Драблы_из_сундучка

— На сегодня закончим! Вы супер! — Чан стаскивает диджейские наушники на шею, показывая парням большие пальцы вверх. — Завтрашнее выступление однозначно произведет фурор. Минхо отставляет гитару и наконец-то выдыхает: репетиция прошла выше всех похвал, они выложились на двести процентов, а завтра на церемонии посвящения первокурсников выдадут и сверх этого. Пусть их группе только второй год и у них не так много своих песен (в основном каверы на существующие хиты), но деканат позволил им выступить, оценив их слаженность и драйв. Доверие придется оправдать. (В обмен на возможность дальнейшего использования зала для своих репетиций) Ли потягивается, наблюдая за тем, как ребята на сцене приходят в движение: вокалист Сынмин отходит к своему парню-барабанщику Чанбину, о чем-то негромко переговариваясь, клавишник Чонин, присаживаясь на корточки у края сцены, воркует с Джисоном, который пишет для них музыку и тексты, а Чан же переключает внимание на их костюмера-гримёра Феликса, что всё время репетиции сидел на столе рядом с диджейским пультом, болтая ногами и наблюдая за процессом. Минхо хмыкает: весь их «кружок-по-интересам» состоит из милашек-влюблёнышей, хотя название себе подбирали провокационно-вызывающее — «TopLine». А почему собственно нет? Они молоды и амбициозны. Да и кто талантливым студентам института искусств возразит? Ли переводит взгляд на Хёнджина, который делает таким же «влюблёнышем» и его: тот морщит свой очаровательный нос и продолжает подкручивать струны. Бормочет что-то (старший видит, как шевелятся губы парня): или проклятия, или молитвы, стоит полубоком — не разобрать. Нервничает перед выступлением. Всегда нервничает. Взгляд же Минхо цепляется за чужие длинные пальцы, и мир перестает существовать: память до безобразия правдоподобно воспроизводит шершавость чужих подушечек, когда те касаются его обнаженных предплечий. Небольшие уплотнения на кончиках от постоянной игры на гитаре, которыми он скользит по щеке старшего в моменты пристального разглядывания. (Хвану вообще нравится его касаться, но Минхо совершенно не против) Ли чувствует их фантомную хватку в своих волосах, помнит с какой силой они могут разминать его плечи, и с какой легкостью и нежностью касаются груди. (Когда не впиваются короткими ногтями в неё же) В общем, пальцы Хёнджина один из многочисленных фетишей Минхо…. (Хотя сам Хван тоже фетиш, можно ли его делить на много маленьких?) — Парни вы скоро? — вопрос вырывает старшего из мира грёз, и он переводит взгляд на Чана, замечая, что остальные уже зал покинули. Только он с Хёнджином всё еще на сцене. — Мы придём к вам чуть позже, — Ли отвечает за двоих, и Хван на него оборачивается, благодарно улыбаясь. Они вначале репетиции договорились после посидеть в кафешке у института, но Хёнджину нужно ещё чуть-чуть времени. (Да хоть всё время этого мира, на самом деле, Минхо не жалко) — Тогда зал закроете. — Не вопрос.

Дверь за Чаном закрывается, а Минхо спускается в зрительный зал, усаживаясь напротив младшего. Ловит нежную улыбку и отвечает такой же, разводя руки в стороны: — Я здесь для тебя. Хёнджин кивает, прикрывает глаза, а дальше творит прекрасное, растворяясь в музыке: отыгрывает свои любимые песни и парочку тех, которые предпочитает Ли, кайфует на сложных моментах, виртуозно скользя пальцами по струнам, и добавляет немного импровизации. Пока композиции сменяют друг друга, Минхо наслаждается персональным представлением, не отрывая взгляда: Хёнджин в состоянии «потока» бесконечно прекрасен, что дыхание перехватывает. Артистизм, драйв и страсть к тому, что ты делаешь и любишь, создают вокруг младшего мощную ауру, заряжая внутреннюю батарейку старшего. Он мог бы провести в этом зале вечность, наблюдая за чужой игрой, но им бы еще выспаться… Хван и сам это понимает, беря последний аккорд, и замирает, счастливо улыбаясь. Отставляет гитару в сторону, подходя к краю сцены, и усаживается своей очаровательной задницей, обтянутой кожаными штанами, на пыльный пол, спуская свои длинные ноги со сцены. Тяжело дышит, откидываясь на руку позади себя, и позволяет кардигану сползти с плеча, обнажая медовую кожу. Бисеринки пота украшают длинную шею, мокрые пряди липнут ко лбу, а шустрый язык пробегает по пересохшим губам, бликуя шариком штанги в приглушенном свете зала. Ли сглатывает, завороженный чужим видом. Хван выглядит красиво. И сексуально. (Для него — всегда) Минхо поднимается со своего места, подходя ближе, и устраивается меж разведённых ног. Убирает челку со лба, накидывая на плечи Хвану его кожанку, и притягивает ближе. Младший щурится довольным котом, и Ли не может сдержать улыбку в ответ. Чмокает кончик носа. — Теперь порядок? — Ага, — Хван шепчет, оставляя короткий поцелуй на губах старшего. Проворные пальцы скользят по бокам Ли, притягивая ближе, а сам Хёнджин прижимается ухом к чужой груди, слушая бит чужого сердца. Мурлычет, чувствуя, как Минхо прижимает его в ответ. — Теперь порядок.