hot bedtime stories

Выставочный центр до отказа забит людьми. Сложно сказать, кто из них является истинным ценителем искусства, а кто просто пришел поглазеть на молодых и красивых художников, чтобы задать им каверзные вопросы на конференции.  Вальяжно прогуливаясь по светлой зале с бокалом почти не отпитого вина, Рафаэля привлекают совершенно иные для его понимания картины, чьи яркие и вырвиглазные цвета он мельком наблюдает на дальней стене помещения.  «Что это за кислотное месиво? Как подобное могло просочиться на подобную выставку?..» Мысли Рафаэля, как и его тело, направляются на изучение «акта вандализма», по его собственным меркам. Проходя сквозь небольшую толпу людей, молодой мужчина все ближе подходит к таким странным, и прежде невиданным ему арт-объектам.  На одной из выстовачных стен расположились четыре незамысловатые, по мнению мужчины, картины. Тщательно пробегаясь взглядом по каждой, в его голове не укладывается, как можно было использовать именно эти цветовые гаммы?  «Сюрреализм? Футуризм?.. Нет, ни на один из жанров не похоже… Явно что-то авторское.» Изображения выглядят ярким, и почти грязным пятном на идеально белой стене - витиеватые фигуры, плавно переходящие в около человеческие силуэты, являлись основными героями этих картин. Брови художника недоумевающе хмурятся, когда он пытается разобрать и понять, что или кто перед ним изображен. Цвета, казалось бы, не сочетаются между собой, ярко-зеленая краска лежит рядом с пурпурными мазками… кисти? Вряд ли художник рисовал только кистями, ведь вглядываясь в картину лучше - виднеются отпечатки пальцев, шероховатые и выпуклые детали, явно нанесенные пористой губкой. Все это выглядело до одури странно, что и привлекало внимание Рафаэля - он хотел знать больше, хотел понять, что в это вкладывал автор.  «Вульгарно…» Внутри Рафаэля борятся противоречивые чувства, он понимает и принимает абсолютно любые жанры и стили, читает каждую картину как текст на бумаге, чувствует автора через разноцветные мазки - но глядя на эти картины, он не чувствует ничего, кроме сожаления за испорченные холсты и желание познакомиться с художником, чтобы подискутировать с ним, и, возможно даже немного унизить.  -Совершенная безвкусица, не так ли? - низкий женский голос выталкивает Рафаэля из раздумий, он невольно дергается, направляя взгляд на источник звука.  Перед ним стоит молодая девушка, ее кожа усыпана многочисленными татуировками, волосы почти такого же красного цвета, как отпечатки пальцев на картине напротив. Ее руки сложены на груди, а осуждающий взгляд направлен на одну из картин.  -Мне не следует отзываться нелестно о творениях… моих коллег, - на выдохе отвечает мужчина незнакомке, которая явно солидарна с ним, - но честно говоря, странно видеть подобные «шедевры» на мероприятиях такого масштаба.  Рафаэль, так и не закончив свой фужер вина, ставит его на столик рядом и, подобно незнакомке, скрещивает руки на груди.  Девушка ехидно улыбается на ответ художника, продолжая углублять свой взор на картину.  -Пожалуй, соглашусь с вами. Среди всех картин, представленных тут, эти явно не вписываются в стиль данного празднества. - голос девушки почти безразличный, мягко плывущий через уши Рафаэля.  Художник улыбается, заприметив «родственную душу». Его взгляд направляется в сторону незнакомки, он ловит себя на мысли, что на нее смотреть куда приятнее, чем на эти картины, хотя и она не являлась в его глазах воплощением прекрасного - слишком эпатажная. Но явно приятнее того, что изображено на холстах. -Вы внушаете мне надежду, - выдохнул Рафаэль, - я уж подумал, что единственный не понимаю всю «прелесть» подобного «искусства»… холсты жалко… - Рафаэль чувствует необъяснимый комфорт, разделяя свое негодование с девушкой.  -Да, жалко… -повторяет она за художником, немного пропевая последний слог.  