цунами

игорь отмокал в ванной, раздумывая о том, что в его случае любовь и впрямь живёт три года. видать, больше из себя гром выжать не может. ему было двенадцать, когда он вступил в свои первые, несерьёзные и по-детски наивные отношения с красивой соседкой по парте дашенькой, а потом, когда им было по пятнадцать, дашенька бросила его, сказав, что больше не любит. потом много кто был, кого игорь, наверное, не любил, потому что надолго они не задерживались. а потом, в семнадцать, он встретил юльку. эффектную такую, до чертиков желанную и спустя долгие ухаживания отдавшуюся. но пчёлкину действительно было приятнее добиваться, чем делить быт. она хорошая хозяйка, любящая и верная партнёрша, только игорю что-то будто мешало, чего-то не хватало. возможно, дело в том, что жить вместе они начали, не провстречавшись и года, а потом, когда обоим вот-вот должно было быть девятнадцать, юля забеременела. звучит сумбурно и слишком быстро, но на деле так и было, юношеский максимализм и жажда жизни сыграли с ними злые шутки. они хотели жить быстро и на всю катушку — так и вышло. после новостей о беременности продолжали жить вместе, игорь пообещал как нибудь выкарабкаться, поднять всех троих на ноги. оказалось, что четверых поднимать и ставить придётся — на втором скрининге узи показало, что на долю гром-пчёлкиных выпало счастье стать родителями разнополых двойняшек. игорь всегда был рядом. всю беременность, вплоть до рождения детей, юля знатно на нем отыгрывалась за любую мелочь, будь то появившийся целлюлит, ночные пинки или постоянный токсикоз, огромный живот, боли в спине или отсутствие подходящих вещей в гардеробе. ссориться могли по пустякам, из-за чего игорь вскипал, подобно вулкану, но остывал также быстро, сам перед юлей всегда извиняясь. беременность протекала отлично, к шести месяцам пчёлкина взяла академ на журфаке, потому что теперь прятать живот стало невозможно, да и не хотела она, гордо ходила немного косой походкой по магазинам, гуляла, обследовалась в больнице и, кстати, работала из дома, потому что понимала, как грому тяжело, помимо финансовых трудностей ещё и она его неосознанно пилила, особенно за имена будущих детей. срок подходил, а с именами они так и не определились до конца. вечерами, подставляя руки под выпирающие конечности начинающих каратистов ещё в утробе, перебирали различные варианты, и, слава богу, остановились на мироне и марьяне. новомодное имя мирон очень нравилось юле, которая хотела назвать ребенка необычно, а марьяна запала в душу игорю, потому что грому казалось оно очень красивым, а что лично для него добавляло шарма — старорусские корни и хорошее значение. вообще, просмотрев не одну книгу со значениями разных имён, сошлись именно на этих, сами как то пришли и тут же устаканились, привыкли с первого раза. да, о финансовых трудностях, которых было не избежать и вставал лишь вопрос времени, когда он перевернется острым ребром: пчёлкина в совершенстве знает английский язык, а потому вплоть до родов занималась тем, что переводила статьи, интервью и прочее для одного известного журнала и получала достойную оплату. и все у них было хорошо, даже юлькины роды прошли достаточно легко и восстановление шло быстро. а потом понеслась. хотели быстрой жизни? получили. уход за двумя крикливыми младенцами отнимали все силы молодых родителей, хоть и приходили прокопенко вдвоём, чтобы понянчить двух очаровательных карапузов, всячески помогали, но под конец дня родители оставались разряженными в хлам. и вот так пошёл третий год их отношений.. игорь не бежал от рутины, ни в коем случае от детей и от юли, с виду все было хорошо, мироша и марьяша росли здоровыми и крепкими детишками, мирон становился как папа: решительным и волевым, а марьяна любопытной и настойчивой, похожей на юлю. вот только проклятие игоря снова сработало: юля разлюбила, сказала, что чувствует теперь к игорю лишь крепкую дружбу, говорила много, мол, дети их связали теперь навсегда, признавалась, что теперь и не знает, что делать, ведь любовь её испарилась, осталось лишь партнёрство и родительство, но сейчас с громом она расставаться не хочет. и игорь понимал, что тяжело всё это. остаться одной с двумя детьми в двадцать лет.. поэтому спали на разных койках, хоть и жили в официальном браке, ухаживали за детьми и старались освоиться в этом жестоком, прогрессирующем мире. перед глазами несутся тучи воспоминаний из всевозможной родительской рутины: первые детские навыки, всевозможные мелочи в виде ночей недосыпа, все эти пелёнки-распашонки, болезни, первые зубы и, казалось, бесконечные капризы. и вот игорь выуживает одно из самых ключевых: близнецам уже семь лет, юлька съехала от них полгода как, с развода и то год уже прошел, и они привыкают к их уже постоянному укладу жизни. тогда, в его молодые и здоровые двадцать шесть лет совмещать график неделя-за-неделю со своей работой было сложно. слава богу, тётя лена помогала, иногда забирала малых со школы, оставалась с ними ночевать, пока гром ловил каких нибудь преступников. а фёдор иванович закрывал глаза на опоздания игоря, когда наступала его очередь брать больничный, который игорь и не оформлял даже, утром, часов до одиннадцати-двенадцати, сидел с детьми игорь, а потом обязательно приходила тётя лена, её, вроде как, гром даже не просил, но с женой фёдора иваныча спорить было сложно априори. она и юльке помогала с радостью, она была просто очарована марьянкой и мирошкой. так как-то и жили, росли вместе с двойняшками. прошло четыре года, сейчас брат с сестрой пойдут в шестой класс, а игорю с юлей гордый тридцатник. и гром, как самый примерный отец, наслаждался одиночеством от только что ушедших детей. юля живет в соседнем доме, мирон в основном с ней, потому что в