Почему крыса бежит за флейтистом?

У Гэвина Рида с психикой все хорошо, отлично все просто: она непоколебима, устойчива, ничто не может нанести по ней удар, и… — Убью нахер, пластика огрызок! Где-то неподалеку отчетливо хихикает Тина, тут же делающая вид, что вообще никаких звуков не издавала. Рид в бешенстве сверлит ее взглядом, потом поворачивается всем телом в сторону RK900, помаргивающему диодом. — Пристрелю, — устало говорит он, нашаривая табельное. — Вот, блядь, сейчас просто пущу тебе пулю куда-нибудь промеж гляделок. — Детектив… — Или себе, — тем же тоном продолжает Рид, высвобождая пистолет из кобуры. — Детектив Рид! — это уже Коннор возмущается. На безопасном, кстати, расстоянии, возмущается. И правильно. Уворачиваться от выстрелов — это вам не про сбалансированность питания нудеть, тут нужна сноровка, расчет и уверенность, что успеешь шарахнуться. Гэвин Рид — отличник стрельбы, гордость полицейского тира и краса всех соревнований по стрельбе меж отделами. Коннор, хоть и машина, но все-таки не быстрее пули. А добраться и отнять оружие он уже не успеет. — По моим расчетам, данный подарок должен был способствовать налаживанию отношений между вами и мной, — тут же сознается RK900. — Цвет и фактура… Рид скрипит зубами, потом еще и шипит, как взбесившийся кот, потому что напарник, продолжая повествовать про оптимальность размера и цвета, напрямую зависящие от того, сколько раз у Гэвина Рида за день глаз дернулся, перехватывает его за запястье и не дает пошевелить рукой. А потом забирает оружие. — Да ладно тебе, Гэвин, он же просто пытается наладить с тобой отношения, — вступается за RK900 Тина. Гэвин косится на огромного ядовито-розового плюшевого паука, растопырившегося всеми своими лапами на весь стол, и усиленно напрягает весь запас полицейской смекалки, детективного чутья и профессионального умения сопоставлять факты, чтобы понять, каким же хером этот подарок должен наладить отношения между человеком и его напарником-андроидом. Запас напрягается и лопается, как мыльный пузырь, оставляя в голове звенящую пустоту. — Отношения, — повторяет он, криво ухмыляясь. — Наладить. А кто вообще тебе сказал, внебрачный сын кофеварки и пылесоса, что у нас с тобой есть отношения? Если я пару раз посмотрел на твою задницу, это исключительно из интереса, как бы ее тебе отстрелить, чтобы прокатило за несчастный случай на задании. Кажется, спизданул Рид что-то не то вообще, судя по тому, как округляются глаза Тины. Ничего, ему простительно, он уже сорок восемь часов на ногах, спал пару часов в курилке, прислонившись спиной к стене; в голове у него вакуум, засосавший в себя все мысли. А, да, еще у Рида теперь есть огромный плюшевый розовый паук, которого подсунули на стол, пока детектив ходил отлить. — Теперь ваш интерес к данной части меня объяснен, — невозмутимо сообщает RK900. — Признаться, я был уверен, что это свидетельствует о вашем сексуальном интересе ко мне. Рид выдает пару смешков. Если чертова пластиковая кукла надеялась его смутить, то это она просчиталась. Погрешность в расчетах. Сбой в программах. У Рида слишком толстая броня из цинизма, мудачизма и сволочизма, наращиваемая с ранней юности. Так что подобные шуточки он любит и поддерживает. Не в свой адрес, конечно, но если и в свой, то чем ответить, всегда находит. — Сексуальный интерес я проявляю обычно к живым людям, — сообщает он, осклабившись. — Желательно, чтобы они при этом еще были вменяемы, могли выразить осознанное согласие и в постели не лежали, как пластиковое бревно. — Моя вменяемость… — К живым, — повторяет Рид. — Людям. Ты не подпадаешь ни под одно