Жемчужина

Персей упорхнул мгновенно, как все русалки, а у мальчишки-разносчика вытянулось лицо. — Ого! — он посмотрел на Драко с искренним уважением. — Он поцеловал Вас, сэр! Вот это вы смягчили его сердце! Он отдал вам все самое ценное! Крыльями он расплачивается только за зачатие ребенка. А книги, — малек указал на талмуды, что лежали в его корзине. — Ими он хвастался несколько лет, говорил, что продаст их только достойному. Их нашли у пиратов. Духи моря затопили корабль, уничтожив опасных магов… Да-да, и такое бывает у нас, — парнишка заметил, как у Драко взметнулись брови. — Так вот, на этом судне оказались такие сокровища, что дух захватило! И эти книги… Он постукал пальцем по пузырю, защищающему том от воды. — Муж Персея бился за них с самим потомком Нептуна! Тот хотел забрать книги в храм, чтобы они никому не достались. Но Персей сказал мужу, что бросит его, если он проиграет. А тот слишком любит его, поэтому… — русаленок вздохнул. — Он едва не погиб: матери год его восстанавливали после боя, а Персей все возился с книгами, спасая их и придавая им должный вид: они ведь пострадали от моря. Он всего пару раз проведал мужа — и то, потому что его устыдили. Это так горько… — мальчик вздохнул, глянув в сторону, куда уплыл Персей. Малфой все рассматривал крылья Синих фей. Он слушал мальчика, хоть и не очень внимательно, но сочувствие к мужу Персея в душе шевельнулось. Вот и еще один персонаж, потерявший голову от этого куска льда. И Поттер… Драко наконец про него вспомнил, оторвавшись от созерцания ингредиентов. — А где Поттер? — он начал осматриваться по сторонам. — Куда он пропал? Вдруг мимо Драко будто торнадо пронесся: послышался шум, вода всколыхнулась и вспенилась, рыбы кинулись в стороны. Перед Малфоем вырос огромный русал, даже здоровее Садаха. Его могучее тело окутывали вихревые энергии, темные, словно тучи, а глаза искрились всполохами, похожими на небесные молнии. Он был похож на бога Грозы! Драко так и подумал, и русал поклонился ему. — Благодарю за щедрую похвалу, — произнес он глубоким басом, естественно, слыша мысли. — Я Фокум, муж Персея, о, возлюбленный Высокого гостя. Прости моего супруга за алчность, он не хотел плохого. Я всё исправлю… Русал тут же метнулся за прилавок торгового места Персея и вынырнул оттуда с бесчувственным Поттером на руках. — Что?! — Драко подпрыгнул на месте, увидев это. — Что это с ним? Куда вы?! — но Фокум моментально исчез.