том дворе у него больше друзей и с мамой ему нравится больше, ещё репетиторы по языкам у него где то поблизости, а после школы ездить с мамой на интервью ко всяким интересным людям его будоражит больше всего, а марьяше нравится с папой игорем. строить теории, искать информацию о преступниках, есть мороженое на ужин, когда папка перед телевизором отрубается от усталости, и смотреть криминальную россию. сейчас лето, знойный и жаркий август, поэтому дети перебираются с одной квартиры в другую и проводят много времени вместе и с родителями. у юльки появились новые отношения: пишет она как то раз игорю, после вопросов о детях, которые в тот момент разносили квартиру грома догонялками, потому что не поделили сущую мелочь. и гром искренне за неё радуется, юля рассказывает о своём саше, о том, что планирует знакомить с ним детей и игоря в первую очередь, чтобы тот не волновался. а гром и не волнуется вовсе, потому что знает свою пчёлкину, что ей палец в рот не клади и сама за себя постоит, что детей выберет заместо новой любви и всё такое. если игорь сомневается в том, насколько хороший он отец для этих ребят, то в юльке, как в матери — ни на капельку. да, может они оба в чём то и неправы, но это как то первый их раз в родительстве. сейчас, может, у мирона с марьяной и появится брат или сестра, но это и то вообще не факт, им бы с этими справиться и поднять их как то. вода в ванной остыла и игорь нехотя вылезает из своего купола спокойствия и умиротворения, капая крупными каплями с голого тела прямо на пол. кстати, в связи с жизнью сначала с юлькой, а потом с дочкой, пришлось внести изменения в холостяцкую квартиру: отделить кухню и ванную, максимально организовать пространство в квартире, сделать маломальский ремонт, не нарушая громовской наследственной идиллии и много всяких мелочей. но марьяна не жаловала абсолютный порядок, хотя для неё все лежало на своих местах, поэтому игорь постоянно находит яркие резиночки в самых неожиданных местах, блёстки и стразы на своей одежде, и все такое, что может точно сказать о девчушке, живущей в его квартире. начиная от цветочных духов, которыми марьяна щедро брызгается перед выходом и вьющихся длинных волос на футболках игоря, заканчивая заколочками, ягодными жвачками в карманах куртки, её постоянным нахождением в участке после школы и вечными звонками из разряда "папа, твои рабочие часы уже отработаны, а мои уроки сделаны, когда мы будем кино смотреть?" — гром мчался домой сразу же после завершения вызова. игорь очень боялся быть похожим на отца. после появления детей, юльки и даже сани в его жизни, максимум времени он отдавал их необычной семье. да, кстати о сане. нормальный мужик, хороший, понял сразу, что в жизни юли не будет единственным никогда, что всегда там будет как минимум мирон и как максимум игорь. саша и игорь пытались как то уживаться, а юлька для этого устраивала им максимальный совместный досуг: они приезжали на дачу к федору ивановичу, ходили вместе гулять в парки с детьми, и просто периодически ходили друг к другу в гости. за месяца три-четыре привыкли и теперь совместный ужин раз в две недели их новая семейная традиция. гром видел, что сашка от пчёлкиной без ума, от детей в восторге и самого игоря товарищем считает, поэтому сашка вершинин в семью гром-прокопенко‐пчёлкиных принят был радушно. игорь неспешно одевается, смотрится в запотевшее зеркало и ерошит отросшие волосы, которые перестали быть жёсткими и теперь смешно кудрявились после влажности. при выходе из ванной комнаты он запинается об подушки, которыми до этого дралась двойня несносных гиперактивных детей. приходится убирать весь беспорядок из подушек и пледов, которые были использованы для строительства шалаша, стульев и зонтов, косметики марьяны и одежды её и мирона. — а у мамы всё убирают сами, злодеи. коне-ечно, это же папка, все сам сделает. порадовало только то, что в комнате дочери был порядок, поэтому, с чувством выполненного долга, гром падает на диван, хватая телефон. сенсорный, подаренный на двадцать восьмой день рождения юлей и детьми. выбирали втроём, как сказал мирон, он даже сам защитное стекло приклеивал. за мирошку гордость у игоря берёт. славного пацана воспитали, доброго и отзывчивого, зато упёртого, как гром и пчёлкина вместе взятые. он и помочь, он и защитить — на семейном застолье всегда вспоминают истории, где он за марьяшку такие тумаки раздавал соседским мальчишкам, что до сих пор боятся. мирон краснеет, марьяна делает вид, что она вообще мимо проходила. итак, на телефон грома сыплется куча сообщений из семейного чата, куда недавно и санька добавили. "мам, пап, а на первое сентября мы как фоткаться будем, как типичная семья или сашу тоже позовём?" — "марь, ты дура, мы и с сашей типичная семья" — "мирон! так с сестрой разве можно? приеду с работы, вам лучше прятаться. вы у саши вообще спрашивали, пойдёт он с вами или нет" — "конечно спрашивали, мам. марька говорит, что хочет фотку со всеми родителями" — "пап, а ты один придёшь?" — "к чему вопросы? один, с кем ещё? тётю лену привести, чтобы максимальный сбор вас пришёл в школу сдавать?" "марька дурында, папа сигма и одинокий волк" — "ауф, брат, воистину" — игорь закрывает глаза и тяжело вздыхает, откладывая телефон. стоило юльке завести новые отношения, как дети дружно повисли на его шее с шутками о мачехе и шведской их семье. игорь любить больше не хочет. его отношения заканчиваются быстро и с особой болью, а переживать все эти муки любовные взрослому мужику с опасной работой как то не солидно. телефон рядом заорал мелодией звонка прямо в ухо. схватив мобильный, игорь увидел контакт "прокопенко" и прекрасно понял, что выходной его окончен. игорь смахивает зелёную кнопку вправо и прижимает гаджет к