из этих определений. RK900, аккуратно вложив пистолет обратно в кобуру Рида, подходит к Коннору и смотрит на него. Судя по свистопляске диодов у обоих андроидов, они там сейчас проводят блиц-совещание на тему «Каким способом умертвить детектива Гэвина Рида», причем RK900 настаивает на откручивании ему головы по ходу часовой стрелки, а Коннор требует просто дать Риду прикусить язык — отравится собственным ядом и подохнет за столом в корчах. — И что будешь делать с подарком? — негромко спрашивает Тина, подойдя поближе. — Понятия не имею, — Рид берет паука за лапы и перекладывает на колени, принимаясь рассеянно поглаживать. — Лучше бы кофе принес…  — повышает он голос в сторону RK900. — Переизбыток кофеина вредит вашему здоровью, — моментально заводится Коннор, которому явно скучно без пилежки какого-нибудь человека на тему здорового образа жизни. Рид скалится. — Переизбыток свинца тебя тоже не витани… витамизи… тьфу, блядь, короче, вреден. Намек ясен? Коннор вздыхает так укоризненно, что отсутствующая совесть Рида… отсутствует и себя никак не проявляет. — Так вам понравился подарок, детектив?  — Он охуителен, — Рид подпускает в голос сарказма. — Я теперь с ним спать буду, на работу ездить и на все задержания с собой брать. Он будет моим новым напарником, и что ты, блядь, делаешь с моим подарком? RK900 забирает игрушку и методично отрывает одну за другой лапы пауку, не прекращая при этом мило улыбаться. — Звоните в «Киберлайф», у меня андроид свихнулся! — Я не свихнулся, — поясняет RK900. — Я просто наглядно показываю, что случится с любым кандидатом на место вашего напарника. — А теперь чини моего нового друга! — требует Рид. Сорок восемь часов с кратким перерывом на двухчасовой сон, который сделал только хуже — это вообще все объясняет. И то, что он не удивляется поведению напарника. И то, что испытывает жалость к бедному пауку без половины конечностей. Что движет РК900, который аккуратно собирает паука и его лапы и идет искать нитку и иголку — Рид даже знать не хочет. И его снова накрывает. Разгон с нуля до ста процентов злости — считанные секунды. Всплеск работоспособности выходит на пиковое значение. — Брось животное! Разверни мне фотографии… — Вам следует отдохнуть, детектив, продуктивность вашей работы снижается слишком быстро. — Разверни мне эти гребаные фотографии! — срывается на крик Рид. — Немедленно! РК900 передает паука и его лапы Тине, которая садится за стол Коллинза и принимается за починку. Рид трет ладонями лицо. — Детектив, может, поспите хотя бы пару часов? — предлагает Коннор. — Я могу проводить вас в одну из камер. — Прямо сейчас одного из твоих  пластиковых братцев разбирают на куски, но, конечно, я могу поспать, что такого. Подумаешь, вы, две тупые банки, вместо работы дрочили на свою охуенность и упустили преступника, Фаулера ебут без смазки и подготовки, а он потом отыгрывается на нас, — Рид уже не орет, просто шипит. И это пугает сильнее самого изощренного мата на весь участок. — Разверни мне эти ебучие фотографии и убирайся, бесполезный тостер! РК разворачивает на мониторах, выставленных в ряд на сдвинутых столах, фотографии с прошлых мест преступления, Рид смотрит на них, часто моргает. Красная воспаленная кайма вокруг глаз ничуть ему не идет. Кофеин уже не помогает, курить Рид не ходит после того, как едва не стошнило. Еда в детектива тоже не лезет. РК900 прикидывает, насколько близко он окажется к выговору, если просто вырубит Рида. — Что мы ищем? — тихо спрашивает Коннор. — Не вы, а я… Вы уже показали, какие вы незаменимые! Они действительно проштрафились. Вернее, РК900 припустил следом