***

Малфой стал бледным, как мел. — А что случилось? — он растерянно посмотрел на малька. — Куда он его унес? Мальчишка взволнованно смотрел вслед исчезнувшему Фокуму, виновато моргая глазами. — Я должен был предупредить Гарри Поттера, с кем он имеет дело… Простите, сэр, Персей нас заворожил… — парнишка пристроил свою корзину на прилавке ледышки. За товары волноваться не стоило: лавки надежно защищались всевозможной магией. — Не волнуйтесь так. Фокум понес вашего друга в храм. Я провожу вас, плывите за мной… Он двинулся вперед, к счастью, медленно: малек понимал, что даже опытный волшебник, уже не раз спускавшийся на морское дно, не может плавать так резво, как местные. Но Драко все равно пытался спешить, хотя получалось не очень, и тогда парнишка окликнул одну из русалок. — Матушка! — обратился он к ней. — Домчите нас до храма, куда унесли Высокого гостя. Русалка обернулась и вздрогнула. Это была одна из нянек. Вернее, «нянькой» Садах назвал ее для простоты, чтобы передать суть ее дела. По-настоящему, это была матерь-жрица. Среди них встречались и няньки, они действительно возились с мальками, но остальные жрицы заботились обо всех: юнцах, подростках, взрослых и пожилых. Русалки жили в условиях матриархата, жрица была матерью всем и отвечала за целую стаю. Она быстро подплыла к Драко, взволнованно смотря на него (до этого она глядела вслед исчезнувшему Фокуму). — Возлюбленный Героя земли, простить нас, — она положила ладонь на свою мощную грудь (жрицы были крупнее обычных русалок). — Это произойти не намеренно. Матери всё исправить. Она не очень хорошо говорила на человеческом языке, потому что была совсем молодой, к тому же жрицы почти не выходили на сушу — только если нужна была помощь кому-нибудь из подопечных. В основном, они обитали на дне, рядом с храмами, где располагались специальные заводи для мальков. В отличие от обычных русалок, которые получали энергию от волшебников посредством нежного флирта, матери-жрицы наполнялись силой только от храмов. Они были очень сильны, даже сильнее мужчин, в их жилах текла особая магия, но они никогда не сражались, — ни между собой, ни с кем. Зато всегда могли остановить смертоубийство. Мать-жрица могла подставиться под трезубец, остановить своим телом любой поток магии (а иногда и погибнуть от этого, но не дать умереть другому). Она могла удержать руку любого русала, даже самого сильного. Именно так, например, Садах выиграл бой. Позже он рассказал об этом Драко. Из всех соперников после нескольких поединков в итоге остался он и его противник. Они бились на равных, и никто не уступал. Но в какой-то момент Садаху помешала метнувшаяся рядом рыбина. Проплывая мимо, она испугалась сражения и в панике попала в него. Рыба сбила Садаха, и соперник, увидев это, решил нанести коварный удар, — от злости, что не мог победить. Он хотел убить, но мать-жрица остановила его, схватив за запястье и удержав его руку. Она отдала победу Садаху, и никто не посмел ей перечить: ведь соперник был наказан за подлость, к счастью, несостоявшуюся. Побежденный взвыл от боли и гнева, но ему пришлось смириться, и мать потащила его в храм для наставления. Позже он принес Садаху свои извинения, они обнялись, забыв о случившемся, и сегодня на празднике этот парень сопровождает двух волшебниц, которые совсем забаловали его ласками и поцелуями. Он полностью счастлив — Силы Морей, как всегда, оказались мудры. А сейчас мать-жрица извинялась за всех, ибо Высокий гость был бессовестно обесточен. Но его жизни ничего не угрожает. Времени до праздника много, и Герой земли даже не заметит того, что случилось, сохранив лишь приятные воспоминания о флирте с самым красивым русалом местной стаи. Здесь Драко попытался не закатить глаза, вспомнив белобрысого вертихвоста, но крылья Синих фей все-таки здорово смягчили его сердце: Персей уже не так его раздражал. А главное, Малфой понял, что ничего ужасного не случилось, Поттер будет как новенький уже через полчаса. После этих слов мать-жрица подхватила Драко и его маленького провожатого под грудь, прижала их к себе с двух боков и с потрясающей скоростью переместила их к храму. У Малфоя даже дух захватило, как на магловских каруселях, на которых он когда-то катался. Правда, потом его вырвало, и маме пришлось незаметно применить волшебство. Но все равно Драко снова и снова приходил в тот парк и получал небывалое удовольствие (уже с противорвотным). Это было еще до поступления в Хогвартс. Вот и сейчас Малфой испытал подобный полет, и, кстати, его опять затошнило, но стоило матери-жрице положить руку ему на желудок, все сразу прошло. Она снова поклонилась ему, опять попросила прощения и указала дорогу к храму. Драко с мальком поплыли в нужную сторону.