уху, хрипло говоря шуточное "на связи". — игорёк, тут без тебя никак, выходи на работу, а? а я тебе премией запишу.. ничего он не записывал, это всегда говорится так, для пафосности и для того, чтобы вызвать желание поработать. у игоря оно всегда в кармане. в кармане кожанки вместе со скомканными чеками, мелочью и вишнёвым эклипсом в потрёпанной пачке в количестве три штуки. о, в левом даже конфискат марькин остался — маленькие розовые наушники в кейсе, которые юная леди хотела протащить в школу. придя в участок, становится ещё более не ясно, что происходит. половины отдела нет, другая половина носится лихорадочно, а у стеночки терпеливо выстроились пять человек из собр. гром прямой наводкой идёт в кабинет начальника и уже там узнаёт о нападении на торговый центр вооружёнными людьми со взятием заложников в размере плюс-минус трёхсот заложников. охранников уже постреляли, неизвестно, живы ли все заявленные до сих пор. прокопенко выводит игоря к стоящим без дела собровцам и кратко разъясняет задачи, попутно представляя грома как главного по операции. игорь поднимает глаза, скучающе рассматривая стоящих мужчин, но так и не доходит до конца. прямо напротив него, судя по шеврону волков о.д., вцепился своими невозможными серыми глазами в игоря и заставил также рассматривать себя самого. стояли как придурки минуты две, пока прокопенко инструктаж не закончил. игорь махнул головой, нахмурился и направился к машине, которая должна была его группу довезти до места. на игоря водрузили бронежилет, от которого он несколько раз отказывался, но сдался, всучили табельное, рацию со связью с остальными членами группы и другими в здании, отправили в паре с волковым о.д., напичканным всякими инструментами для обезвреживания заминированных пространств. страшно не было ни капли, он таких страхов в детстве и по работе повидал, что чокнутые с автоматами и взрывчаткой из подручных средств несильно то и пугают. и, на удивление игоря, бояться стоило, потому что освобождая очередных заложников торгового центра от висящих над входом и по углам самодельных бомб, гром такую хлопушку схватил сам. неверный шаг, задетые провода и тихий мат — отсчёт на механизме противно запищал, напоминая тиканье часов. на таймере показались цифры "4:45" и отсчитывались в обратном порядке. игорь шикнул на волкова, чтобы не акцентировал слишком, вывел людей сначала и передал другой группе. по рации передали, что стрелявших поймали и уже усаживают в машины, что здание проходит последнюю проверку на взрывные устройства и отцепление можно снимать с выходом последней группы. игорь отчитался, что в его квадрате волков обезвредил всё, проверил самолично. у игоря мозг пульсирует в такт писку на таймере. о.д. справился с данным заданием за три минуты и вернулся к нему. гром стоит неподвижно, часто дышит и прогоняет по кругу мысли о детях, что он обязан вернуться сегодня домой, и если нет, то хотя бы передать, что волков о.д. виновен в его смерти. игорь смеётся про себя, что даже подрывников смог первый обнаружить и пару раз приложить двоих, пока третий убежал, а тут неловкое движение и сам жертвой стал. — не ссы, я такие самокрутки с закрытыми глазами режу. — слушай, давай проверять не будем, раскручивай быстрее. — товарищ майор, какой вы нетерпеливый. — волков говорит медленно, не отвлекаясь от работы. — ждёт дома поди кто? — ждут. дети мою зарплату. у тебя получается хоть? — ага, сейчас.. — таймер продолжает пищать, а собровец копаться в проводочках, срезая постепенно один за одним, распутывая. будто время тратит, ну. — волков о. д., херачь все уже, а? волков поднимает насмешливый взгляд и цокает. — товарищ майор, так внимательно слушаете, что даже имени спасителя не знаете? волков олег давидович, приятно познакомиться, игорь константинович. — олег давидович, если спасёте, как обещаете, хоть другом, хоть братом стану. ещё одна развёртка проводов, клацанье ножниц и настойчивый писк прекращается. игорь выдыхает, будто не дышал до этого, матерится шёпотом куда то в тишину и поднимает взгляд, а напротив, опять поедая глазами, волков олег давидович, спасший своими руками. гром жмёт ему руку, благодаря от души, олег только улыбается. — ну что игорь константиныч, отпразднуем ваш второй день рождения? зарплату сегодня вроде не дают, думаю, ваши дети и жена не слишком будут грустить. — согласен, олег давидыч, зарплаты нет. жены-то тоже — сказать хочется. зачем. первоисточник своего желания игорь найти не может. привыкший рассчитывать все на восемьдесят шагов вперёд остановился в ступоре и не понимает, почему перед волковым обязательно нужно отчитаться, почему он вообще становится истуканом, стоит олегу встать напротив? его голова будто белый лист размером с ватман, через которые просачиваются серые живые глаза яркой печатью. а вообще, это все стресс от пойманной хлопушки в здании, решает про себя игорь и к обговоренным восьми часам цепляет с вешалки в коридоре свою кожанку и направляется в бар, что рядом с участком. там, уже заказав первые шоты сидит и ждёт его олег. пунктуальность — его позывной? — здарова, я опоздал? — да, на две минуты, я еле сдерживался, чтобы не выпить два сразу. олег каким то будничным движением подталкивает небольшой стаканчик-стопку с концентрированным алкоголем. — что это? — медузка для знакомства и разогрева, садитесь, майор гром. обещания будем сдерживать. медузка и впрямь для разогрева хорошо пошла. сочетание разных видов ликёра развязало язык и отключило мысли, что позволило игорю не думать слишком усиленно и довериться ситуации. неловкое общение начали с обсуждения задания, с благодарностей, а потом по накатанной из разряда "как я докатился до жизни такой". после первого шота последовало ещё несколько, а после одной истории