Fearless

Сообщение, отправленное на телефон Тайлера, было коротким. Адрес концертного зала, в котором они должны были выступать на следующий день, и ещё пару деталей. Деталь первая гласила: «Иди прямо в зал». Деталь вторая подгоняла: «СЕЙЧАС!» Сообщение, отправленное на телефон Тайлера, пришло посреди ночи, где-то между двумя и тремя часами, когда Тайлер потерял всякую надежду уснуть и лениво перебирал в мыслях проблемы бренности бытия. Между желанием опустить руки и невыносимостью тяжёлого выбора, где-то слева от незнания, как продолжать делать то, что делаешь, Тайлер наугад ткнул в необходимость вздрочнуть. Это как раз должно было немного отвлечь, встряхнуть мысли; жалкое самоудовлетворение, несколько минут сосредоточения на чём-то приятном, вроде кубиков на прессе Джоша. Потом Тайлер, разумеется, почувствовал бы себя ещё более жалким, чем до этого, но несколько минут эйфории того стоили. В фантазиях всегда было сладко. В фантазиях был Джош, который... Сообщение, отправленное на телефон Тайлера, пришло в момент, когда ладонь уже нырнула под пояс пижамных штанов. Иногда мироздание обращается против тебя, не давая даже подрочить: можно было сколько угодно проклинать собственную судьбу, но от этого не менялось ровным счётом ни хрена. Уж Тайлеру-то это хорошо известно. Сообщение было от Джоша. Тайлер тупо пялился на светящиеся на экране телефона буквы и цифры; телефон в левой руке, правая — по-прежнему в штанах. «Не задавай никаких вопросов, просто приезжай» — вот какое сообщение было отправлено следом. Если в этом мире и существовал человек, ради которого Тайлер готов был выйти из дома посреди ночи, вытолкав себя из постели и прервав желанный сеанс дрочки, это был Джош Дан. Тайлер ничего не стал спрашивать — по крайней мере, никаких ответных сообщений он отправлять не стал. Никакого «Что случилось?», ничего из серии: «Ты свихнулся?» Сообщение было от Джоша, и, значит, это было что-то по-настоящему важное. Всё, связанное с Джошем, было важным. Иногда, в такие моменты, как сейчас, когда Тайлера почти размазывала по постели очередная фаза его депрессивного состояния, только Джош и был тем, что заставляло Тайлера двигаться дальше. Даже если иногда это означало ползти. Сейчас это скорее было похоже на просто лежание в нужном направлении — но и это было неплохо. Переодеваться Тайлер не стал; на это не было времени, — Джош ведь написал, что дело, вроде как, срочное, — на это не было совершенно никаких сил. Пижамные штаны в красную крупную клетку и мятая белая футболка — чистое и ладно. Тайлер принюхался, комкая ткань на животе и задирая футболку к голове уже в машине. Пахло кондиционером для белья, цветы с примесью химии. Не едким запахом пота и горечи — уже хорошо. В конечном итоге, это был Джош: он видел его любым, и, что важнее, принимал его любым. Джош скорее восхитился бы расцветкой его пижамных штанов и сказал бы, что Тайлеру идут взлохмаченные волосы, чем выразил бы хоть какое-то неодобрение или попросту посмеялся бы. Это был Джош — потрясающий, поддерживающий любыми доступными и не очень доступными способами Джош. Всё, что мог сделать для него в ответ Тайлер — сорваться по первому его зову куда угодно, даже посреди ночи, обрывая сеанс дрочки под его неуёмные сексуальные фантазии. Ехать было недолго: около получаса по пустынным в ночи улицам. Концертный зал и дорога к нему были Тайлеру хорошо известны: не первый и — Тайлер правда очень надеялся — не последний их концерт пройдёт здесь завтра. Если бы Тайлер только был уверен в том, что делает, но сомнения одолевали его, как и вопросы, роящиеся в его голове, сводящиеся к одному — зачем Джош позвал его? Тайлер не знал, не имел ни малейшего понятия; о таком он мог лишь подозревать и строить разные догадки. И ещё — Тайлер мог только