***

Храм представлял собой круг высоких камней с ярким свечением внутри. Войти — или вплыть в него можно было с любой стороны. Малек и Драко поплыли туда, где заметили двух русалок, переговаривающихся между собой. Вернее, одна отчитывала… а другой смиренно внимал. Это была еще одна матерь-жрица, а напротив нее, понурив голову, стоял (если так можно выразиться) Садах: он, как все русалки, помогал себе хвостом держать вертикальное положение. И похоже, ему доставалось. — Куда ты смотрел, Садахбия, — сердилась русалка, — когда твой подопечный, наш Высокий гость затеял игры с потомком сирены? Где ты был? Или Персея не знаешь? Хорошо, что он воспитан в новых традициях, а то мог бы убить Героя земли. И так выпил всю его душу, — она погрозила пальцем. — Садахбия! Призрака опекают несколько матерей — с ним ничего не случится. Не за ним ты должен смотреть. Вот твои дети, — она указала на вход в храм, имея ввиду, видимо, Поттера, а потом ткнула рукой в сторону Драко. — Не заставляй мать-жрицу, судившую твой поединок, пожалеть о том, что она отдала победу тебе. — Я виноват, матушка, — смиренно ответил Садах. — Вот именно, — та покивала, затем взглянула на Драко. Эта русалка была уже в возрасте — не старуха, но очень зрелая. Подводные жители не скрывали свои года, даже с помощью метаморфии. Считалось, что чем старше, тем мудрее, и незачем это прятать. А уж матери-жрицы даже свой истинный облик могли не менять. Но тут, на празднике, этого требовал этикет: все должны были походить на людей. Малфой не удивился бы, если б узнал, что перед ним Высшая жрица. На извинения она время не тратила, а сразу перешла к делу: — Отведи его в храм, Садахбия, — кивнула она на Драко. — Он совсем обессилел. Слишком пытливый ум! А Герой слишком беспечный. В оба за ними смотри! Они могут оказаться в опасности, пытаясь исследовать мир. Не отходи от них! — она снова погрозила ему пальцем, и здоровенный, сильный Садах изобразил саму кротость. Мать-жрица кивнула, поняв, что он внял ей, потом попрощалась с Малфоем и ухватила за руку его мальчишку-разносчика. — А ты, мой дружок, купишь кое-что на базаре для храма, — она приобняла его за плечо, и они поплыли в обратную от храма сторону. — Волшебник Сивилл Попрус спустится сегодня на дно. Он принесет зачарованные водоросли, которые испаряются и дают запах в воде. Как в буддийских храмах. Знаешь о них? — парнишка кивнул, и мать похлопала его по плечу. — Молодец. Читал уже? Какой же ты у нас умный. Волшебник Попрус выглядит так… — дальше Малфой не слышал, русалка и мальчик исчезли из поля зрения.