вплеталась другая, которая останется не расказанной до конца, потому что от олега летят шутки времен динозавров и так по кругу. олег молчаливым не был, но особо не распространялся, в особенности о работе. работа она и в африке работа, заключил гром, особенно у них. такая, что и не поговоришь. нет, за что зацепиться нашли, причём очень быстро, несмотря на то, что знакомы они были несколько часов. что-то незримое, ощущаемое на ментальном уровне, тянуло друг к другу, отчего появлялось доверие, такое необъяснимое и таинственное, природу этого чувства игорь не знал, потому что раньше такого с ним не было. марьяна бы сказала, что олег "комфортик" и они с ним "поймали сейм-вайб", только это не тринадцатилетние подростки, это тридцатилетние мужики с такой огромной ответственностью за себя, других и свою жизнь, с кучей мыслей и приближающимся кризисом среднего возраста. с такими, в конце концов, выворотами в голове, что спеться так легко кажется невозможным. о, ещё занимательны глаза олега. они прожигают дыры, но от них не чувствуешь себя незащищённым, или, ослабевшим, они пробуждают интерес своим пристальным вниманием, этот взгляд хочется держать на себе вечно. и грому просто интересно, к чему это все приведёт. алкоголь пился легко, разговор не находил конца, но, поглядывая на время, в половину одиннадцатого гром сказал, что ему нужно домой. олег спорить и спрашивать не стал, обменялись контактами, договорились спланировать ещё одну такую вылазку, и, дойдя до развилки путей, прощались как то скомканно. игорь, вдобавок, сказанул, мол дети дома ждут, забыв, что они ушли ещё в первой половине дня, а сам с места не шелохнётся. это всё текила, потому что кажется, что эти самые глаза, что испепеляли всё это время, стали похожи на тучное небо скорее, чем серебристый лёд. гром поджал губы, они неловко пожали друг другу руки. — давай, спокойной ночи, надеюсь, на работе больше не встретимся. волков мастерски умеет разряжать обстановку — вот что ещё игорь понял. пара неловких ситуаций была, но одно правильно вставленное олегово слово разогревало энтузиазм и интерес друг к другу с утроенной силой. неловко переминулись, наконец разойдясь по разным сторонам. волков пророк. эта мысль пришла к игорю через неделю, когда, будто нарочно, в участок не раз приходили и уходили с особо сложными заданиями парни из собр или из спецназа, а его волкова не было. но игорь умел развлекаться. развлекаться, как мент: по всяким базам пробивать от своего имени, у начальства спрашивать и наводить справки. он, конечно, уверен был, что найдёт много нового, или что то, что будет отличаться от олеговых россказней, но совсем не той информацией он хотел завладеть. тем же вечером он первый раз позвонил по оставленному номеру. олег принял вызов быстро, будто всю прошедшую неделю не выпускал из рук телефон и ждал звонка от майора полиции. — слушаю, товарищ майор! — олег довольно лыбится, это слышится в голосе, на фоне играет музыка с колонки, судя по качеству звука, а сам волков у плиты, что тоже понятно по звуку шкворчащего масла. остановить поток мысли получается с трудом. — я не знал, что наёмников в собр принимают. — товарищ майор, ну как так то? неделя прошла, а вы уже начинаете хитрить! неправда всё это, я вообще беленький и пушистый, живу по заповедям божьим. — я это, кстати, вообще не сразу откопал, госы подтёрли, да? почему неугоден? — игорь, бред. хочешь что то обо мне узнать — спроси, пожалуйста. не телефонные это всё разговоры. гром гулко сглатывает, потому что спрашивать хочется безостановочно — это и пугает. он не хотел лезть во все это, хотел по-честному, и теперь понял, что с олегом только так и нужно. чтобы глаза в глаза, чтобы от навалившейся информации делить сигарету на двоих, потому что жизнь падкая на чёрные полосы не только у тебя оказывается. и когда это осознание пришло, гром в привычке сбегать от чего-то необъяснимого и непонятного кладёт трубку. через два часа правда отправляет смску с извинениями, но ответа не получает. закрыли тему на этой ноте, а гром больше трогать не стал. в таком темпе проходит ещё одна неделя. может, не полная, игорь не то, чтобы считал. на родину вернулась марьяна, ходила за ним хвостом, и времени на эти мелодрамы попросту не было, ещё и застойные дела раскрывались, стоило грому войти во вкус, чтобы хоть как-то себя отвлечь от навязчивых мыслей. марька все время была в участке, игорь догадывался, что из-за кондиционеров в здании, потому что "мелочь, отстань, скоро я починю твой кондей! -ага, через десять лет!-а ну цыц, сопля, на старших по званию", поэтому весь удар принимал на себя воспалённый мозг грома-старшего, а ещё димка дубин, извечный напарник и сиделка для марьяны и мирона, пока игорь был на заданиях, а дети после школы заходили в отдел, чтобы проверить наличие отца хоть где-нибудь. кстати, липнет слишком сильно марька теперь не к папке, а к молодому напарнику, и игорю, как тому самому папке, это ой как не нравится, нужно будет дома разговаривать, а с тринадцатилетним подростком это вообще стало трудно делаться. становясь отцом, он не готовился к подобным ситуациям. а к чему вообще он готовится, если так посмотреть? поступает новое задание, за которое сразу берётся гром, чтобы отвлечься от ненужных мыслей и отдать долг родине. игорь спешно и немного грубо отправляет дочку домой, а лучше к юле, чтобы меньше переживала, а сам уходит в другую сторону, проследив, что марьяна все таки вышла из участка. и тут фёдор иванович предупреждает о сотрудничестве с иными силами, пока объясняет суть дела. если вкратце, накрыть с поличным наркобарона в его же доме во время приёма кого-то из питерской элиты в целях анонимной сделки с передачей наркотиков. облава, короче, желательно все без спецназа и лишней шумихи. парней то поставят по периметру, только сделать нужно аккуратно. и самый главный момент — игорь будет в паре с одним из спецотряда, как распределил прокопенко. внутри все поджалось и победно заклокотало, игорь рванул вслед за начальником в кабинет, чтобы узнать о партнёре. данильченко р.