Работа для сына верховного бога

На Олимпе началось внеплановое общебожественное собрание. — Я созвал вас в связи с чрезвычайным вопросом. Геркулесу нужна работа. — Дорогой, может быть, ему стоит вернуться на прежнее место, за прилавок? — мягко поинтересовалась Гера у мужа. — Вот еще! Торговать он не будет! Итак, что бы ему поручить? — Геркулес учится в моем городе. — заметила Афина. — Может быть, мы с ним сработаемся? — Разбежалась! — воскликнул Арес. — Он — парень и будущий герой, пусть идет ко мне в помощники, а не к тебе забивать мозги! — Нет, нет и еще раз нет! — воскликнул Зевс, решительно размахивая при этом руками. — Знаю я вас! Вы и так уже моего сына однажды втравили в свои бесконечные разборки! — Может быть, приставить Геркулеса ко мне? — предложила Афродита. — Моя работа очень даже приятная, а что самое главное — простая и неопасная! — Нет, работа богини — не для моего сына! Это касается и всех остальных богинь! — Может быть, ко мне? — вызвался Дионис. — У меня не работа, а один сплошной праздник. — Вот к кому точно не нужно! — выкрикнул Посейдон. — В прошлый раз вы устроили такую шумиху, что я был вынужден отправить под воду остров, на котором вы устроили тусовку! — А что, если отправить моего сына в помощники к тебе, Гефест? — размышлял Зевс. — Конечно, если бы вместе со мной работал твой сын, Зевс, помогая мне ковать молнии, которых у тебя уходит в день ну очень много, ты бы начал использовать их более рационально, но... Кузнечное дело — одно из самых сложных, я учился ему всю свою жизнь и продолжаю учиться до сих пор. — последовал ответ. — Ему при всем желании нельзя обучиться за пару часов. Раздувать огонь мехами же мне не нужно — я кую над жаром вулкана. В общем, мало кто горел особенным желанием возиться с Геркулесом. Внезапно появились языки голубого пламени, и за круглым столом возник Аид. — Ты опять опоздал на общебожественное собрание? — злобно прошипел Зевс, обращаясь к младшему брату. — Прости, что разочаровал тебя. Это повторится. — последовал саркастичный ответ. — Не будь ты моим братом, я бы тебя давно сбросил в Тартар. Судя по тому, что у тебя всегда находится время на то, чтобы строить козни, у тебя самая легкая работа. Вот и решено — Геркулес пойдет в помощники к тебе! Это точно развеет все твои скользские мысли. Имей в виду — натравливать на моего сына чудищ или загонять его в ловушки я тебе не позволю! Мы все будем пристально за тобой следить! Аид был явно ошарашен подобной новостью, но не имел ничего против помощи, даже от своего гадкого племянника. Работы море и река Стикс. — Что ты, Зевс, как ты мог такое подумать!