Безмолвно они стоят еще несколько секунд, когда за спиной девушки послышался высокий голос, называя ее по имени. Незнакомка вздрагивает, кивает Рафаэлю, выбрасывает тихое и быстрое «мне пора, было приятно» и удаляется вслед за зовущим ее молодым человеком.  Рафаэль продолжает улыбаться, и понимает, что вот вот начнется конференция. В последний раз решив бросить свой взгляд на неотесанную картину, обнаруживает в углу то же самое имя, которым назвал молодой мужчина девушку, стоящую рядом с ним. «Вот черт…» *** Выбирая нужные оттенки красок для картины, Рафаэль невольно обращает внимание на диалог продавца и покупателя в метре от него.  «До одури знакомый голос…» -… еще мне нужна поталь, шерстяные плотные нитки и кисти… какие нибудь. И, если вам не составит труда, могли бы мне снова отдать фасовочную бумагу, если у вас завалялась ненужная?  Рафаэль переводит свой взгляд в сторону кассы, и перед его глазами возникает девушка с красными волосами… теперь он уже понимает, что это та самая художница, которая после их «милых бесед» о ее картинах, сжирала Рафаэля взглядом на конференции, называя его искусство скучным и банальным.  Дыхание художника немного ускорилось, брови скользнули вниз в ухмылке и намеке на раздраженность и… стыд? Но он не хотел уходить или прятаться, делать вид что не помнит ее. Его наоборот, гложило чувство, наконец-то докопаться до правды и узнать, что она вкладывала в свои картины, что пытается донести своими актами искусства. Ведь на конференции, что прошла две недели назад, ее ответы очевидно были высосанными из пальца, или выдуманными на ходу. Рафаэль чувствовал в ее словах отсутствие искренности, словно она заперла в своих картинах что-то настолько интимное, что на всеобщее обозрение показывать запрещено.  Поправив свои волосы неловким движением, Рафаэль продолжал изучать девушку взглядом, ожидая, когда она тоже его заметит. Долго ждать не пришлось, расплатившись за энное количество материалов, видимо, для создания ее очередной странной картины, девушка развернулась на пятках и без удивления посмотрела на художника, словно с самого начала знала, что он тоже тут.  -Мистер Рафаэль, прожигать вот так даму взглядом - не очень прилично, - ее голос был немного нахальным и прямым, словно они являлись не горе-коллегами, а старыми приятелями с не очень приятным совместным бэкграундом.  Художница подошла к нему ближе, бесцеремонно оглядывая краски, что выбрал Рафаэль. -«Барвинковый», «гелиотроповый» и «кобальтовый»? Боже, кто придумывает названия этим цветам, извращенцы… - пальцы девушки медленно и по хозяйски перебирают тюбики с масляными красками в его руках, что заставляет Рафаэля проглотить воздух от нахальности.  -Что ты… - слова словно застряли в его горле, поведение девушки округляет его глаза и заставляет конечности неметь на долю секунды.  Художница, явно довольная реакцией Рафаэля на ее непредсказуемое поведение, ехидно улыбается, крутя в пальцах краску бледно-василькового цвета, нагло вытащенного из мужских пальцев.  Рафаэль прочищает горло, практически грубо вырывает тюбик из ее рук, пытаясь держать себя в руках.  «Что она… что она себе позволяет?» -Вполне обычные названия цветов, - художник наконец-то находит в себе силы ответить, его голос снова наполняется уверенностью, - их слишком много, чтобы называть их «синий», «светло-синий» или «очень-светло-синий». Красноволосая художница усмехается, не решаясь подтрунить над Рафаэлем, объяснив риторичность своего вопроса. Ей нравилось, что он пытается объясниться перед ней, понимая, из каких разных они миров.  -Что ты вкладываешь в свои картины? - резко, спрашивает Рафаэль, который больше не мог сдерживать огромное количество вопросов к ней.  -А ты в свои? - парирует девушка, которая так же как и Рафаэль, недоумевает над однотипными морскими пейзажами, считая их однозначно симпатичными, но скучными.  -Я… могу показать и рассказать. - неожиданно для самого себя выдает мужчина, уже пожалевший о своем ответе-приглашении.  