Прощай?

Им было по 14. Они вместе учились. Чимин всегда ощущал его трепетное отношение к себе. Чонгук всегда сомневался, что может нравиться ему. Бабуля, что жила в подьезде с Чоном, много общалась с пареньком. Она всегда слушала его рассказы о его однокласснике, Чимине, что словно руками вцепился в его душу, не отпуская. «Солнце, признайся ему. Ты говоришь, он хороший человек, значит он в любом случае не обидет тебя», — сказала однажды пожилая женщина Чонгуку. На следующий день после этого разговора он всё же решился. Каково было его удивление, услышав тихое, но такое уверенное: «Ты мне тоже, Гук». Бабочки тогда не просто трепетали, они бешено летали где-то внутри в попытках унять бушующие чувства молодого парня. Той осенью они часто ходили в гости друг к другу. Пили много горячего шоколада. Учились вместе, смеялись, делились. Зимой Чонгук и Чимин посещали новогодние ярмарки. Гук научил Пака кататься на коньках, а тот взамен поделился своей особой методикой приготовления имбирных печеньев. Совместные моменты всегда грели им душу, оберегая парней от суворого холода, что был за окном. Когда наступила весна, они постоянно дарили друг другу красивые веточки сирени. Запах её словно забился в их лёгкие, как вечное напоминание об этих временах. Потом было лето. Чимин боялся насекомых, а Чонгуку нравилось того от них «защищать». Они впервые вместе поехали на речку, наслаждаясь тёплой водой, в которой они беззаботно баловались. Чон всё так же делился моментами своей жизни с той доброй бабулей. Она была очень рада видеть младшего счастливым. «Это всё благодаря вам!» — как-то раз парень искренне поблагодарил женщину, не забывая о совете, что получил от неё. Им было по 15. Они всегда были вместе. Чимин учил Чонгука гитаре, когда тот с трудностью мог оторвать взгляд от своего «учителя». На одном из таких уроков они впервые поцеловались. В тот же день решили дать обещение друг другу: — Давай никогда не разлучаться, Чимин, — шепотом просит Чон. — Всегда только вместе, — улыбается в ответ Пак и тянется за новым поцелуем. Кажется, с того момента они не хотели отрываться от губ друг друга. Влюблённые и молодые. «У вас ещё вся жизнь впереди, Чим. Вы успеете создать множество прекрасных моментов вместе» — сказала тётя Паку, когда тот в очередной раз не мог перестать говорить о своём парне. В ту зиму Чонгук с Чимином поехали вместе на лыжный курорт. Было весело и очень снежно. Иногда парни просто валялись на чистом снегу, упиваясь компанией друг друга. «Хочу, чтобы это длилось вечно», — поделился как-то своими мыслями Чимин, смотря в вечернее небо. Когда Пак вернулся с поездки, узнал, что его тётя родила на свет двойняшек: мальчика Джихо и девочку Сону. Они были очень маленькими и милыми. Чимину нравилась его роль двоюродного брата, словно он всегда только этого и ждал. «Знакомьтесь, это мой Чимин», — именно так и сказал Чонгук, наконец знакомя своего возлюбленного с бабулей. Пак ей понравился. С того дня они с Чоном всегда заходили к ней вместе. Время шло. Их связь лишь крепчала. — Кажется, я люблю тебя, Чимин, — нежно признался Чон, когда они лежали на кровати Пака. — Я знаю, — ответил тогда Чим. — Я тебя тоже, Гук. Им было по 16. Они уже строили совместнные планы на будущее. Парни хотели поступить в юредический и переехать жить в столицу, снимая небольшую квартирку вместе. Чонгук с Чимином уже начали готовится к вступительным экзаменам, всячески помогая. Уже как несколько лет они являются поддержкой и опорой друг для друга. На любое: «Я не совсем понимаю, как это решать», ответ всегда был: «Иди сюда, будем вместе разбираться». Так они и шли рука об руку. Однажды Чимин познакомил Чона с маленькими Джихо и Сону, и тётей, конечно же. С того момента каждая их встреча была наполнена теплом и любовью. Родные Пака приняли Гука, они тоже полюбили его. Весной того же года они гуляли по полю после школы. Тогда все растения были в самом цвету, было красиво. Чонгук принёс с собой воздушных змей, чтобы позапускать их вместе. — Гук, он летит на тебя! — кричит Чимин за секунду до столкновения тканевой игрушки с лицом Чона. — Видишь, даже твой змей в восторге от меня, — самодовольно замечает Чонгук, после чего оба