за преступником, пока Рид возился с дверью, за которой держали жертву. В итоге жертва оказалась всего лишь пустой оболочкой андроида, стащенной со свалки; РК900 упустил преступника, а Коннор, который заявил, что выследить по камерам беглеца будет легко, ничего нарыть не смог. Так что Рид вполне справедливо огрызался на напарника, утверждая, что надо было стрелять сразу же, а не играть в бегового страуса. — Подытожим, — вслух говорит Рид. — Парень заманивает к себе андроидов, расчленяет их, неизвестно куда девает тириум, пакует каждую деталь в отдельный пакет, после чего закидывает пакеты в почтовый контейнер, каждый раз разный. Камеры нам ничего не дают, потому что мы заебемся просматривать сотни часов видео на сотнях камер у контейнеров. Он проебался один раз, когда сунул пакет в переполненный контейнер, порвал упаковку, и на тротуар красиво шлепнулась рука. Тогда мы смогли засечь его, но он нас уже ждал и фигурно смылся. От проговаривания вслух, на самом деле, легче не становится, это все просто известные факты. Которые ничего не дают. — Сопротивления жертвы не оказывают, идут за ним, как гамельнские крысы за дудочкой. Следов нет. Отпечатков нет. Как крысы, как гамельнские крысы… — Какой-то вирус, наверняка, — Коннор тоже рассматривает фотографии. — Почему крысы пошли за Крысоловом? — бормочет Рид уже практически в полусне. — Потому что он их зачаровал? — Как крысы… хех… Пластиковые белые крыски… — Рид  клонится в кресле вперед, РК900 подхватывает его, возвращая обратно. — Я отнесу вас поспать, детектив. Это не обсуждается, — строго говорит он. — Вот, я тоже, как крыска, следую за тобой, — не унимается Рид, едва шевеля языком. — Знаешь, почему, жестянка? — Почему, детектив? — терпеливо спрашивает РК900. Рид уже забывает, что спросил, резко меняя тему. — Почему в Рождество пропадает так много детей… Потому что их уносит Санта-Клаус. В этом ответ, — он кое-как разлепляет ресницы, открывает глаза.  — Поэтому крысы пошли… — Крысы следовали за флейтой, потому что Санта-Клаус уносит детей? — РК900 старается следить за ходом мысли напарника. — Нет, убогий ты кусок тупого пластика, — взрывается Рид на последних остатках сил. — Потому что доверяли! Понимаешь? Они все кому-то доверяли, поэтому шли! Он даже умудряется вскочить с кресла и ткнуть РК900 пальцем в грудь. А потом падает, вернее, повисает на руках вовремя среагировавшего напарника. — Точно! — так же внезапно кричит Тина и вскакивает, жестикулируя. — Вот что пытался сказать Рид. Андроиды кому-то доверяли, поэтому уходили с ним. Вот почему нет следов сопротивления, они не понимали, что с ними делают что-то не то, потому что… — она останавливается, морщит лоб и пытается закончить мысль. — Потому что техник, который чинит, не вызывает подозрений до последнего, — заканчивает Коннор. — Нужно проверить все мастерские, — Рид отчаянно трепыхается в объятиях РК900. Ну, это ему кажется, что он весь так храбро выворачивается, на самом деле, конвульсивные подергивания руки и ног детектива больше напоминают поражение током. — Мы все проверим, — заверяет РК900. — Спите, детектив. Рид вырубается, как перегоревшая лампочка, мгновенно и без предупреждения, обмякает. Тина вздрагивает, обеспокоенно глядя на него. — Он просто спит, не волнуйтесь, офицер Чэнь. Кстати, что вы делаете здесь в три часа ночи? Я сверился с вашим графиком, у вас должен быть выходной. — Я побоялась оставить Гэвина в таком состоянии. Такое уже было однажды. Ничем хорошим тогда не закончилось, — Тина проводит пальцем по переносице. — Тогда мы все здорово перепугались. Гэвин провел около полутора суток, глядя