер. Хочется скулить от осторожных бережных действий мужчины.       Это невозможно как интимно…       Чонгук разглядывает его, вынуждая, как в первый раз, покраснеть и отвести взгляд. Подушечками пальцев невесомо обводя каждый изгиб стройного тела, альфа ищет знакомые контуры, играя с тенями, отточенными мерцанием молнии, вырисовывает звуковые волны грома, внезапно обрушившиеся на улице с невероятной силой.       — Ты бесподобный, Тэ, — шепчет Гук и вновь припадает к манящим губам, что раскрываются ему навстречу.       Их смешанные в тесном пространстве природные запахи настолько дурманят, что они упускают момент, когда оба остаются без одежды и обнаженными прижимаются друг к другу. Чонгук переплетает их пальцы, прижимая к запотевшему окну и обхватывает небольшой омежий член, размазывая по нему выступившую смазку.       — Аааах, — мелодично выстанывает Тэ, крупно вздрагивая.       Приятные ощущения разливаются в венах, собирая все напряжение в области паха. Альфа играется с темными бусинами, лижет и туго посасывает, вырывая из омеги все больше стонов. Он мечется от неспешных движений руки на своем возбуждении и соскальзывает с сидения. Чонгук вовремя подхватывает его за талию и усаживает на свои бедра. Тэхен сгибается в спине, чтобы макушкой не удариться о крышу, бродит короткими ноготками по накаченному торсу мужчины, пока сам сходит с ума от первого пальца, растягивающего эластичные стеночки.       — Прекрасный, — кожа блестит, освещаемая светом, проникающим к ним с улицы. Чонгук упивается отзывчивостью омеги, который горячо дышит ему в ушную раковину, прося не прекращать сладкую пытку.       Первые капли дождя падают на затонированные стекла, и мужчина добавляет второй палец, глубже вдыхая насыщенный цветочный аромат, что оседает в легких. Тэхена трясет, он царапает чужие предплечья, самостоятельно насаживаясь уже на три пальца.       — Чонгук, пожалуйста, быстрее, — сбивчиво проговаривает омега, соблазнительно делая круговые движения пышными бедрами, создавая безумно возбуждающую музыку из хлюпающих звуков и сладострастного мычания.       Альфа, закусив губу, двигает рукой резче, и по его запястью начинает стекать все больше густой смазки, когда он добирается до заветной точки и бьет точно по ней.       — Даааа, — вскрикивает омега и сцепляет зубы на плече мужчины, выбивая из того болезненное шипение.       Метку не оставляет, но этого достаточно, чтобы угомонить собственника внутри себя. Чонгуку такое поведение нравится, он заводится сильнее и скрипит зубами, чувствуя уверенные касания к своей покрасневшей головке.       — Сожми посильнее, — полный желания взгляд омеги встречается с давящим потяжелевшим альфы, пока они до головокружения ласкают друг друга.       В этот раз Тэхен берет инициативу и целует сам, требовательно и влажно. Сгорает в пламени давно забытой страсти, не находя в себе силы потушить его.       Чонгук в этом пламени тоже горит…       Он оставляет едва ощутимый поцелуй в районе сердца, приподнимает омегу и приставляет головку к сжимающейся дырочке, медленно входя в жаркую узость.       — Гукаааа, — хрипло выдыхает омега, наслаждаясь идеальной наполненностью.       Тэхен хватается за альфу, словно за спасательный круг, двигаясь в такт его плавным толчкам. Шею подставляет для обжигающих, мучительных поцелуев, желая раствориться в силе, исходящей от любимого, в его уверенных прикосновениях и движениях.       Усилившийся ливень стучит по металлу, бьет по окнам, разбавляя горячее сбивчивое дыхание альфы и звонкие стоны омеги, которого подбрасывает, словно от высоковольтного электрического разряда, что проносится сквозь каждую клеточку тела. Усиливая хватку на мягких ягодицах и ускоряясь, Чонгук даже не знает, что одной своей фразой:       — Я люблю тебя…       Наносит тысячу ножевых прямо в плохо склеенное сердце Тэхена.       Снова ломает его…       Снова топит в крепких объятиях…       А Тэхен поддается ему, в последний раз делая себе больно…       — Еще немного, Гук-и, — растрепанный, раскрасневшийся и такой нуждающийся. Альфа рычит, до упора насаживая омегу и почти не выходя, двигается в нем. Тэхен оттягивает темные пряди волос мужчины, невольно сжимаясь вокруг толстого ствола, и уткнувшись в висок, замирает, через секунду взрываясь в громком крике. Чонгук смотрит на него, впитывая чужие эмоции, вспоминая этот расслабляющий, удовлетворенный вид, и, почувствовав пульсацию члена, выскальзывает, с блаженным выдохом кончая на поясницу омеги.       Уставшие, запыхавшиеся, они лениво сталкиваются губами, не желая отрываться друг от друга.       — Давай снимем номер, — Тэхен не спрашивает, а утверждает, зная, что ему точно не откажут.       Они проведут окончание этой волшебной ночи вдвоем, как когда-то очень давно…

💔💔💔

      Мотор, ревущий под капотом, оповещает о спешке, альфа, сжимая в руках руль, мчит по заполненной дороге, надеясь лишь на то, что успеет вовремя приехать в аэропорт и догнать ускользающего от него Тэхена.       Проснувшись утром в пустой гостиничной постели и обнаружив аккуратно сложенный белоснежный конверт на второй подушке, мир для Чонгука раскололся на миллионы осколков, а воспоминания о их первой близости спустя годы застряли в горле, как кусок разломанного стекла.       Чонгук почувствовал себя на месте омеги. Брошенным…       Тэхен не ушел по-английски, как и не набрался храбрости, чтобы вживую попрощаться с мужчиной. Он оставил письмо, в которое попытался вложить все свои накопившиеся мысли и чувства.       Светофоры мигают, как предатели, но Гук не тормозит, объезжая все машины и не давая им возможности перекрыть ему путь. Он нервно грызет губу, отрывая кожицу, и по сотому кругу прокручивает в своей голове написанные слова омеги:

Как правильно нужно начинать прощальное письмо?