Девушка лишь мягко улыбнулась, так, как Рафаэль еще не видел за эти две встречи.  Они оба не понимают искусство друг друга, оба имеют большое количество вопросов с претензиями, и, похоже, это шанс, раздвинуть рамки своего представления о прекрасном в понимании незнакомца.  *** -Как ты можешь пить эту дрянь? - губы Рафаэля сжимаются от кислотности кофейного напитка, когда художница дает ему попробовать новый сорт.  -Лучше, по твоему, пить девчачьи сливочные и приторные напитки с огромным количеством карамельного сиропа? - ехидно отвечает она, с удовольствием отпивая черный кофе из бумажного стакана.  Художники, сами того не осознавая, тянутся друг к другу как магниты с разными полюсами, им интересно дискутировать друг с другом, узнавать что-то новое и оживленно спорить.  Буйный нрав художницы будоражит Рафаэля, хоть он активно и отрицает это, в то время как неуклюжесть и пылкость молодого мужчины - заставляет художницу испытывать новые, ни на что не похожие чувства.  Тем не менее, они все еще держат комфортную дистанцию, встречаясь лишь в студии Рафаэля или на нейтральной территории. Она до последнего не хотела пускать его в свою зону комфорта, в свою студию. Но через месяц их неординарного времяпровождения, она наконец-то решила открыться ему.  -Ты живешь так далеко от работы? - удивленно спрашивает Рафаэль, когда они наконец таки подходят к незамысловатому зданию в другом конце города.  -Я, в отличии от тебя, не мешаю жизнь с работой - дома я отдыхаю от работы, а тут - от дома. - девушка вставляет ключ в замочную скважину, проворачивая его четыре раза и открывает тяжелую дверь, ведущую в хаотичное, но, на удивление Рафаэля, чистое помещение.  Картины аккуратно стоят вдоль стены, кисти разных форм и размеров, в том числе и огромные строительные, одна к одной лежат в цветных полупрозрачных органайзерах. Рафаэль не может сдержать своего шока, ведь совсем иначе представлял себе студию своей неформальной приятельницы. Он молчаливо проходит дальше, бросая свой взгляд все на те же причудливые холсты с яркими изображениями, на его лице смесь удивления и непонимания.  -Что, ожидал увидеть что-то более… дикое? - пропевает художница, складывая новые краски и материалы строго по цветам в нужные ей отсеки.  -Не буду врать, именно «что-то более дикое» я и думал увидеть… у тебя тут чище чем у меня! - мужчина на энтузиазме поднимает руки, обводя помещение вокруг себя ладонями.  -Какое интересное замечание. - усмехается девушка, вспоминая разбросанные кисти и палитры в доме Рафаэля.  *** Прибывая еще некоторое время в легком шоке, они принимаются за работу, сегодня в планах у девушки наконец-то рассказать Рафаэлю, что же она скрывает под толстым слоем краски на своих холстах.  Если будучи в студии художника, девушка, обладая знаниями в классической живописи, могла помогать своему коллеге, и даже не плохо справлялась с подбором цветов, то сейчас Рафаэлю было сложно себя куда-то деть. Он наблюдал за резкими и хаотичными движениями кисти по большому холсту, старался изучить девушку и ее эмоции в этот момент, и вот, он наконец-то увидел то, что хотел - эмоцию. Страсть, горящие глаза, нотка злобы и отчаяния - все это смешалось в ее движениях по белому полотну. Рафаэль забылся, его внимание было приковано лишь к тонким пальцам, уверенно держащими кисть.  -Мои картины - это запечатление настоящего, - начала девушка свое разоблачение, аккуратно пробуя слова на вкус, ведь раньше свою подноготную никому не преподносила, - все, что я чувствую в данное мгновение, любые изменяющиеся мелочи в своем сердце в эту секунду я наношу на холст.  