в мониторы, вскочил, схватил оружие и кинулся прочь из участка. Тогда он задержал серийного убийцу, вычислив того по пачке сигарет… В процессе задержания слетел с лестницы, распахал себе лицо железным углом, встал и продолжил погоню. — А что вас так напугало? — любопытствует Коннор. — Что Гэвин начисто об этом забыл, — Тина возвращает на место починенного паука. — И что он вышел из здания, весь в крови, с отсутствующим взглядом, таща за собой преступника, а потом утверждал, что последнее его воспоминание — что мы с ним пили кофе. Но это было за сутки до задержания. Так что, когда я увидела, что он отказался от кофе и сунул сигареты в ящик стола, я испугалась, — Тина пожимает плечами. — Я хотела быть рядом, когда он помчится на арест. Чтобы помочь. Чтобы потом не было вопросов, откуда у него на лице столько швов. Коннор кивает, записывая себе в память рассказ Тины, смотрит, как РК900 уносит Рида в сторону камер. — Гэвин хороший детектив, — Тина неловко улыбается. — Со своими недостатками. Карьерист и мудак, не спорю. Но он с первого раза сдал экзамен на детектива. И если ты ему реально понравишься, он всегда прикроет. Я бы уже не работала в полиции, если бы не Гэвин. — Что он сделал? — спрашивает Коннор. — Я ездила тогда с одним из старших патрульных, Скоттом Дарби. Неприятный был человек, очень любил доводить всех новичков. Мы выехали на семейную ссору. Дверь квартиры была не заперта, внутри лежало тело женщины… — Тина поморщилась. — Без ран, не изувеченное. Но меня тошнило, а Дерби говорил, что мое место не в полиции, а в цветочной лавке. И он говорил это таким тоном, знаешь, мягким и участливым, словно поддерживал. А Гэвин как раз пил кофе в кофейне напротив, увидел машину, заинтересовался, подошел. Причем его больше заинтересовала машина, нам тогда выдали новые, он же обожает автомобили, вот его и притянуло. И мы как раз выходили, когда Дерби вот это все говорил. Таким тоном, как липкое желе. — И что сделал детектив Рид? — Пихнул Дерби плечом и потащил меня обратно. Всю дорогу орал, чтобы я собралась, тряс меня за шиворот и опять орал, что хороший полицейский никогда не позволяет себе так расклеиваться. Я кричала, что мне страшно видеть мертвых, а он в ответ орал еще громче: «Мать твою, ты хорошая полицейская, соберись, дура, это просто труп, он тебе ничего не сделает!» — Тина зажимает пальцами нос и пытается спародировать голос Гэвина. — Потом затолкнул меня в квартиру и закрыл дверь. — И что было дальше? — заинтересовался РК900. Тина улыбается. — Я смотрела на мертвую женщину и знала, что Гэвин стоит прямо там, за дверью, что он меня не оставил одну. И страх отступил. Ой, а как же ваше текущее расследование? — Мы можем одновременно разговаривать и просматривать нужные файлы, — поясняет Коннор. — Прямо сейчас я отфильтровываю мастерские, которые не попадают под нужные критерии. Мастерская не должна быть сервисным центром «Киберлайф», при этом не должна быть связана с криминалом. — Почему? — удивляется Тина. — Потому что в таких андроидов разбирают с концами и не рискуют навлекать на себя внимание полиции. Нам нужна маленькая мастерская, возможно, работающая со вторичным рынком компонентов. Корпус был взят со свалки, но тщательно отчищен. Это одна из мастерских, которые занимаются мелким ремонтом, — РК900 просматривает список. — Таким не запрещено брать на свалке старые детали, ремонтировать за свой счет и потом пускать в работу. «Киберлайф» закрывает глаза на подобное. На столе Рида оживает телефон, жужжит и подпрыгивает. РК900 берет его, пробегает глазами по сообщению. — А вот и помощь. Отложенное сообщение в