н. кто это игорю все равно, что с его службой, почему именно он, ему наплевать. — фёдор иваныч, поставьте с волковым, а? — тот паренёк, с которым ты торговый центр очищал? зачем? он вообще выходной сегодня, вроде как. — ну фёдор иваныч, ну.. надо мне, пожалуйста.. и волков реально был выходной. его дёрнули резко, поздно, перед самым выходом на задание, чтобы отказаться он не смог. и вот он, олег давидович, собственной персоной рядом с громом в машине, весь из себя недовольный, то ли из-за украденного выходного, то ли из-за выходки игоря. он пытался олега разговорить, но после трёх неудачных попыток понял, что тот и вправду обижен. приезжают к большому особняку в частном секторе, останавливают в нескольких десятках метров от найденной дыры в системе защиты и высаживают там же. идут молча, косясь друг на друга изредка, игорь ещё и на телефон свой невольно пялится, проверяя каждые пол минуты, но успокаивается, когда видит забавную фотку дочери дома у вентилятора. хоть что то должно быть хорошо. преодолев расстояние, игорь вместе с олегом заходят с выхода у заднего двора, где как раз таки нужно заменить камеры на работающие, и оказываются в здании. в самой большой зале и впрямь происходит продажа наркотиков, прямо как в фильмах с разложенными пакетиками на столе и кучей налички на руках. они сработали чисто, только предугадать то, что под диванной подушкой у миллионера окажется пистолет никто не мог. дуло пистолета оказалось направленным на олега и игорь вовремя его толкнул на пол, схлопотав себе пулевое ранение в бок. со своими скудными знаниями по биологии игорь рассудил, что жизненно-важного из органов ничего не задето, а потому можно спокойно продолжать операцию дальше. волков взял на себя покупателя, держа на прицеле табельного оружия, а игорь, круто поднявшись, выбивает из трясущихся рук мужчины пистолет и скручивает его, ударяя об тот самый стол половиной лица. тут же вовремя подхватывают остальные с подкрепления, сидящего во второй машине здесь же неподалёку и гром выдыхает — справились. к тому времени, как каждый нашёл себе занятие, серая футболка грома пропитывается кровью. волков резво подхватывает грома, доводя до выхода из особняка, и сразу предлагает ехать в больницу, на что игорь резко отказывается от этой идеи и просто просит взять машину и отвезти его домой. олег не препирается, садится за руль и везёт по указаниям грома. толком они не говорили, потому что игорю не до того, а олег слишком сильно переживал, постоянно справляясь о самочувствии и предлагая повернуть в больницу. — олег, не зуди, пуля касательная была. если поможешь обработать и перевязать буду благодарен больше, чем если отвезёшь меня в больницу. игорь понимал, что ему туда нельзя по одной просто причине — будут волноваться, а такой роскоши он себе позволить не мог. через время подъезжают к дому игоря, поднимаются на третий этаж, и олег помогает возиться с ключом в скважине. в квартире темно и тихо, марька видать уснула, пока ждала, а это сыграет этим двоим на руку. олег медицинское дело знает на отлично — ещё один открытый игорем факт. и насчёт раны игорь оказался прав, не такая уж и страшная, почти не больно было. разве что тягостно на душе от того, что от каждого вздоха сквозь зубы от антисептика, олег дул на рану. после наложения какой то заживляющей мази и крепкой повязки, олег помог устроиться на диване. гром от усталости и стресса вырубился почти сразу, искренне поблагодарив пять раз и сказав захлопнуть дверь посильнее перед уходом. и волков, убедившись в том, что игорь уснул, плотнее накрыл его пледом и вправду собирался уходить, если бы не опасно настроенная светлая кудрявая макушка, выглядывающая из дверного проёма. девчонка подросткового возраста в огромной, олег решил, что игоревой, футболке, аккуратно выходила из своей комнаты за углом. — здрасьте, а вы кто? — я олег, будем знакомиться? свет позади неё, в коридоре, зажигается и она несмело, но твёрдо вышагивала на встречу к волкову, протягивая руку. — марьяна игоревна гром. в участке я вас не видела, среди папиных друзей тоже, кто вы? — волков олег давидович, — он пожимает девичью руку, поддерживая негромкое официальное знакомство на фоне сопения игоря. — недавно появившийся друг твоего папы. в участке ты меня не видела, потому что я там не работаю, я из собр. мы вместе с игорем были на задании и его слегка.. — брови марьяны свелись к переносице. в этом жесте волков узнал привычки игоря. — слегка контузило. — я думаю, вы где-то врёте. олег только улыбается, пожимая плечами, а марьяна смягчается и предлагает уйти на кухню, где ставит чайник. волкову отказываться как то неловко, поэтому он сидит на месте под шипящий звук закипания воды и заводит разговор полушёпотом. а марьяна, пользуясь унаследованным от матери обаянием, выводит олега на чистую воду, а тот, не препираясь особо, выкладывает всё, о чём она спросит. когда олег допивает чай время уже к десяти вечера, и он уходит под плавное завершение их разговора и знакомства с марьяной, откуда он узнает про игоря много нового, про мирона, его второго ребёнка, и о самой марьяне. марька закрывает за волковым дверь, пожелав спокойной ночи, после того, как выведала всё, что ей было интересно, и быстрыми шагами уходит в комнату, чтобы разместиться на кровати и позвонить мирону. — это просто космос, все твои ребусы и загадки будут плакать в стороне. — ты о чём? — похоже у папы начинается новый.. как