Рафаэль внимал каждое слово, немного нервно перебирая пальцами, сидя на кресле рядом с художницей. После услышанного, он начал замечать в сумбурных штрихах что-то похожее на… жизнь? Вот она берет ярко красный цвет, аляписто и игриво вонзая его в холст, словно это не кисть с краской, а самый настоящий меч и ее жертва. Красная краска, словно густая кровь медленно течет по шероховатой белой поверхности. Через мгновение она берет толстую веревку, промоченную в небесно-синем акриле, резко замахнувшись на холст, веревка медленно и лениво ползет по холсту, подчиняясь движениям художницы.  Все это завораживает Рафаэля, он впервые видит, чтобы художник использовал столько предметов в написании картины, мельком оглядывая ее работы у стены, у него начинает складываться пазл, начинает чувствовать ее стиль и поведение в процессе написания.   Художница отходит от мольберта, вглядываясь в картину с некой теплотой и наклоняет голову. Рафаэль наблюдает за ее лицом, от которого теперь, почему-то, не может оторвать своих глаз.  -Знаешь, что я чувствую сейчас, и чего не хватает этой картине? - она разрушает тишину нежным, ранее не слышанным Рафаэлю голосом. Он не спешит отвечать, ожидая, что девушка продолжит сама. Светлое лицо поворачивается в сторону художника, пока усыпанная многочисленными рисунками худая рука протягивает ему палитру с кистями.  -Думаешь, твоей картине не хватает… меня? - голос Рафаэля, почему-то, немного дрожит, он вопросительно тянется к атрибутам, что протягивает ему художница. Девушка лишь безмолвно кивает и улыбается, предвкушая новшества, которые превознесет художник картине.  Рафаэль встает напротив мольберта, интуитивно смешивая цвета, придумывая в голове тактики, чтобы дополнить рисунок. Девушка замечает задумчивость на его лице, и ей это, очевидно не нравится. Решив, что он уже перешел черту ее личного, позволяет себе сократить расстояние между ними еще сильнее, аккуратно положив свои ладони на мужские плечи.  -Не думай, - еле слышно произносить художница в левое ухо Рафаэля, стоя за его спиной и теперь более уверенно держась за плечи, - покажи холсту, что ты чувствуешь, как ты чувствуешь… именно сейчас, в эту секунду.  Мужчина резко но коротко вздохнул, ощутив на своих плечах горячие ладони девушки. Странное ощущение пронзило кожу, но он не смог найти ему объяснение в своей голове.  «Слишком близко… изображу именно это…» Закрыв глаза на долю секунды, Рафаэль громко выдыхает и находит в палитре теплый коралловый оттенок. Руки художницы все так же покоились на его широких плечах, и художница, не имея ни единого представления, почему она не в силах их убрать, кратко наблюдает за кистью, которой управляет ее знакомый. «Так отличается от того, как он пишет обычно в своей студии…» Пальцы художника уверенно держат кисть, передавая на холст нежные и невиданные эмоции, которые он испытывает в данную секунду, он чувствует как плечи напрягаются под аккуратными ладонями, а в ответ тонкие женские пальцы лишь сильнее сжимают их. Рафаэль плавно выдыхает, смакуя ощущения и противоречиво машет головой, словно пытается отогнать еще не всплывшие в сознании образы.  Художница чувствует изменения в поведении коллеги, хоть он и пытается скрыть их всеми возможными способами. Вот уже гранатовая терпкая краска размашисто скользит поверх ранее нарисованных синих линий, художница читает его через эти мазки - понимает как меняется его настрой с каждой секундой, и это заставляет ее глаза загореться.  Она поняла все быстрее, чем он.  Рафаэль все так же пытается убежать от собственных эмоций, но краски на холсте буквально оголяют его перед художницей, ее руки плавно сползают от плеч к середине его спины, и в этот момент она слышит, как деревянная кисть бьется об пол.  Рафаэль начинает терять рассудок из-за непонятных для него эмоций, кисть выныривает из руки, когда он почувствовал шустрые пальцы девушки перемещающиеся на такую чувствительную для него точку. Он делает глубокий вдох, боясь следующей секунды, опасаясь разворачиваться. Казалось, они оба не понимают, что происходит, но внезапно появившаяся химия витает в воздухе, обнажая чувства друг перед другом.  -Рафаэль… - столь громкую тишину разрушает нежный голос девушки, он ранее никогда не слышал, чтобы его имя звучало так. Его руки сжимаются, сердце начинает биться быстрее. - развернись ко мне.  То, чего он так боялся, но одновременно так сильно желал - посмотреть ей в глаза, прочитать там то, что даст ему ответы на вопросы. Немного опешив, мужчина медленно разворачивается к художнице, устремляя свои глаза в ее, наполненные чем-то… чем-то, что раньше в них не видел.  Девушка изучает лицо Рафаэля, которое ровно так же излучает что-то невиданное ей ранее. Все, что она сейчас чувствует, это неимоверная тяга.  Словно прочитав ее мысли, Рафаэль поднимает свою руку и почти грубо берет ее за подбородок, поднимая горящий взгляд на свои глаза.  -Признавайся, ты ведьма? - голос немного хриплый, жаждущий, такой неестественный для ее восприятия.  -С чего такие выводы? - прошипела на выдохе, пытаясь привыкнуть к его первому прикосновению. По рукам девушки пробегают мурашки.  Не желая отвечать, или просто не находя подходящих слов, пронзительный и голодный взгляд Рафаэля бегает по ее лицу, останавливаясь на полуоткрытых влажных губах.  Внутри художника жадно заныло, когда с этих губ сорвался еле  слышный вздох.  Для него это была последняя капля.  Рафаэль жадно впивается в губы девушки, откинув все мысли и противоречия из своей головы, все чего он сейчас желает - это она. Художница тихо всхлипывает, не ожидая подобного действия от Рафаэля, но как только его губы накрыли ее - земля ушла из под ног, и женские пальцы по хозяйски направились к его шее, направляя ближе и углубляя поцелуй.  Рафаэль тихо простанывает в полусомкнутые пухлые губы, удивляясь тому, какой он на самом деле чувствительный к ее прикосновениям. Руки художника притягивают девушку ближе за талию, сжимая кожу сильнее.  Поцелуй с каждым мгновением становится все глубже, их языки переплетаются в жарком танце, что заставляет обоих терять голову. Рафаэль прикусывает ее губу, пытаясь спровоцировать на еще более громкие звуки, которые с этой секундой хочется вкушать еще сильнее. Это действие не заставило себя долго ждать, и художница сладко стонет в губы Рафаэля.  Одежда становится слишком тесной и ненужной, ему хочется трогать и ласкать ее везде, и не отрываясь от таких горячих и сладких губ, тонкие пальцы художника скользят за ее спину, расстегивая молнию. Девушка не долго думая, быстро и, почти без промедлений расстегивает рубашку Рафаэля, делая глубокий вдох, когда ощущает скатывающееся вниз по бедрами платье, оголяя себя перед художником.  Рафаэль наконец-то находит в себе силы оторвать свои губы от ее, оглядывая желанное и горячее тело, которое скрывало за одеждой еще несколько татуировок на животе. Он проводит пальцами по ранее не виданным рисункам, заставляя девушку выгибать спину на встречу таким приятным и манящим прикосновениям.  -Ты - искусство… - выдавливает мужчина через зубы, пытаясь сохранить хоть долю самообладания, рука тянется к палитре, что однозначно вызывает вопросы у художницы.  -Что ты делаешь? - разгоряченная девушка наблюдает за тем, как его пальцы погружаются в краску, а после касаются открытых участков бархатистой женской кожи.  -Ах… - внезапно громкий и новый звук сорвался с губ девушки, которая наблюдала за движениями Рафаэля еще внимательнее, чем за его работой у мольберта.  -Холодная, да? Наверное, очень интересно контрастирует с твоей горячей кожей… - голос Рафаэля становится другим - голодным, со смесью грубость и похоти, это будоражило ее фантазию еще больше. Она и подумать не могла, что может слышать что-то подобное из его уст.  Теперь он окунает пальцы в голубую краску, проводит линию от шеи и ниже, наблюдая за реакцией. Молодое женское тело начинает немного дрожать, но явно не от холодной густой краски на коже. Она выпускает еще один короткий вздох, пока пальцы вырисовывают круги на ключицах, оставляя небрежные узоры.  