***

Драко думал, что Садаху станет неловко из-за того, что его застали в такой неприятный момент. Однако он ничуть не смутился и улыбнулся Малфою, как ни в чем не бывало. — Как дела, юный исследователь? — подплыл он ближе. — Говорят, Персей отдал тебе целое состояние. И даже поцеловал тебя. Энергии Героя земли смягчили его холодное сердце. Надеюсь, он станет добрее и к мужу тоже. Малфой заозирался по сторонам. — А где Фокум? — Он уже в объятьях Персея, — улыбнулся Садах. — Говорят, у них будет дочь. Малфой не переставал удивляться скорости распространения информации в этом мире. Им уже и будущее известно? — Как ты узнал? — Жрицы-прорицательницы предсказали, — ответил Садах. — А русалки всем «раструбили». Так ведь у вас говорят? Стоит одной кинуть клич на нашем русалочьем языке, и все уже знают. — А что Поттер лечится в храме, тоже все знают? — не преминул пустить шпильку Малфой. — Увы, — русал опустил голову. — Поэтому никто не показывается, потому что стыдно всей стае. Смиренно прошу извинить меня. И всю нашу стаю тоже. Малфой вздохнул. Он испугался за Поттера — сам от себя не ожидал. В груди до сих пор зудело неприятное чувство, хотя все обошлось. Впрочем, Герой сам виноват. Во всем надо знать меру, а не растекаться, словно желе, при виде смазливой мордашки. Драко отвернулся, нахмурившись, и заметил, что Садах наблюдает за ним и улыбается. Опять слушает мысли. От русалок даже окклюменцией не закрыться, а уж без волшебной палочки и подавно. Драко решил сменить тему. — А что, Персей правда настолько опасен? — Опасен, — Садах покивал. — Он по сути сирена. Они живут отдельно от нас и продолжают губить людей. В основном, «маглов». Волшебники от них защищаются. Сирены — сильные метаморфы, и ворожба их смертельна. Они поют и завораживают на расстоянии, захватывая души людей с помощью тёмной магии и используют их, чтобы извлечь силу из рода. Поэтому на семью погибшего от песни сирены будто ложится проклятье. Все болеют, их преследуют беды, в итоге они погибают. Мы стараемся с этим бороться. Если сирены оказываются где-то поблизости, нам… — Садах на мгновение запнулся. — Нам приходится их убивать, хотя мы не сторонники подобных подходов. Но они не оставляют нам выбора. Он помолчал. Видимо, убийство собратьев, даже сирен, очень расстраивало обычных русалок. А может, только Садаха. — Персей заплыл к нам, спасаясь от стаи. Многим молодым сиренам претят варварские методы старших. Они сбегают. Сбежал и Персей. Он стремился к знаниям, а не к глупым убийствам. К тому же он понял, что люди, особенно маги, приносят куда больше пользы, если они живые. Он покинул свой клан. Его чуть не убили. Он сильный маг, но за ним гнались десять воинов. Фокум оказался у них на пути и защитил Персея. Сначала бился один, потом кинул клич, и к нему подоспели еще несколько воинов. Он многим делал добро: отдавал силы, приносил редкости с самого тёмного дна — поэтому откликнулись многие. Персея отбили, потом была небольшая война с сиренами, но мы оттеснили их. А Фокум взял Персея в мужья. И пусть он холодный и с виду надменный — что так и есть, конечно — но именно он придумал магические пузыри, в которые мы теперь легко укладываем ингредиенты и продаем волшебникам. На суше эти сосуды превращаются в такое прочное стекло — в особый сплав магии и соленой воды, — что их невозможно разбить. Персей очень хотел сделать для стаи, которая его приютила, что-то полезное. И сделал. Поэтому его приняли, он нам теперь как родной. Но замашки сирены у него, увы, остались. Малфой раздраженно вздохнул. — Поттер, конечно, не мог ограничится обычной русалкой. Ему подавай сирену. А почему бы сразу не Нептуна? Садах рассмеялся, услышав эти слова. У него оказался очень приятный смех. — Ты так забавно ревнуешь. Гарри Поттер действительно слишком очаровался Персеем. Как ты думаешь, почему? — Потому что дурак, — буркнул Драко. Садаху снова стало смешно. — Ты милый, — он покачал головой. — Персей напоминает тебя. — Еще чего! — Драко сверкнул глазами. — Я вовсе не похож на него. — Нет, — Садах осторожно потрогал белые волосы Малфоя, его улыбка стала нежнее. — Ты светленький — это такая редкость. Персей тоже такой. У вас обоих светлые глаза и очень красивые. — У него — некрасивые, — Малфой снова нахмурился. — На вкус, — тактично ответил русал. — Но у тебя они настоящие, а не созданы магией — в этом твой выигрыш. — Выигрыш в чем? — В любви, конечно, — Садах приобнял Драко за талию, пока тот негодующе качал головой. — Нам пора в храм. Тебе — пополнить силы, мне — быть рядом с тобой. Поплыли. Посмотришь на своего друга, — и Малфоя потянули ко входу в святилище.

***

Внутри храм представлял собой неравномерный, ступенчатый амфитеатр, густо поросший водорослями, в центре которого и располагался источник энергии. Оттуда бил яркий магический свет, — в нем Малфой и увидел Поттера, дремлющего в состоянии левитации. Волны энергии мягко покачивали его, Гарри выглядел умиротворенным и счастливым. Вокруг источника по кругу медленно плавали три матери-жрицы, — видимо, проводя ритуал. Яркий свет то и дело вспыхивал искорками, от чего Гарри слегка вздрагивал и улыбался во сне. Что ж, хвала Мерлину. Догулялся, красавчик… Источник энергии был настоящей святыней. Окунаться в него могли только матери, чтобы набраться сил, которые они потом тратили на присмотр за стаей. Иногда туда помещали слабых или больных для исцеления или отхода в Лоно Морей, если лечение было невозможным, а избавление от мучений необходимо. Людей помещали в источник крайне редко и только в особых случаях. Так произошло и с Поттером. Садах объяснил, что Гарри и так восстановился бы за счет силы моря, но на это потребовалось бы два или три дня. До начала праздника Синей луны оставалось всего ничего, а Гарри Поттер — главный гость торжества, ради которого все и затеяно — оказался в таком состоянии. Настоящий скандал, поэтому Гарри сделали исключение и принесли его в храм. Вернее, Фокум принес и умолял о помощи. Он готов был принять любое наказание вместо своего мужа. Матери простили его, а поскольку в таких случаях вину чувствует вся стая, то они немедленно кинулись исправлять досадный промах. Гарри Поттер слишком ценен, к тому же он совсем не жалеет энергии. Его щедрость не знает границ. Садах был уверен, что восполненную энергию Герой тут же снова раздаст. Но она, пройдя через его душу, будет уже другой — той, что дает русалкам развитие.