бы сказать.. жизненный этап! — марьяна, что ты принимала? — слух, ща всё расскажу! и рассказала. и накрутила и мирона тоже. начали вдвоём разное расследование, которое, по идее, должно привести к одному результату. мирон использовал доступ к аккаунту матери и оттуда смог выудить те клочки информации, которых не хватало для общей картины. олегу давидовичу был тридцать первый год, не разведен, жены нет, детей тоже, по словам марьяны катит к их отцу, потому что дверь она ему открывает всё чаще и чаще, а тот уже приходит не с пустыми руками, когда забирает отца в бар каждую субботу в восемь часов вечера, приносит что-то сладкое и вкусное, в количестве два штуки. узнал недавно, что мирон коллекционирует машинки хот-вилс, притащил несколько особо редких и дорогущих, марьке её любимые цветные невидимки и заколочки, а ещё олег всегда делится жвачкой, арбузным орбитом. но всё же бывают дни, когда олег приводит отца побитого с огромным синяком на скуле, к которой прижимается пакет замороженных пельменей. такими темпами, они скоро их вместо чипсов и попкорна хавать начнут под кино, игорь уже порывался, останавливали всеми силами. олег тогда сказал, что будет приходить контролировать их варку каждый раз, чтобы такого больше не повторялось. игорь стал будто ещё более яростным, но уже не пытаясь избавиться от мыслей об олеге, а, наоборот, подбадривая себя этими мыслями, мол "вот, олег есть, можно идти квасить рожи безостановочно и себя не жалеть, авось, доведёт до квартиры". олег покорно прикрывает сзади, когда гром и дубин идут без подкрепления в самое пекло. игорю же невдомёк, что таким темпом он и олега, и мирона, и марьку, и юльку до психолога доведёт. а саня во владивосток в командировку уехал, он многое упускает, безусловно, но так бы тоже переживал, потому что юля и дети места себе не находят после очередных громовых выпадов. "мироха, дуй сюда без промедлений" — звонит как-то марька поздно ночью в субботу, заговорщическим громким шёпотом. он собрался за три минуты, постучал через дверь через пять, весь красный и запыхавшийся с вопросом в глазах "что? что на этот раз". он разулся, беспорядочно бросив кеды у порога, а марьяна загадочно повела его на кухню, включив там свет и открывая шкафчик над раковиной. она тычет пальцем в черную кружку, на которой поздравительная надпись "СОБРатья рядом, Волков", а на ручке дата 09.11.20. — это олега кружка, он её после пятой посиделки принёс, потому что задолбался с розовой пить, типа не солидно. — так..? — а теперь посмотри в зал. выгодно получилось, что при первом проходе всей картины в зале видно не было, теперь, когда свет с кухни слабо падал на диван, посреди просторной комнаты, было видно забавное недоразумение сплетенных рук и ног в пьяном сне. — ну, подумаешь, сама же говорила, что они уходили сегодня выпивать. а на пьяную голову такие мелочи как сон в обнимку.. — а ты помнишь, как на день полиции папу дима привёл? — марька садится на кухонную столешницу, а мирон опирается на рядом стоящую раковину, поднимая голову, чтобы посмотреть на сестру. он подбадривает её, говоря "ну?". — ты помнишь, чтобы он в принципе оставался у нас на ночь? — нет. я думал, он тебя боится, потому что ты всегда ему глазки строишь. — заткнись! — марьяна пихает брата в плечо под его негромкий смех. — а чтобы он к нам просто так на чай заходил при каждом удобном случае? —она наблюдает с хитрой улыбкой, как брови парня медленно сводятся к переносице. — а я о чём. я думаю, что то происходит, о чём ты должен узнать. — почему именно я? — потому что я директор этого проекта, а еще старшая, поэтому ты, мелочь, должен меня во всём слушаться. — у нас разница в три минуты, тоже мне. посмотрев на реакцию брата, марьяна игоревна поняла, что дело нужно брать в свои сильные женские руки. переночевали вместе с мироном, проснулись все в одно время, только в разных состояниях: кто то улыбнулся, а кто то тяжко вздохнул. в ванную мирон с марьянкой пошли вместе, синхронно почистив зубы и умывшись вышли. когда они неловко вытолкнулись из крохотной комнатки, никого на диване уже не было. марьяна уверенным шагом прошла до дивана, уселась на него как императрица, а рядом с ней умостился мирон, весьма не величественно, но зато вместе. игорь делал кофе, а олег хлопотал у плиты над большой сковородкой, которую они доставали только на семейные ужины. — итак, вы двое, — марька скрестила руки на груди. гром обернулся на дочь, думая, что она вообще не про них. олег отвернулся от омлета в сковороде и приподнял бровь. — наша семья становится ещё более нетипичной? — марьяш, ты про что? — олег готовит у нас на кухне, у олега здесь своя кружка, а ещё я недавно доставала со стиралки не твои футболки и шорты. олег уже почти к нам переехал, а ты не заметил! гром переглянулся с волковым. олег деловито накрыл крышкой сковороду и отвернулся к раковине, чтобы вымыть оставшуюся посуду. самое главное, что он даже не возмущается. игорь на него надеялся, потому что самому не хочется марьяну разубеждать, как то реагировать, чтобы олег отдалился. ага, не заметил, как же, в тех углах, где марьяшкин нос ещё не побывал, гром находил все новые следы олега в их квартире. он не совсем понимал, что именно чувствует, но олег за это время стал уже такой привычный и обыденный, что видеть его, увлеченным готовкой на небольшой кухне семьи гром, стало чем то, что не вызывает удивления. его наоборот, хочется видеть здесь чаще. это не было как с дашей в первый раз, или как с юлей, это было именно так, как должно быть с олегом, так неспешно и с такими привычными мелочами, которые не бросаются в глаза, которые плавно врастают в твой привычный образ жизни, цепляясь корнями настолько глубоко, что не вытравишь. и игорь не знал, как себя