Пальцы Рафаэля скользят ниже, оставляя голубые полосы на небольшой и аккуратной груди, спускаясь к твердым маленьким горошинам сосков, заставляя девушку прикусить губу от новизны ощущений.  -Такая чувствительная… нежная, хрупкая… - слова Рафаэля эхом отражаются в женской голове, раньше она никогда не слышала подобного в свой адрес, стараясь брать инициативу на себя. Не позволяя становится… такой перед мужчинами. Но сейчас художница чувствовала себя очень уязвимой, и ей это странно нравилось.  Не желая оставаться в стороне, она выхватывает палитру из изящных рук и ставит на место, чтобы избавить Рафаэля от белой рубашки. Оголив рельефный торс, теперь уже художница макает пальцы в желтую краску, желая наконец-то коснутся горячего тела. Рафаэль охотно наблюдает за действиями, его грудная клетка резко поднимается и опускается от предвкушения - она проводит пальцами по торсу, обводя каждый кубик и чувствуя, как тело напрягается на встречу, реагирует на каждое прикосновение. Желание большего окутывает с головой, и она макает вторую руку в краску, погружая туда почти всю ладонь, жадно касаясь разноцветной рукой к мускулистой груди, скользя вниз и бросая взгляд на возбужденное и жаждущее лицо художника.  Глядя друг другу в глаза некоторое время, они осознают, что увлеклись, и не медля ни секунды больше, снова сливаются в жадном поцелуе - грубые мужские руки касаются ее шеи и лица, оставляя на них мазки краски, она прижимает Рафаэля к мольберту, оставляя на широкой спине отпечатки их общей картины. Невообразимая страсть и желание окутывают их все сильнее, пока Рафаэль изучает своими губами шею художницы, а она, в свою очередь, вонзает ногти в спину, провоцируя глухой стон, слетающий с губ мужчины.  Рафаэль подхватывает девушку на руки, словно это не составляет никакого труда, и несет к дивану, усаживая хрупкое тело на себя сверху. Художница на долю секунды открывает глаза, осознавая, что деже не заметила смену их положения.  Руки Рафаэля жадно блуждают по ее спине, пока поцелуи с шеи плавно прокладывают влажную дорожку к груди. Стоны становятся почти осязаемыми, художник слышит в них одобрение и призыв к действию. Губы обняли твердость ее соска, прикусывая и всасывая, пока вторая рука сжимала красные волосы дамы на затылке, оттягивая голову назад.  -Рафаэль… - с пухлых губ срывается имя сопровождающееся умоляющим стоном. Казалось, девушка сама не ожидала, что оно может выливаться из ее рта в некое подобие симфонии.  Рафаэль без задних мыслей понимает, что от него требуется, но лишь ухмыляется, продолжая дразнить набухшие соски языком, добавляя интенсивности.  Ранее не испытывающая подобной уязвимости, молодая художница может лишь прикусывать собственные губы и хвататься за воздух, сильнее прижимая голову мужчины к своему телу.  Стараясь спустить свои руки к ремню его брюк, девушка терпит фиаско - тонкие запястья резко накрывает крепкая хватка, блокируя движения и отводя руки за женскую спину.  -Еще рано, мисс… - хриплый голос нежно звучит около ее уха, заставляя поясницу покрываться новой порцией мурашек, - позволь мне помучать тебя еще немного… Женские руки столь малы по сравнению с его, и это позволяет Рафаэлю обхватить запястья за ее спиной одной лишь ладонью. Свободной рукой мужчина скользит меж трясущихся ног, поглаживая внутреннюю сторону бедра, пододвигая свои ловкие пальцы все ближе к чувствительному и влажному месту, останавливаясь в сантиметре от кружевной темной ткани.  Глухой женский стон превращается в жадный рык, заставляющий разум Рафаэля мутнеть все глубже, но он все так же стоически держит себя в руках, сводя сума свою «жертву». Что явно сложно сказать о девушке - глаза закатываются, ноги дрожат, низ живота сокращается от каждого его прикосновения. Художница всхлипывает от нетерпения, сходит сума из-за издевательских движений его пальцев.  