****

Вечером этого дня Геркулес забрел в храм Зевса с вопросом: — Ну что, пап, с кем из богов я буду работать? — Сын, ты пойдешь работать к Аиду. — заявил Зевс. — Пап, надеюсь, ты шутишь. — Нет. — Когда я говорил, что лучше в ад, чем работать шашлычником, я выражался образно! — всплеснул руками Геркулес. — Не переживай, один на один с этим упырем я тебя не оставлю. К тому же, у него самая простая работа из всех богов, не считая разве что Диониса. Ты там будешь отдыхать почти все время. Геркулес, явно недовольный этим фактом, был отправлен в загробный мир. Юный герой по долгу службы неоднократно бывал здесь, поэтому его не испугало это место. — Не волнуйся. У меня по большому счету сидячая работа. — заметил Аид, усаживая племянника за жуткий стол, заваленный длинными свитками. — Тут лежат свитки с биографиями людей, чьи нити жизни мойры сегодня обрежут. Твоя задача — ознакомиться с ними и решить, куда распределить поступившие души. Если человек — прославленный герой или благодетель — то ему дорога в Элизиум, райский сад, если злостный преступник — в Тартар на вечные страдания, если ни рыба ни мясо — в Стикс. — Я должен буду все это заполнять? — Нет, это работа мойр, как и перерезание нитей судьбы. Твоя задача — на основе этой информации распределять всех по трем загробным мирам. Мальчики налево, девочки направо, так сказать... — Я же один этот свиток и за трое суток не прочту! — ужаснулся Геркулес, взяв в руки один из груды свитков. — Ах да, чуть не забыл. По каждому из мертвецов нужно составить отчет: паспортная часть, дата и время рождения и смерти, возраст на момент смерти, причина смерти, место загробного пребывания и аргументы, почему он отправлен именно туда. Всего ничего. — Ты же владыка загробного мира! Кому ты пишешь отчеты? — Твоему папочке. Владыка я только в подземелье. Можешь приступать. А я — спать. Большинство людей, за крайне редким исключением, он отправлял в Стикс, предварительно бегло просмотрев свиток с биографией новопреставленного, только лишь чтобы убедиться, что он точно не заслужил Элизиума или Тартара; но знать об этом Геркулесу было незачем — пусть помучается. Гермес несколько раз прилетал на своих крылатых сандалиях, чтобы убедиться в том, что Аид не подвергает Геркулеса опасности и не истязает его. Удостоверившись, что сын Зевса занимается самой легкой из существующих бумажной работой, перебирая свитки, Гермес возвращался назад на Олимп, не желая задерживаться в загробном мире. — Эй, Дуркулес! — обратился к парню Паника, держащий поднос с мисками, полными дождевых червей, личинок, жуков и гусениц. — Аид сказал нам тебя покормить! — Это что за гадость? — скривился Геркулес. — Вы надо мной издеваетесь?! — Что сами едим, чем богаты, тем и угостили. — Я это есть не буду, лучше уж голодать! — Ну и не ешь, нам больше достанется! — заметил Боль и, схватив горсть червей, принялся с аппетитом их поедать. Отоспавшись впервые за долгое время, Аид, потягиваясь, спустился в свой кабинет, где корпел над свитками Геркулес. — У меня все тело затекло... — простонал тот. — Ой, ладно, от этой работы еще никто не умирал. — заметил Аид и после залился диким хохотом. — Можешь выйти подвигаться — выгулять Цербера. — Опять ты за старое? Хочешь на меня его натравить? — Нет, ты что! Пока ты у меня в помощниках, это совсем не в моих интересах, к тому же, у него еще даже не прорезались зубы. Боль и Паника завели этого пса, а кормить и выгуливать его приходится мне! Вот и поиграй с собачкой! Только учти — по окончании прогулки Цербер должен валиться с лап! Геркулес раз за разом швырял немаленькую колонну Церберу, и тот раз за разом быстрее ветра возвращался с ней, желая повторить игру. Спустя время Цербер, по-прежнему полный сил и энергии, взвалил на себя измученного парня и приволок его к своему хозяину. — Ты должен был сделать так, чтобы Цербер валился с лап, а не ты! — с усмешкой заметил Аид, за короткое время отсутствия племянника уже успев распределить всех оставшихся покойников по своим владениям.

