Драблы_из_сундучка

…Когда Феликс, прихрамывая, покидает арену, Кристофер срывается со своего места на трибуне, торопясь покинуть тренировочный зал. Расталкивает толпящихся в дверях сослуживцев и не обращает внимания на возмущенные оклики позади. Потому что все мысли заняты Ли. Его сильно ранили? Он сможет восстановиться? «Конечно, сможет, идиот, он же вампир», — собственное сознание ехидничает голосом главного инквизитора ордена, но Кристофер только отмахивается. Тренировочные бои с Феликсом не редкость в их организации (Крис и сам через них неоднократно проходил), но сегодня Ли знатно потрепали. А им завтра выдвигаться на зачистку. И Феликс — их главный козырь. Крис успокаивает себя, что тревожное чувство в груди — это всего лишь беспокойство об успехе операции, запланированной на рассвете, и он как командир должен быть уверен в своём отряде. Ничего более. Никаких подтекстов или странных смыслов. Просто необходимость убедиться, что всё в порядке. Но вопреки своим рассуждениям он проносится по коридорам-лабиринтам бункера до заветной двери, ведущей в отсек, где живёт Феликс, со скоростью урагана, к чертям забыв все правила дыхания во время бега, которым сам неоднократно обучал новобранцев на тренировках. Пытается отдышаться, чувствуя, как сердце колотится уже где-то в области горла, и прикладывает пропуск, слыша противный электронный писк системы безопасности, когда та распознаёт его. Не дожидается полного открытия, протискиваясь в узкий зазор между створками, и торопится дальше к самой комнате. Ему надо знать, что всё в порядке. И только. Металлическая дверь распахнута нараспашку, являя скромное убранство комнаты: скрипучая кровать, открытый стеллаж для вещей, настенные полки с книгами, простой письменный стол и стул. С потолка свисает лампа, которая сейчас выключена, но светильника на тумбочке для зрения Феликса вполне достаточно. Он и сам тут: стоит спиной к двери, копаясь в медицинском ящике на прикроватной тумбе. В борцовке (защитный жилет уже сброшен на пол) и штанах карго, заправленных в высокие берцы, изредка шипя, когда особенно неловко дёргается. Крис засматривается на напряженные лопатки под тонкой майкой и в очередной раз думает, что, к сожалению, повышенная сила, выносливость и регенерация всё ещё не спасают от боли. — Долго ещё в дверях торчать будешь? — Голос Феликса хриплый, усталый и чуточку раздраженный, выводит Криса из оцепенения. Конечно, он знал, что Феликс учуял его сразу же, как только он появился в начале коридора, ведущего в отсек, но всё равно каждый раз поражался чужой чувствительности. — Разве ты не должен сейчас отдыхать перед вылазкой? Ему, конечно, действительно следовало бы отдыхать, а не пялиться на чужие тренировки и уж тем более не оббивать порог чужой комнаты, потому что от его скорости реакции и умения быстро реагировать на изменение обстановки зависит успех операции, но он не мог проигнорировать чужое ранение. Кристофер прокашливается, переступая порог чужой комнаты. — Хотел убедиться, что с тобой ничего серьёзного и ты успеешь восстановиться. Феликс выпрямляется, кривя губы в болезненной ухмылке. Разворачивается раненым боком, слыша шумный выдох Криса, когда его взгляд цепляется за глубокий порез на бедре, который уже не сочится и даже начал затягиваться, но всё равно выглядит страшно. Крис хмурится: даже с повышенной регенерацией уйдёт пара часов на заживление, а организм Феликса ещё и ослаблен «животной» кормёжкой. Хотя человеческая кровь насыщает вампира лучше, давали её Феликсу только в исключительных случаях, как правило, перед особо важными заданиями, где требовалось использовать все способности вампира на полную. Утренняя зачистка — не из таких. Она немаловажная, но… — Всё в порядке, — Феликс нарушает затянувшуюся тишину, вновь возвращаясь к аптечке. — Не о чем переживать. Даже в таком состоянии я всё ещё сильнее большинства людей. Антисептик по факту ему не нужен, но Ли предпочитает очищать края раны, аккуратно прикрывая бинтами на время заживления. По старой памяти. …Крис помнит, как только что обращенный Феликс появился перед дверьми их штаба, с окровавленной девушкой на руках. Прося помощи и обещая сделать всё что угодно, лишь бы её спасли. И Чан до сих пор не может объяснить, почему тогда, будучи старшим караула, не отдал приказ об уничтожении потенциальной угрозы, но факт остается фактом: Феликс уже как год является цепным псом ордена в обмен на лечение и безопасность его сестры. Конечно же, после множества допросов и проверок обоих, где выяснились обстоятельства трагичной ночи в загородном доме, где практически вся семья Ли была уничтожена… — Но не вампиров, — Кристофер