Драблы_из_сундучка

— Может, ускоримся? — Неа. Крис шумно выдыхает сквозь сжатые зубы, ловя игривый взгляд Феликса. Хочется сказать что-нибудь острое в ответ, но младший делает волну бёдрами и все слова вылетают из головы. Пальцы Чана скребут по простыни, а с губ срывается протяжный стон. Нет, Чан сейчас вообще-то вполне доволен своим положением и возможностью наблюдать за личным божеством из первых рядов: в комнате темно, а единственный источник света — уличный фонарь, что скользит по фигуре младшего через щель в шторах. Тусклое освещение покрывает медовую кожу алмазной пылью, серебря капли воды оставшиеся на теле после душа, и удивительным образом не высохнувших после, хотя температура в комнате, по ощущениям лидера, давно приблизилась к критической. Воздух в помещении невероятно сух, а концентрация кислорода безумно мала, иначе почему Крис задыхается от одного только томного взгляда из-под опущенных ресниц? Феликса все называют «ангелом», и Крис в основном с этим согласен, но сейчас Ли совершенно не милосерден. «Это преступление, быть настолько сексуальным» Чан так думает на периферии помутненного страстью разума, и осторожно скользит кончиками пальцев по нежной коже, что покрывается крупными мурашками от такой незатейливой ласки. Ведёт обжигающим взглядом по крепкому торсу, повторяя зрительный маршрут ладонями, и чувствует каждый кубик рельефного пресса на подрагивающем животе Ли. Знает сколько труда было вложено в каждую мышцу и еле сдерживается от того, чтобы не завалить младшего на спину и не припасть мягкими губами, очерчивая кончиком языка каждую рельефную выемку на коже. Сдержаться безумно сложно. Крис продолжает ласки, оглаживая ладонями изгибы талии и стремясь вниз к желанным бёдрам, чтобы сжать их до красных отметин. Затем вверх по груди, пересчитывая рёбра и задевая соски, чувствуя, как учащается сердцебиение… — Ох… Прерывистый вдох звучит в тишине комнаты подобно райской музыке и пробирает до мурашек. Глаза Криса моментально фокусируются на лице младшего, стараясь не упустить ни единого выражения эмоций и запечатлеть каждый момент в памяти: приоткрытые пухлые губы, обнажают жемчужный ряд зубов, что способен ослепить в момент искренней улыбки, трепещущие ресницы и заломленные брови. Голова Феликса легонько запрокидывается, открывая вид на изящную шею и дергающийся кадык, когда он сглатывает, подступающую слюну. Чертовски эстетично. Невероятно сексуально. Крис продолжает ласку: бархат кожи под подушечками пальцев приносит умиротворение, не умаляя при этом желания, а участившиеся стоны вводят в своеобразный транс. Он словно изучает Феликса заново: меняет интенсивность касаний и искренним восхищением ловит каждый отклик — от сладких стонов до каменного напряжения в мышцах. — Не могу больше, — жарко выдыхает Феликс в губы старшего, сдаваясь и замирая на вытянутых руках над ним. Ладони старшего движутся от тазовых косточек к лопаткам, а губы растягиваются в плотоядной улыбке, когда он слышит нуждающиеся нотки в голосе. Крис мягко давит на спину Ли, заставляя улечься себе на грудь, а после в одно мгновение меняет их местами, оказываясь сверху. Крис сцеловывает очередной стон, понимая, что отплатить ответной медлительностью не получится, потому что у самого терпение на нуле. Хмыкает. — Значит, всё же ускоримся? Ответ Феликса тонет в шумном выдохе, когда Чан делает первый глубокий толчок…