Драблы_из_сундучка

— Скорее, хён! Всю красоту пропустишь! Минхо хлопает подъездной дверью, выходя на обледенелое крыльцо, и зябко кутается в шарф. На улице не очень холодно, но противный ветер никто не отменял. — Не хочу тебя расстраивать, но зима еще будет пару месяцев точно, Хёнджинни, — ворчит беззлобно, натягивая перчатки и поправляя воротник. Шмыгает носом, размышляя, что кажется погорячился, выйдя из дома без шапки. И удивляясь, как Хван, который выскочил на десять минут раньше, умудрился оказаться замотанным по самую макушку, как капуста. Только глаза между шапкой и шарфом сверкают. — Не важно, — отмахивается Хван. Ответы старшего не сбивают с него радостного настроя. — Нужно ловить каждый момент! Минхо хмыкает, но язык прикусывает, останавливая последующие скептичные комментарии. Он знает, как нравятся такие вот романтичные мелочи его молодому человеку. Будь то встреча первого снега вдвоём (в этот раз он третий или четвёртый, потому что в первые Ли был в командировке), парная одежда или же найденная в кармане куртки рафаэлка с признанием в любви. И Минхо совершенно несложно всё это делать, ведь смущенная улыбка и счастливые глаза Хёнджина после такого самая лучшая награда. Вот и сейчас, едва Хван заметил в окно крупные хлопья снега, остановил сериал и без возражений пошел за младшим на улицу. Ли наконец-то спускается со ступенек, замирая рядом с младшим, что восхищенно пялиться в тьму ночного неба, подставив лицо под крупные снежинки. Поправляет чужой шарф и не может сдержать мягкой улыбки. — И чем займемся? — Как чем? — между парнями внезапно возникает детская игрушка-формочка, которую старший сразу не заметил. Но догадывается, что тот одолжил её из коляски ребёнка, который живет на этаж ниже. — Будем лепить уточек! Минхо фыркает. Иногда ему кажется, что Хёнджин работает в детском саду, потому что сам не успел наиграться во все эти игрушки и теперь компенсирует. Но дети к нему и правда тянутся, чего уж… — Ну уточки, значит уточки.

***

Спустя пятьдесят уточек, три пойманных снежинки на кончик носа и одну попытку в снеговика, пальцы Минхо начинают замерзать. Он косится на младшего, но тот за час спонтанной прогулки не убавил своего энтузиазма, под конец решив из уточек выстроить какую-нибудь композицию. Правда фантазии хватило только на сердечко, и то Хёнджин часто подвисал, залипая на ночное небо. Хотя снег прекратил идти еще минут двадцать назад. — Красиво? — Минхо подгадывает момент, когда Хван вновь задирает вверх голову, и прижимается к младшему со спины, укладывая подбородок на чужое плечо. (С третьего раза, потому что Хван всё еще выглядит, как капуста в своей дутой куртке. Хорошенькая такая капусточка) — Красиво, — соглашается Хёнджин. — Жаль, что снег закончился. — Зима будет еще два месяца, — вновь фыркает старший, умиляясь расстроенному вздоху. — Но вообще, — голос Ли понижается до заговорщицкого шепота, — ты знал, что существует способ вновь вызвать снег, если он недавно был? Показать? Хёнджин скептично выгибает бровь, сдерживая улыбку, но послушно бредёт за Минхо, который тащит его за руку. Он как бы взрослый мужчина и про реальный мир знает достаточно, однако любопытство перевешивает. Особенно, когда у Ли такое игривое настроение. Надо ловить каждый момент. — Готов узнать секретный способ? — Минхо делает самое серьёзное лицо, и Хван с удовольствием подыгрывает, кивая со всей ответственностью. — Встань чуть правее, — они притормозили у какого-то дерева, и Хёнджин послушно делает шажок в указанную сторону. — Ещё чуть-чуть, — еще шажок. — Во! Так отлично. Теперь замри! Хёнджин ждёт что Минхо сейчас пробормочет какую-то скороговорку, а потом соберёт снег и подбросит в воздух, но тот улыбается ему как-то уж слишком хитро (и вообще этого должно было бы быть достаточно, чтобы почувствовать подвох), и… … и Хван успевает только изумленно распахнуть глаза, когда Минхо с силой ударяет ногой по дереву, обрушивая снег на ветвях на младшего и моментально срываясь с места. — Минхо! — возмущенный вопль в спину встречается со звонким смехом удирающего Ли. Хван очухался быстро, и теперь преследует своего парня, на бегу загребая ладонью снег и готовясь отомстить. Пара снежков пролетает мимо, один разбивается о спину, а потом старший резко тормозит и разворачивается, ловя разогнавшегося Хёнджина в объятия и заваливаясь вместе с ним в снег. Разгоряченный Хван с таким раскладом не согласен категорически и барахтается, пытаясь выбраться из-под Минхо, но очень быстро выбивается из сил (спасибо (нет) «капустной» одёжке») и недовольно зыркает из-под сползшей на глаза шапки. Которую Минхо заботливо поправляет, оглаживая щеку. — Что такое, Хёнджинни? Тебе не понравился способ? — Не понравился, — бурчит Хван. — Но это же падающий снег. Как ты и хотел. — Это снегопадище, — недовольно фыркает Хёнджин. Обидчиво выпячивает губу. — И мне за шиворот насыпало, — Минхо вопросительно выгибает бровь, сомневаясь, что за тот обмотанный вокруг шеи младшего шарф могла проскочить хоть снежинка. — И вообще слезь, ты тяжелый. — А вчера ты не жаловался, — Ли поигрывает бровями, но с младшего поднимается и протягивает руку, чтоб помочь Хвану принять вертикальное положение. — Пошляк. — Но ты меня любишь. — Люблю, — это не звучало, как вопрос, но Хёнджин всё равно отвечает. Признаваться старшему в своих чувствах — еще одна обязательная романтичная вещь для младшего. Хван стоит на месте пока Минхо стряхивает с него налипший снег, наслаждаясь чужой заботой. После такого и ворчать расхотелось. Да и надо ли, ведь в конце концов это было забавно. Ли, закончив с очисткой, замирает напротив, поправляя сбившийся шарф. — И я тебя люблю, — притягивает Хвана, оставляя поцелуй на губах. — Но пойдем уже домой греться, доедать наш вкусный ужин и досматривать серию. Потому что потом у нас есть очень важные дела. — Дела? — Хёнджин переплетает пальцы с Минхо и удивленно переспрашивает. Решает уточнить, ведь на выходные они ничего не планировали. — Какие дела? Минхо останавливается, бросает беглый взгляд по сторонам, подвигается ближе к Хвану и шепчет: — Убеждать тебя, что я не тяжелый, когда сверху, конечно же. Тишину вечера разрезает заливистый смех и смущенный возглас. — Минхо!