Разглядывая в выражении лица дамы нетерпение и беззащитность, большой палец наконец-то движется к кружевам, отодвигая их в сторону и прытко скользя по горячему лоно. Сладкий и более громкий стон вырывается с алых от поцелуев и укусов губ, наполняя студию новыми звуками.  -Уже так сильно намокла… - возбужденный до края, но тщательно скрывающийся это Рафаэль, констатирует не столько для девушки, сколько для себя, ускоряя движение большого пальца на клиторе художницы. Он впитывает каждый звук, каждый стон и слабый выкрик. Так сладко, так горячо и так желанно.  Извиваясь на мужских коленях, демонстрируя весь свой голод и неистовую потребность, девушка трется об его палец, пытаясь получить еще больше удовольствия.  Рафаэль лишь томно улыбается, не отрывая взгляда от покрасневшего, нуждающегося в близости молодого лица. Хватка за ее спиной ослабевает, что сигнализирует девушке о возможности закончить начатое и добраться до заветного ремня.  Не долго думая, хрупкие трясущиеся пальцы скользят по брюкам мужчины, нащупывая пульсирующую твердость. Очередной вздох, только теперь с губ Рафаэля, заполняет пространство, сводя сума женское сознание.  Сумбурно попросив художницу приподняться, чтобы избавиться от ненужной ткани, быстрые пальцы ловко справляются с ремнём и пуговицами, стягивая всю нижнюю часть одежды с бедер Рафаэля, оголяя его теперь уже полностью.  Теперь ее очередь издеваться… Не отрывая взгляда от сине-розовых глаз, женская тонкая рука скользит по твердой мужской плоти, нежно сжимая пальцы у основания и плавно поднимая запястье вверх. Взгляд Рафаэля темнеет, рот приоткрывается и вбирает в себя воздух, его тело горит и умоляет, подталкивая бедра вперед. Девушка все так же нежна и нерасторопна в своих движениях, с издевкой и желанием скользя глазами по заведенному краснеющему лицу художника. Теперь он больше был похож на себя - смущающийся, робкий и уязвимый. Но длилось это, на удивление девушки, не долго. Ее запястье снова тугим браслетом из его пальцев отрывается от желаемого, а вторая рука художника за шею притягивает девушку к губам в грязном и почти диком поцелуе. Немного раздосадованная, но все же радостная из-за резкой и такой желанной близости, художница послушно мякнет в руках Рафаэля, снова позволяя себе ту самую слабость, которая ранее была чуждой в постели с мужчиной.  Рафаэль располагает свои ладони на бедрах девушки, двигает ближе, прижимая свой орган к влажному и теплому месту, не позволяя ему проникнуть - игра еще не окончена. Девушка инстинктивно двигает бедрами, изучая рот и губы парня, прижимаясь самыми чувствительными местами все сильнее к его члену. Стоны, звучащие в унисон воспринимаются как симфония, ударяющаяся о стены и потолок просторного помещения.  Рафаэль больше не может терпеть, это слишком для него…  Приподнимая девушку за бедра, он плавно насаживает ее на себя, изучая реакцию от новых ощущений, ловя ртом стоны, которые она издает в его разгоряченные и алые от поцелуев губы. Мужчина чувствует каждую складку, каждый миллиметр ее узости, растягивая с каждым сантиметром все больше, все больше предвкушая и наслаждаясь.  Не в силах поверить в то, насколько хорошо ей сейчас, художница жадно вплетает пальцы в аметистовые волосы Рафаэля, издавая сладкие и обрывистые стоны рядом с его ухом. Это мотивирует художника продвинутся дальше, полностью оказаться в ней, чтобы каждый сантиметр, каждая клеточка ощущала это сладострастное давление. Одним резким движением он заполняет ее, сопровождая действие хриплым рычанием в женское татуированное плечо, оставляя на коже еле заметные укусы.  Сладкая мелодия из их стонов смешивается с похотливыми звуками бьющейся друг о друга влажной кожи, обволакивая пространство вокруг и делая все за пределами этой студии, этого дивана, бессмысленным и неважным.  