парня начинают смеяться. Успокоившись от смеха, Чимин быстро сократил расстояние между ними и утянул Чона в поцелуй. Чон же ласкаво взял лицо Чима в свои ладошки, отвечая на этот поцелуй. — Просто будь всегда со мной, — шепчет один из них, отстранившись, когда они всё ещё стоят очень близко друг к другу. — Обещаю, — прилетает в ответ. Они снова тянутся к губам друг друга. Им было по 17. Когда оба проснулись от страшных взрывов в разных концах города. В тот день внутри каждого что-то умерло, это что-то просто взяли и убили. «Чонгук, пожалуйста, уезжай!» — слёзно просит Чимин по телефону. Парень напуган, его семья быстро собирает вещи, пока взрывы не прекращают повторятся время от времени. Город, что прежде был полон счастья и жизни, стал полностью серым. Люди здесь больше не смеялись, они бежали кто-куда в панике. «Всё будет хорошо, Чимин, — ответил тогда Чон. Его родные считают, что им лучше остаться в городе. Он остается с ними. — Ты просто будь осторожен, ладно? Я люблю тебя». «Я люблю тебя», — не раздумывая сказал в ответ Чимин. В тот день он бежал, молясь. Он молился о том, чтобы вернуться сюда вновь. Мне 21. Прошло четыре года. Казалось, что за это время должно было бы стать легче. Но легче не становится, Чонгук. Я уже давно живу в другой стране. Слово «дом» для меня чуждо, я больше никогда не смогу почувствовать полное его значение. Тогда я думал, что надежда ещё есть. И я думаю, ты знаешь, когда она умерла окончательно. Это случилось не тогда, когда они полностью окружили наш город, оставляя людей в заточении, в сущем аду. Даже не тогда, когда бабулю, что ты так любил, безпощадно расстреляли ни за что просто на улице. Не тогда, когда в мой район запустили около шести бомб, по-скотски забирая жизнь у десятков людей, включая мою тётю и её малышей. Это убило часть меня, да. Но ты и сам это прочувствовал, Чонгук. Моя надежда умерла, когда я услышал историю об одном парне. Он был совсем молодым, очень юнным. Во время вторжения он не переставал помогать нашим военным. Он помогал женщинам и детям, защищая их как мог. Его сила воли и чувство справедливости покорили многих, и я знаю это, Гук. Мне лично говорили. Когда он пошёл в аптеку вечером, чтобы взять необходимое лекарство для одного из детей, его просто насмерть задавило осколком после взрыва, ведь именно тогда те твари начали массово бомбить гражданских. Все эти годы меня мучают разные вопросы. О чем последнем ты думал тогда, Чонгук? Было ли тебе больно? Была ли у тебя тогда надежда? Я так хочу поговорить с тобой, услышать твой родной голос, прикоснуться. Мне так больно, Гук. Иногда больно так, что я просто не могу дышать. Ты приходишь ко мне во снах, так, словно нам всё ещё по 16, словно никакой войны никогда и не было, и все те люди, которых они убили, всё ещё живы. Знаешь, я не верю больше в справедливость, за которую ты пытался бороться. Правда в том, что её не существует и никогда и не существовало. Ведь если бы она была, то на наш дом никогда не напали бы. Они бы не забрали у нас нашу молодость, как и чье-то детство, чью-то старость. Дети бы не видели, как их родителей мучают до смерти. Подростки бы не замерзали в холодных сырых подвалах. Ты бы был жив, Чонгук. Был бы жив, как и моя тётя, бабуля, Джихо и Сону. А до тех пор, пока кто-то считает себя лучшими, без конца убивая невинных людей и уничтожая их дом, ни о какой справедливости и речи быть не может. Знаешь, меня никто здесь не понимает. Они считают меня странным. Ждёт ли похожая участь каждого человека войны? Я думаю, что да. И от этого нам никогда не отмыться. Прошло четыре года, а я всё ещё не смог отпустить. Ни тебя, ни того, кем я был «до», ни дома нашего. Но я попытаюсь жить дальше, ладно? Возможно это письмо, которое ты никогда не прочтёшь, будет началом моих попыток. Надеюсь, что сейчас ты спокойно спишь на небесах, не видя тот ужас, который они сотворили с нашим домом. Ты главное отдыхай там и жди меня, хорошо? Я люблю тебя больше всего на свете, Чонгук. Сладких снов. Пак Чимин.

***

На протяжении всего своего существования Чимин так и не смог ничего забыть и отпустить. У него никогда больше не было дома. Война забрала у него всё, кроме собственной жизни.