Первый вопрос
Сквозь розовые шторы и полупрозрачную белую тюль, в комнату попадал ужасный желтый свет фонаря. Свет отражался от снега и из-за него все вокруг казалось мерзким, желтым и грязным. Сухое дерево напротив рисовало своими ветками пугающие тени в окне. Но оно меня не пугало. Даже когда тени медленно двигались, сплетаясь между собой и вырисовывая все больше и больше узоров, мне все равно не было страшно. Сухой воздух в комнате мешал дышать полной грудью и приносил боль в носу с каждым вдохом. За стенкой слышался сильный храп, несмотря на атмосферу, предполагающую тишину. Но мне не хотелось тишины, мне хотелось, чтобы у меня в голове играла музыка. Думаю, именно в тот вечер, мной был сделан вывод: чем громче музыка, тем меньше я слышу себя. А еще именно в тот вечер я готовилась попрощаться с этим отвратительным желтым светом фонаря, с ужасными розовыми шторами и вездесущим сухим воздухом. Мне нужно было замолчать навсегда, чтобы эта бесконечная боль наконец прекратилась. Тогда еще было неизвестно, что это за чувства и откуда они взялись, но решение все это завершить, казалось наилучшим для меня. Забавно, что в то время у меня в руках еще никогда не лежали лезвия, и я не знала, что значит слово «селфхарм». А еще мне было непонятно, что же необходимо написать на вырванном из блокнота листочке, чтобы родители меня простили и долго не горевали. В голове было очень много вопросов к себе. Как это сделать правильно, чтобы точно раз и навсегда? Как донести до родителей, что так будет лучше для всех? Зачем я появилась в этом мире, если не могу найти ни единого уголочка для себя? Почему близкие люди делают мне больно? Хотят ли они это сделать специально? Почему внутри меня разрывает дикая пустота и боль одновременно? Почему я делаю все не так? Это только малая часть, если быть честной. На некоторые вопросы я до сих пор не знаю ответов, но, наверное, они и не сильно важны. Важно было только одно — в тот вечер я не была одна. На самом деле, в комнате никого, кроме меня, конечно же, не было. Однако очень далеко, за несколько тысяч километров, был один человек, который не знал о моих планах и очень хотел услышать меня. Хотел не просто услышать мой голос или посмотреть на меня, а хотел завладеть моим вниманием целиком и полностью, понять меня. Возможно, именно в этот момент тот человек почувствовал тоску, необъяснимую, но сильную, заставляющую перехотеть спать и бесконечно набирать мой номер. И, безусловно, вопросы не исчезли, как и не исчез сухой воздух и желтый свет фонаря с розовыми шторами. Не исчезло и желание остановить тот ужас в груди, который заставлял горло сжиматься судорогой и отчаянно хватать воздух сухими, потрескавшимися губами. Однако именно благодаря чужому вкрадчивому, тихому голосу мои чувства полностью перешли к обладателю этого голоса и медленно успокаивались, забывая о той ошибке, которую я планировала совершить.