заметках. «Пакет. Ведро. Синяя грязь. Нарисовать солнце. Паутина». Что ж, если теперь все это соединить… — он мигает диодом. — Сокращаю список мастерских, — механическим голосом отвечает Коннор. На мониторе разворачивается карта города, усеивается отметками, меж которыми начинают бежать синие линии. Одновременно с этим на втором мониторе вспыхивают другие отметки, бешено ползут строчки, сливаясь в нечитаемое полотно текста. Тина берет паука. — Отнесу его Гэвину, — говорит она. В одной из камер приглушена подсветка, явно не обошлось без вмешательства отдельно взятого андроида, остальным задержанным такого удобства не полагается. Рид спит, вытянувшись на койке, укрытый своей курткой. Тина аккуратно подсовывает паука ему под голову. Огромная розовая плюшевая подушка заставляет Рида тихо вздохнуть и пошевелиться. Однако проснуться он уже не может. Тина поправляет куртку, потом косится на полоску фитнес-браслета на запястье Гэвина. Действительно, почему бы и не поспать в камере, когда все жизненные показатели висят где-то на фоне у андроида, который в любое время и температуру вокруг повысит, и свет приглушит. Фаулер все не может выбить полноценное финансирование, чтобы оборудовать нормальную комнату отдыха, где подчиненным удастся вздремнуть. Диванчик, на котором приятно посидеть в обеденный перерыв, при попытке на нем поспать больше часа убивает любой позвоночник вернее удара арматурой. Пара раскладных коек тоже забракована андроидами. Так что самым пригодным для отдыха лежбищем признаны именно камеры предварительного заключения. Тина выходит, смотрит на планшет у двери, затем, поддавшись порыву, вбивает данные. Имя — Гэвин Рид. Задержан на сутки. Вменяется покушение на жизнь офицера полиции (трудоголизм). — Вы можете занять соседнюю камеру, офицер Чэнь, — тихо предлагает Коннор. Тина отрицательно качает головой. — Думаю, я вызову такси до дома. Гэвин теперь в надежных руках. Как продвинулось расследование? — Мы сократили список до трех круглосуточных мастерских. Прямо сейчас отправляемся осматривать их, — Коннор улыбается, — обещаю, что не будем врываться в участок, истекая тириумом и таща за собой преступника, хотя мы с РК900 тоже функционируем без перерыва уже двое суток. Тина оборачивается на спящего Рида, успевшего перевернуться на  бок и обнять паука, смеется и набирает на телефоне номер такси. — Пожалуй, завтра я прихвачу из дома беруши. Гэвин наверняка будет чертовски зол, что задержание провели без него. — Если он вспомнит, — РК900 подходит к камере и смотрит внутрь. — Если он вспомнит, — соглашается Тина. — Что ты делаешь? РК900 заглядывает в ее телефон. — Запоминаю данные такси. Тина очень хочет сказать, что не стоит так сильно ее опекать, но потом ловит брошенный в сторону Рида взгляд и кивает. Да, наверное, это нормально — позаботиться о подруге своего напарника. Тот, конечно, об этом не узнает и не оценит. — Кстати, сколько там раз он таращится на твою задницу за смену? — От сорока семи до шестидесяти трех, — моментально отвечает РК900. — Это точно неслучайно, — уверяет его Тина. — Кстати, один занятный факт, о котором ты точно не узнаешь из официального досье. Рид бисексуален, — она манит к себе РК900, и когда тот сгибается, подставляя ухо, шепчет, — но я не припоминаю ни одного его романа с женщиной. И уходит, улыбаясь. Ночь встречает прохладой и еле видным огоньком такси. Тина садится в салон, пристегивается и смотрит, как из участка выходят две фигуры в светлом. И посмеивается, представляя, как завтра будет издеваться над Гэвином, показывая фотографию, на которой он спит, сладко обнимая розовый плюш.