****

Через некоторое время Аид и Геркулес сидели вдвоем за жутким столом, перебирая свитки. Звенящая тишина давила и угнетала, и потому Геркулес, просматривая тот свиток, который сейчас был у него в руках, решил нарушить ее: — Я как-то никогда раньше над этим не задумывался, а сейчас хочу спросить — сложно ли быть богом мертвых? Аид был удивлен, что к нему отважились обратиться с вопросом, однако за словом в карман не полез: — Конечно, сложно. Или ты думаешь, что все смертные радуются тому, что их жизненный путь завершился и они попали на тот свет? — Тогда зачем ты делаешь так, чтобы они умирали? — пожал плечами Геркулес. — И им горько, и тебе куча работы. — Это от меня не зависит, представь себе. Я бы сам хотел, чтобы все они были бессмертны, в таком случае моя должность исчерпала бы сама себя. Люди рождаются, трудятся, женятся, заводят потомство и умирают, и происходит это потому, что их естество сильно отличается от нашего, божественного. — О, раньше я как-то не задумывался об этом. — Лично я никак на это не влияю, моя задача состоит лишь в том, чтобы решать то, какой загробной участи достоин тот или иной смертный, в соответствии с его поступками. — А для чего ты тогда просишь Ареса устраивать кровопролитные битвы, в которых всегда погибает куча воинов? — Потому что моя работа бесконечна, так как человечество имеет свойство размножаться в геометрической прогрессии, и у меня были планы сделать аврал однажды, чтобы не мучиться потом. Признаюсь, это глупая и бесполезная затея. Странно было надеяться на то, что мне удастся сократить объем своей работы, которая по идее, должна быть не иначе как вечной. — А кто заставил тебя здесь жить? Да и потом, потусторонний мир делится на адскую и райскую части, поэтому ты мог бы жить в райской и горя не знать. Чего ты тогда так не сделал, и все ноешь, что тебе плохо? — Ты думаешь, что все так просто? — не согласился с ним Аид. — Я все ранние годы, да что там говорить, и более поздние тоже, был не в ладах с твоим папой, и он, придя к власти, решил меня наказать и отправить в подземелье, да еще, плюс ко всему, урезать в полномочиях — хоть Тартар и Элизиум находятся рядом, но между ними стоит барьер и я лишь могу отправлять в райскую часть загробного мира достойных людей, сам же отправиться туда я не вправе — жить я могу лишь в адской части. — А... А ты ночью, получается, вообще не спишь, что ли? — Люди мрут и днем, и ночью, и мне нужно заниматься ими. — Да уж... При всем моем уважении к моему отцу, я удивлен тому, как он обошелся с родным братом. Это, по-моему, очень жестоко, что ты на своем посту и света белого не видишь. — Да, к нам с самого начала все относились по-разному, даже наши родители. Зевс обращался со мной так же, как и все олимпийцы, а от меня требовалось относиться к нему таким же образом, как это делают все. Конечно, я — тот еще гад, и спорить с этим я не собираюсь, однако мне было обидно, когда меня заставляли выказывать уважение царственному брату, который относился ко мне как к мусору. — То есть, мой папа был всеобщим любимчиком, а ты, наоборот, изгоем? — Именно. Твоего родителя обожали все на Олимпе, и, знаешь, и все люди тоже — в рейтинге популярности богов он всегда на первом месте, я же в конце. — И почему же люди так несправедливы к тебе? — А как ты думаешь, кому из людей хотелось бы оказаться в моих владениях? — ответил вопросом на вопрос Аид. — Они смертные — вот почему! Умирать ведь никто не хочет — с их точки зрения куда лучше быть последним рабом на земле, чем первым в загробном рае Элизиуме. — Но... Но ты же мне сказал, что людские смерти от тебя никак не зависят! Неужели никто об этом не знает? — Может быть, и знают, вот только не собираются менять свое ко мне отношение. — Понятно. Как это все-таки грустно... Что еще расскажешь? — Ты, конечно, можешь мне не верить, но знаешь ли ты о том, что твоя мать была моей первой любовью? Она мне очень нравилась, я даже пробовал написать ей стихи, но у меня, правда, ничего не вышло — как оказалось, для поэзии я не рожден. — Ну дела... И что же именно произошло? — А ты сам догадайся! Если твоим отцом стал именно Зевс, а не я, то как ты считаешь, что могло случиться? У всех богинь на Олимпе было развито стадное чувство — если одна втрескалась по самую макушку во всеобщего любимца, то и все остальные поступят точно таким же образом. — И что же получается — у тебя вообще не было девушки? — А как ты думаешь, кому из небожительниц мог понравиться пучеглазый доходяга с синим пламенем на башке?

****

По окончании недельной практики, которая показалась Геркулесу вечностью, он встретился со своими друзьями. — Герк, что с тобой? Ты такой осунувшийся и бледный! — поинтересовался Икар. — Отец решил, что работа шашлычника унизительна для меня, и я все это время работал помощником у его брата. — У Посейдона? У тебя теперь морская болезнь? — Нет. — покачал головой Геркулес и показал вниз. — У другого брата. У него сложнейшая и ужаснейшая работа. Теперь я, кажется, начал понимать, почему у него настолько уехала крыша. Правда, чем я в этом виноват, раз Аид постоянно натравливает на меня чудищ, я не понимаю... Неужели только потому, что я сын Зевса?