Дорогой Чонгук прощай? Любимый, я ухожу? Я правда не знаю…

Гук-и, наша история началась очень давно, еще тогда, когда мы даже представить не могли, что будем встречаться. Это было прекрасное время. Помню того серьезного, но до безумия милого альфу, который подошел ко мне в школьной столовой и отдал последнюю булочку с кремом, которая так мне нравилась. Ты тогда сказал, что я должен хорошо питаться, ведь твой будущий муж должен быть здоровым.

Я сейчас улыбаюсь, Чонгук, пока ты мирно посапываешь под боком, и стараюсь не разреветься оттого, что мне придется уйти, не увидев, как ты разлепляешь свои сонные глаза. Воспоминания нашего знакомства навсегда останутся в моем сердце, так же, как и те, которые мы создали позже. Ты был отличным другом, который всегда приходил на помощь. Ты носил мой портфель после школы, отдавал вкусняшки, что покупал в буфете за свои карманные деньги. Зимой ты следил, чтобы у меня не мерзли руки и ноги, и чтобы шарф закрывал половину моего лица, когда я выходил на улицу. Ты давал мне списывать, ворчал по поводу моего безответственного отношения к учебе, а еще все время был недоволен моими вечными опозданиями.

Чонгук, я не мог не влюбиться в тебя. В такого красивого, заботливого, сильного и слишком умного. Ты внезапно стал тем, кого я хотел видеть 24/7. Рядом со мной было море друзей и близких мне людей, но в пятнадцать центром моей вселенной стал именно ты. Если я видел сообщение от тебя, моя улыбка была до ушей. Если ты с утра звонил, чтобы просто пожелать «Доброго утра», я сходил с ума от счастья. А вот если мы ссорились, мой желудок не способен был переваривать еду, и желание что-либо делать пропадало.

Мое настроение напрямую зависело только от тебя… И лишь сейчас я понял, насколько это ненормально. Нет, не любить тебя, а дышать тобой…

Я шел куда угодно, где был ты: переход в другую группу английского, кружки танцев, рисования, дополнительные уроки с нашим учителем физики, пьяные посиделки дома у людей, с которыми я пересекался дай бог один раз в жизни… В общем, куча всего, я не перечислю, но самое главное — мое поступление на тот факультет, который никогда меня не интересовал. Можно подумать, что я тебя обвиняю, однако это не так. Я знаю, ты не заставлял меня, скорее всего, ты даже не был в курсе, что большая часть из перечисленного мне не нравилась.

Чонгук, таким образом я просто хотел быть рядом с тобой, проводить время вместе. Мне казалось, что так правильно. Без понятия, с чего я решил, что должен жертвовать своими увлечениями и желаниями взамен на твои. Не хочу сейчас ничего анализировать…

В любом случае, факт остается фактом: я без остатка отдал себя тебе. И моя одержимость погубила меня. Не буду расписывать, все свои чувства, когда ты ушел от меня и улетел в другую страну. Скажу банальщину, но так оно и было: представь, что человек, которого ты не только любил, ты был эмоционально от него зависим, вынул из тебя душу и на твоих глазах сдавил, а после разбил, наблюдая за тем, как тебе становится невыносимо больно, и с легкостью ушел.

Я морально умирал. Вот, что со мной происходило.

Буду честен перед тобой. Мне не стало легче после вчерашнего твоего монолога в машине, но я рад, что спустя большой отрезок времени ты смог высказаться и хоть немного унять собственную боль.

К чему же я веду?

Спасибо за долгожданную восхитительную ночь. Спасибо за те три слова, которые мне очень хотелось услышать. Я вроде как обещал разговор тебе, но, как сам понимаешь, он не состоится, потому что я улетаю в Америку.

Улетаю, чтобы прежде всего найти себя, начать серьезно заниматься тем, чем хочу. А хочу я написать книгу, это моя мечта номер один, как выяснилось. Хочу научиться любить себя, свое одиночество и не ждать, когда придут люди и заполнят собой мою тоску. Мне это нужно…

      Чонгук влетает в здание аэропорта, судорожно бегая глазами по толпе народа. Стремительным шагом он направляется к зоне регистрации, пока сердце тарабанит в горле, и натыкается на хрупкую фигуру, стоящую уже за чертой.       — Тэхен! — кричит альфа, обращая на себя внимание омеги, что стоит в нескольких метрах от него.       Время приостанавливается, все шумы исчезают, и они долгую секунду смотрят друг другу в глаза.       — Прощай, — одними губами проговаривает Тэхен.       Плечи Чонгука обессиленно опускаются, он видит, как омега разворачивается и уходит, оставляя альфу с одним письмом и горечью незавершенного прощания.

Прошу, не ищи меня, иначе, я упущу последний шанс прийти в норму.

Спасибо за все.

Тэ.