Руки Рафаэля властно держат худые бедра, задавая ритм, который подобно симфонии, то резко ускоряется, то становится размеренным и глубоким, позволяя девушке прочувствовать всю его длину. Художница прибывает в недоумении от того, как даже в таком положении, мужчина может держать над всем контроль, не позволяя ей перехватить инициативу. Она полностью в его власти, и совершенно не противится этому.  Подбородок девушки в мгновение оказывается в руке Рафаэля, а вторая рука мужчины обвивает ее шею, слегка надавливая, чтобы не перекрывать и так неравномерное дыхание. В этом жесте чувствуется приказ: посмотреть в его лицо и оголить себя перед ним еще больше, распадаясь на мелкие частички в его руках.  -Смотри мне в глаза… хочу видеть, что я делаю с тобой, - тембр его голоса становится совершенно иным, властный и жаждущий, хриплый и немного дикий.  Художница послушно приковывает свой взгляд к его похотливым глазам, наблюдая в них первобытное желание и немыслимую страсть, что заставляет ее кожу пропустить через себя ток, усиливающий ощущения от его настойчивых движений внутри девушки.  С каждым толчком, он все ближе подводит ее к краю, не оставляя без внимания влажную кожу шеи и ключиц, усыпая влажными поцелуями, проводя языком по узорам татуировок, повторяя их очертания. Все это в совокупности сводило их двоих сума. Рафаэль чувствует, как она сжимает его внутри, сигнализируя о скорейшей кульминации - это окончательно срывает его, заставляет дикую сторону обнажится.  -Кончи для меня… - губы художника касаются ее ушных раковин, шепча грязные и такие возбуждающие слова, - кричи мое имя, не сдерживайся… будь громкой… - его язык скользит по мочке, окончательно добивая девушку.  Быстрый темп в совокупности с шепотом столь неожиданных слов и просьб на ее ухо, заставляют ноги трястись еще больше, пока по всему телу не разливается тепло, концентрируясь в нижней части живота. Рафаэль чувствует ее приближающийся оргазм, своевременно теряя голову на пару с художницей. Но ему этого мало, он хочет больше… сильнее… Не прекращая шептать пошлые слова на ухо девушке, он опускает руку меж ее и без того трясущихся ног, выискивая пальцами набухший клитор, чтобы усилить ощущения.  Художница теряется в пространстве, представляя из себя комок сконцентрированных неведомых чувств и эмоций, ее стоны перетекают в умоляющие крики, хватка на волосах Рафаэля крепчает. Не в силах терпеть ни секунды больше, ее обволакивает сильный и такой желанный оргазм, срывающий с губ имя художника.  Рафаэль ловит каждый ее звук, наслаждаясь пленительными и искомыми стонами художницы. Он чувствует каждое ее сокращение на своем члене, не останавливаясь даже после ее окончания, наблюдая за тем, как оргазм накатывает на художницу с новой силой. Он не отпускает. Это зрелище, эти ощущения, эти звуки - все это толкает и самого Рафаэля сделать последний толчок, и резко приподнять девушку, чтобы испустить свои соки на собственный живот, сопровождая каждое действие ответными стонами и шипением сквозь зубы.  *** Не в силах пошевелится, художники размякли на диване все в той же позе, которая подарила им освобождение. Лишь рука Рафаэля вальяжно и аккуратно скользит по ее спине, в очередной раз пересчитывая позвонки. Дыхание девушки восстановилось, что позволяет ей приподняться, опираясь на его грудь. Изучая довольное и умиротворенное лицо художника, девушка замечает, что взгляд его устремлен словно сквозь нее, изучая что-то за спиной. Проявив любопытство, художница лениво поворачивает голову, устремляя взгляд на незаконченную картину.  -Это лучшая твоя работа… - Рафаэль, уже знакомым и обычным голосом разрезает тишину.  На мольберте красуется весь сегодняшний день - мазки кистей, веревок, отпечатки его спины и моих пальцев, хаотично разбросанные по всему холсту.  -Наша работа… - сипло отвечает девушка, разглядывая каждую деталь, прокручивая в голове хронологию появления каждого пятнышка на поверхности полотна.  -Как назовёшь? - голос Рафаэля все такой же обычный, без намека на то, каким он был пару минут назад.  -«Под слоем краски».