чувствует олег рядом с ним. марьяна показательно обиделась. собрала вещи, забрала мирона и они пошли на пару денёчков к юле. олег остался до самого вечера, грозился остаться на ночь и игорь противиться не стал. олег, проголодавшийся в девять вечера, предложил готовить плов, игорь признался, что последний раз он этот самый плов сжёг в кастрюле. олег попросил включить какую нибудь музыку, тогда он сотворит настоящую магию. игорь выбегал за чесноком в круглосуточный магазин неподалёку, получалось забавно: шёл десятый час, половина дома уже погасила люстры и лампочки, а на их, почти совсем тёмной стороне, горел свет на кухне, было видно олега, который нелепо пританцовывал в такт еле доносящейся из открытого окна третьего этажа песни "жара" чичерины, помешивая овощи в большой кастрюле. игорь любовался. он бегом поднялся до квартиры, бегло разулся, так, что сланцы разлетелись в разные стороны. игорь оставить этого так не мог, потому что олегу это не нравилось. олег купил ему обувницу, на которой как раз умещалась вся обувь марьки-сороконожки, пара забытых миронкиных, и игоревы на три сезона. игорь нелепо мнётся в пороге кухни, глядя в широкую спину олега. мысли сотнями несобранных единым целым проскакивают одна за другой, не задерживаясь, а гром послушно скользит по ним, теряя концентрацию. хотя нет, он зациклился на одном вопросе, заданном марьяной с утра. игорь хочет, чтобы олег стал частью их нетипичной семьи, но игорь не понимает, почему это не пугает. не понимает, почему хочет, чтобы волков был рядом всегда, как их участковая собака дина, которая и без команды сидит у ног, а потом игорь хочет, чтобы волков ушёл из собр, потому что ему опасно работать там, особенно с таким, как игорь. а если игорь не передумает его отпускать, то волков рядом и будет. в общем и целом, он идёт на кухню, прочищая горло и отвлекая олега от песни. олег улыбается, видя его, говорит буднично "почисти чеснок, мне нужно три зубчика", а игорь буднично выполняет. разговор завязывает игорь первым, потому что он понимает, что мысли уже начали давить, а тишина только способствовала нарастанию вопросов без ответов в воспалённом мозге. гром говорит о забавной ситуации на работе, рассказывает, как познакомился с димкой, олег говорит об армии и исканиях о своём призвании. оба смеются и шутят, на фоне ненавязчиво играет что то из сборника "хиты 80-х", который олег включил на телефоне, подключив к марьяшкиной колонке, обстановка слишком комфортная, обычная, и игорь предпочёл бы застыть в моменте, стоя над плитой на кухне вот так, близко-близко, чтобы слушать истории о службе в сирии, шутить анекдоты "за триста" и глупо подтанцовывать в такт льющейся песне. — перебирается наш взвод через лес, а там примерно как в спортивном ориентировании, только ошибёшься, но потеряешь не себя, а свою голову, сапогами отобьют. а наш ответственный за карту направления перепутал, только понял это, когда мы через болото все перебрались. оно глубокое, зараза, было, по грудь где то. мы его тогда в этом болоте чуть и не утопили, потому что половина ребят сапоги порастеряла, у кого ещё что слетело, а он перед самым своим выходом "ой!". олег смеётся, а игорь улыбается, заглядывая прямо в глаза. волков выдыхает, они стоят очень близко, настолько, что можно чувствовать чужое дыхание на своём теле. олег соображает наверное туго, когда тянется в громовы губы, неловко утыкаясь в них, а потом уверенно, не встретив сопротивления, целует глубже. игорь тянется его обнять, оставляя ладони на шее, олег чуть разворачивается и прижимает ближе к себе, кладя правую руку на поясницу игоря. когда воздух в лёгких начинает заканчиваться, волков с громким чмоком отрывается от игоревых губ, поворачивается к плите и выключает конфорку с томящимся в соке овощей рисом. он делает шаг вперёд, заставляя игоря упереться в столешницу и снова целует, не в силах оторваться от желанной вещи. олег мечтал об этом со второй встречи, когда нужно было накрыть во время сделки миловидную девушку, торгующую оружием за большие деньги. гром флиртовал с ней, а олег хотел, чтобы игорь подкатывал к нему, чтобы с ним он нелепо смеялся так хрипло и завораживающе, чтобы именно он случайно касался. а теперь он целует всем известного майора грома на его же кухне, прижимая к столешнице, теперь игорь уделяет всё своё внимание ему, теперь, олег понимает без слов, гром будет флиртовать только и только с ним, так игриво трогать только его, это пробуждало первобытные инстинкты и желание овладевать с каждой доли секунды всё больше. но игорь его опережает, толкая ладонями в грудь, заставляет себя освободить, и, выкручиваясь из олеговых объятий, тянет к дивану, принуждая сесть. волков слушается, смотрит что будет дальше, точнее, ему интересно, не сбежит ли этот неразговорчивый на чувства майор-герой. гром садится к нему на колени, сжимает в кулаках футболку на груди, пока сам олега целует. волков только улыбается, гладит длинными пальцами поясницу игоря, слегка подцепляя домашнюю кофту самыми кончиками, отрывается от слегка опухших губ, ловит на себе ошалевший взгляд грома, и стягивает с него лишнее. по его телу бегут мурашки, особенно от того, как олег целует шею, обжигая губами и чуть царапая щетиной. напряжение в теле игоря вот вот грома порвёт, он выгибается в спине, прижимаясь заметной эрекцией к олегу. руки волкова путешествуют по бокам, он слегка царапает ребра и целует ямочку между ключиц. а игорь может только шумно дышать и понимать, что он медленно растворяется в прикосновениях олега, центром его нервной системы стал олег — его руки, пробирающиеся до резинки штанов и губы на грудной клетке, грому непривычно, удовольствие привык дарить он, получая взамен крупицы, но волков распаляет в нем