***

— А почему стыдно всей стае? — Малфой поудобней утроился на одном из выступов храма, поближе к Поттеру, протиснувшись в гущу водорослей. Такое положение позволяло полностью расслабиться и не всплывать — водоросли удерживали тело. — У нас кто виноват, того и наказывают. Этот Персей… — Люди более индивидуальны, — осторожно перебил его Садах. Он тоже расслаблялся рядом с Малфоем, пристроившись в поросли рядом. — Остановить Гарри Поттера мог бы любой, почувствовав, что происходит, даже твой мальчик-разносчик. Но Персей пел. Люди не слышали, а бдительность русалок он усыпил. Это и есть замашки сирены. А ведь точно! Драко еще показалось, что когда Персей увидел Поттера, всё вокруг вдруг изменилось. Стало, будто во сне. Малфой только сейчас это вспомнил. Но лично его отвлекала злость и то, что он все-таки человек. А вот русалки… Садах сказал, что песня Персея усыпила их бдительность: они будто не замечали, что происходит рядом. Почувствовать морок мог только провожатый, поскольку всё его внимание должно было быть сосредоточено на подопечных. И еще мальчик-разносчик. Но он ребенок, недавно сам колыбельные слушал, да и не силен он во взрослых играх, хотя уже мечтает о них. А вот старших русалок песня сирены должна была насторожить, но все слишком расслабились. А поскольку Персей злого не замышлял, у него все получилось. Он просто хотел, чтобы ему не мешали. Капельку жизни он Гарри оставил, и, наверняка, сейчас гордился собой. Фокум, конечно, его отчитал, но, скорее всего, тут же и пожалел, стоило строптивцу пустить слезу. И все же Садах понимал, что главный виновник — он сам. Но его увлекли чувства, а это поощряется в стае. Русалки не только берут энергию от людей, но еще учатся у них любить и испытывать страсть. Они осваивают эти эмоции интуитивно, надеясь, что подобные чувства, если ими можно будет равноценно обмениваться с людьми, помогут плодить полукровок — русалок с истинным человеческим обликом. Таким существам придется тратить энергию лишь на преобразование хвоста в ноги, а это огромная экономия. Поэтому Садаха простили за то, что он оставил своих подопечных, ответив зову сердца. Тем более все обошлось. А вот это уже интересно. Драко поглядел на красавца-русала: тот, лежа на выступе, окутанный водорослями, мечтательно смотрел в верхнюю толщу воды, освещаемую сиянием храма. Алое свечение его оранжевых радужек и всего тела казалось, усилилось. Его начали обвивать красноватые вихревые потоки, подобные потокам Фокума. Уж не проявление ли это любви? — А чувства к кому? — Малфой вспомнил слова матери-жрицы. — К тому белому призраку? — Да, — ответил Садах. — Энергии Гарри Поттера так вдохновили меня, а счастье Призрака настолько тронуло сердце, что я испытал то, что у людей называют влюбленностью. Я сразу начал скучать, на сердце становилось томительно, и я понял, что если не увижу его хотя бы мгновение, то не смогу жить. — Ого, — Драко даже привстал. — Да это любовь, а не влюбленность. Совсем уж серьезно… — Правда? — Садах улыбнулся, взглянув на Малфоя, и тому показалось, что русал стал еще красивее. — Тогда я вообще счастливчик. Жаль только, — он глубоко вздохнул. — Жаль, что пока я смотрел на своего возлюбленного, чтобы утешить душу, моего подопечного принесли в храм на руках. Драко прыснул на эти слова. — С Поттером постоянно такое случается, — он снова поудобнее улегся на выступе. — Удивляться не стоит. Это же Поттер… Малфой тоже уставился в верхнюю толщу воды, озаряемую храмовым светом, и если бы он мог видеть себя со стороны, то заметил бы, что его глаза заискрились не меньше, улыбка казалась точно такой же счастливой, как у его провожатого, а вокруг тела начал тихонько кружиться тонкий розовый дым.