продолжает разглядывать напряженную спину Феликса, пока тот выбирает из аптечки нужное. — Возможно, — сухо отрезает вампир. — Однако выиграть время для вашего отступления смогу даже в таком состоянии, — оборачивается через плечо, хмурясь. — А если так волнуешься, то лучше иди и хорошенько отдохни, чтобы у тебя самого было достаточно сил. И мне не пришлось вновь тебя спасать. …в одной из первых совместных с Феликсом миссий они угодили в засаду. И когда Чан, застыв напротив разъярённого древнего вампира, уже готовился принять свою смерть и по возможности утянуть мерзкую тварь с собой в небытие, Феликс возник между ними, приняв удар на себя. Крис до сих пор слышит отвратительный хруст ломающейся руки Ли, помнит его перекошенное болью и яростью лицо и угрожающее рычание: «Беги!», заставившее сорваться с места навстречу прибывшему подкреплению. Тогда для эффективного восстановления Феликсу выдали донорскую кровь… Крис не сдвигается с места. — Но будет лучше, если ты всё-таки выпьешь крови. Феликс скептично приподнимает бровь. — Ужин уже прошел. — Я о другой. — Донорская находится под учетом. И камерами. Ты и сам прекрасно это знаешь, — Феликс качает головой, бросая на кровать отобранные бинты и перекись. — А это, — кивает на бедро, — не веский повод, чтобы вскрывать целый пакет. Утренняя операция действительно всё ещё не выглядит опасной, и Крис понимает, что вампир прав, однако засевшая в голове мысль не даёт ему отступить. Он должен быть уверен, что утром никто не пострадает. — Но в любом случае это бы ускорило восстановление. По факту тебе ведь потребуется совсем немного, да? Вампир бросает на Кристофера долгий оценивающий взгляд. Ему совершенно не нравится то, куда заходит их разговор. Мрачное предчувствие шевелится в груди Феликса. — Я не собираюсь никого кусать. У меня договор с орденом, и я не собираюсь его нарушать. — Кровь можно получить и не через укус… — Что бы ты ни задумал — прекрати. Я обойдусь собственными силами. Не впервой, — сухо отрезает Феликс и возвращает внимание к разложенным на покрывале бинтам. — Иди лучше отдыхай. От целого тебя, — произносит Ли с нажимом, — на поле боя проку больше. Вампир тянется к пряжке ремня, демонстрируя всем своим видом, что разговор окончен, как его внезапно грубо дёргают за плечо, разворачивая. Но едва он поднимает гневный взгляд, чтобы в жёсткой форме высказать всё, что думает о чужом поведении, как к его губам прижимаются чужие. Мягкие, слегка обветренные и очень тёплые. Феликс на секунду цепенеет, а Кристофер, пользуясь чужим замешательством, проталкивает свой язык в приоткрытый рот и жмётся ближе. А вампир чувствует металлический привкус во рту. Но не отстраняется. И прикрывает глаза. Поцелуй агрессивный, болезненно-отчаянный сбавляет обороты, становясь медленным и осторожным, по-своему нежным и бережным, когда губы вампира дёргаются в ответ, а он сам подаётся ближе. Кристофер ослабляет хватку, перемещая руку с плеча Феликса ему за спину, и чувствует под пальцами чужую дрожь. Вампир тихо всхлипывает в поцелуй, осторожно касаясь своим языком чужой прокушенной губы. Кровь Криса горячая, сладкая и невыносимо честная на эмоции её владельца, наполняет его, активируя внутренние процессы. Даже в таком малом количестве кровь, отданная добровольно, чтобы помочь и защитить, опьяняет вампира покруче любого алкоголя, к которому он теперь равнодушен. Феликс чувствует всё: и чужую ярость, и упрямство, и страх потери. Его потери. А еще нежность. Хрупкую, мягкую, осторожную. Феликс оглаживает щеку Кристофера, ловя губами жаркий выдох, и разрывает поцелуй, отстраняясь. Вытирает с чужого подбородка кровавый развод и отправляет палец в рот: ни одна капля импульсивной жертвы не должна пропасть зря. Крис прослеживает этот жест, шумно выдыхая. — Тебе правда надо отдохнуть, — произносит Феликс, когда они встречаются взглядами. — Чтобы операция прошла действительно без потерь. И это, — вампир облизывает свои губы, — не было напрасным. Крис опускает взгляд на почти затянувшуюся рану и заторможено кивает, делая шаг назад. — Это в любом случае не будет напрасным, — выдыхает Кристофер, чувствуя, как щеки начинает печь, едва до мозга начинает доходить осознание произошедшего. И не про собственный порыв, а про факт чужого ответа. Но сейчас действительно не самое подходящее время для таких мыслей. Прокашливается. — Но ты прав, да. Я пойду к себе, — отходит к двери, бросая через плечо. — Ты тоже отдохни. — Хорошо, — Феликс кивает, а едва Крис переступает порог, произносит чуть громче. — И Крис… — старший замирает, напрягаясь, — …спасибо. Плечи Кристофера расслабленно опускаются. — Не за что.