неизведанное желание, он как то самое искушение, которому невозможно не поддаться. олег кладёт его на спину, целуя где-то в районе живота. игорь успевает зацепиться за футболку на теле волкова и помогает ему снять её. он поднимается, смотря на игоря сверху вниз и толкается бёдрами вперёд, гром чувствует как собственный член пульсирует от возбуждения, особенно остро реагируя на такое же состояние олега, гром несдержанно выдыхает с полустоном, закусывает губу и смотрит вниз, тянется рукой, проводя по прессу и задевая тонкую дорожку тёмных волос, чтобы огладить там, под тканью штанов и боксёров налившуюся кровью плоть. руки слегка трусятся, олег подбадривает шумным резким вздохом через зубы, рука обхватывает чуть крепче, так, как нужно. оторваться друг от друга пришлось, потому что игорь погнал олега за вазелином в аптечку в ванной. на шутки он нахмурился и сказал, что держать смазку, будучи отцом-одиночкой вот уж совсем не комильфо и сострил "будто у всех в первый раз прям смазка и презервативы были, ага, не смеши". но олег возвращается и ехидно смеётся, потому что на дне контейнера с лекарствами находит один-единственный презерватив, который он подметил ещё в первые разы, как приходил обрабатывать раны игорю. волков снова припадает к губам грома, на этот раз решительно стягивая с него штаны. гром смущается, но не показывает, а потом забивает, когда олег проводит языком по плотно прижатому к животу члену. тогда в принципе все забывается, особенно неприятное растяжение от смазанных вазелином пальцев, потому что олег вбирает губами чувствительную головку, проводя по уздечке языком. игорь был на грани оргазма, пальцы олега внутри двигались легко и свободно, принося невиданное удовольствие, а язык не переставал ласкать головку и основание поочерёдно. волков вытаскивает пальцы и снимает свои штаны с трусами, скидывая их с дивана. игорь приподнимается на локтях, и только олег вновь хотел к нему прильнуть, он толкает рукой в грудь, заставляя сидеть на месте, оперевшись в спинку дивана, а сам одним движением пересаживается на его колени, прижимаясь близко-близко. гром неспеша выдыхает и приподнимает бёдра, олег понимает сразу и направляет член внутрь, помогает медленно насаживаться, потому что игорь отвлекается на новые ощущения и расцарапывание плечей и груди олега короткими ногтями. волков не торопит, даёт время привыкнуть, водит ладонями по телу, отвлекая, целует шею и ключицы, на что игорь, не стесняясь и не сдерживаясь, стонет. считанные мгновения проходят, как игорь принимает в себя полностью, а потом начинает двигаться. олег толкается в такт, сжимая бедра игоря до отметин на них, они беспорядочно целуются, двигаясь друг с другом в унисон, но как сумасшедшие, гром оттягивает волосы на затылке, когда олег попадает по простате. хватает нескольких точных толчков, чтобы игорь начал проваливаться с головой в уносящий круговоротом оргазм, живот стянуло, а в паху растеклось возбуждение текучей патокой, он кончает, попадая спермой на животы обоих и сжимается в моменте, доводя и олега до края этим давлением. волков успевает приподнять громовы бёдра, чтобы не кончить внутрь, и смыкает зубы на плече грома, чтобы не вскрикнуть слишком громко от того, как же это пиздец хорошо. игорь без сил падает на его грудь, а олег стискивает в объятиях, оба пытаются привести дыхание в норму и понять, что сейчас вообще произошло. через две минуты они уже лениво целуются, глупо улыбаясь и смеясь, понимая, что сейчас даже в глаза друг другу смотреть неловко. игорь, все же, предлагает пойти в душ через некоторое время. через сорок минут они сидели с чувством приятной усталости перед телевизором, на пятом канале шёл "след", на кофейном столике перед диваном стояли пустые после доготовленного плова тарелки. они сидят близко-близко, олег перекинул игоревы ноги через свои бедра и слегка поглаживал их, заинтересованный программой по телевизору. он не заметил, как игорь стал изучать его профиль, освещенный лишь синими отблесками от экрана. — олеж? — мм? — он не отрывался от телевизора, но чуть повернул в сторону игоря голову. — ты согласен стать частью нашей семьи и сделать её ещё более нетипичной? — ты серьёзно? — он наконец повернулся, в глазах было неверие и восторг, как у хаски. — волков, о таком не шутят. с нашей ситуацией, это почти предложение руки и сердца! я тебе детей доверил, а ты про шутки! вместо ответа олег тянется вперёд, кладя руку на затылок игоря, где волосы после душа забавно кудрявились, и нежно целует. — почту за великую честь стать частью по этой действительно умопомрачительной семьи. хотя, поразмыслить, у тебя бы не осталось другого выбора, ты бы сделал мне это предложение. олег показывает язык, а игорь несильно бьёт его по плечу и смеётся. волков перетягивает игоря к себе обнимая его всего, а тот тянется за телефоном на столике и отправляет непривычно для себя позднее сообщение в семейный чат: "предлагаю семейный ужин завтра в шесть у меня." игорь пробудил переполох неспящих любопытных детей, потому что ужинали все вместе они совсем недавно, по причине возвращения саши. вопросы сыпались кучей, особенно от марьяны, игорь улыбался, глядя в экран, а олег тихо смеялся, целуя в макушку. "ладно, мне просто вас нужно кое с кем познакомить, нужны все без исключения, у вас будет целое утро расчистить вечер, потому что для меня это важно." и именно так нещедрый на признания игорь сказал олегу "я люблю тебя". почти неразборчиво волков пробормотал сквозь улыбку ему куда-то в макушку "я тоже тебя люблю" и прикрыл глаза, чувствуя, как сладость этого момента растекается по груди, эпицентром которой становится олегово, истощённое войной, передрягами и всяческими перипетиями, казалось бы, неспособное больше любить, сердце