надеяться, что это не решение Джоша покинуть группу, которое он захотел озвучить одномоментно и лично, и что это не дурацкий розыгрыш, и Джош не подбил всех знакомых и друзей Тайлера собраться вместе и выпрыгнуть на него с криком «Сюрприз!» Чем бы это ни было, Тайлеру оставалось молиться, что это не имело отношения к хлопушкам, конфетти и дурацким дуделкам, а если и имело, то Джош пройдёт через всё это с ним. Парковка вокруг концертного зала была почти пуста, за исключением тачки Джоша — её Тайлер узнал издали — и ещё пары машин. Должно быть, охранники. Здесь же должны были быть охранники? Так рассуждал Тайлер: вряд ли Джош устроил бы взлом с проникновением. Двери оказались, разумеется, заперты, но на стук кулаком в стекло отозвался один из охранников; его форма была такой же мятой, как и его внешний вид. Он смерил Тайлера мрачноватым взглядом, но тут же отступил, впуская его внутрь. — Ну и время вы выбрали, чтобы сделать саундчек, — буркнул он. Надпись на его бейджике гласила: Брэд Андерсон, охрана. Тайлер изобразил на лице почти виноватую улыбку. Саундчек, вот, значит, зачем позвал его сюда Джош? Ну, или это — сказочки для охранников. В любом случае, легенду стоило поддержать. — Вдохновение обрушивается внезапно, — сказал Тайлер. А про себя подумал: депрессия, мать её, тоже. Охранник закатил глаза так сильно, что Тайлер уже было подумал, что на потолке есть что-то, требующее внимания. — Куда идти — знаешь? — снова буркнул он, когда его глаза вернулись к изначальному положению, и, даже не дожидаясь ответа, рявкнул. — Вот и иди! Тайлер помнил — смутно, конечно; Джош всегда ориентировался в длинных запутанных коридорах любого зала куда лучше. Джош вёл себя так, словно выводить Тайлера из лабиринтов — каменных или мысленных — его работа, его прямая обязанность. Тайлер подумал было, не позвонить ли Джошу и не попросить проводить его к сцене и в этот раз, но решил не делать этого — уж точно не перед охранником. Тайлер просто пошёл вперед — а дальше следовал указателям. Вверх по тёмной лестнице, немного правее, огибая бар, а затем — вниз, в зал, к сцене, которая освещалась единственным прожектором. Джош был там, на сцене: сидел, скрестив по-турецки ноги; чем ближе Тайлер подходил к сцене, тем отчётливее он понимал: надо было всё-таки подрочить. Джош сидел абсолютно голый, если не считать белых носков и чёрных кроссовок, и прикрывал пах тарелкой от ударной установки, и смотрел в зал. Смотрел на своего единственного зрителя, Тайлера, который обосновался в первом ряду, шумно сглатывая слюну и разглядывая Джоша во все глаза. Не то чтобы Тайлер никогда не видел раньше обнажённого Джоша — он пялился и на его член, и на задницу, на Джоша целиком; раздевалки, гримёрки, душевые — всё это располагало не только к тому, чтобы потереть Джошу спину. Но сейчас кожа Джоша, подсвеченная прожектором, казалось, излучала свет сама по себе. Казалась такой шёлковой, такой манящей, такой притягательной. Джоша хотелось коснуться. А тарелку у Джоша хотелось отобрать. Тайлер пялился молча — он помнил про просьбу не задавать лишних вопросов, так что он просто стоял и ждал, миновав баррикады заграждений и устроив локти на краю сцены. Стоял и ждал, и пялился во все глаза, то и дело сглатывая скапливающуюся во рту слюну. Джош неуверенно ударил ребром ладони по тарелке, словно для привлечения внимания, хотя всё внимание Тайлера и так было безраздельно отдано ему. — Знаешь, в детстве и юности мне снились кошмары, — тихо произнёс Джош, медленно, с тщательностью подбирая каждое слово; Тайлер подозревал, что эту речь он наверняка уже отрепетировал несколько раз за то время, пока Тайлер сюда добирался, и всё равно слова давались Джошу с явным усилием. — Ну, где оказываешься на сцене абсолютно голый, и всё такое. Джош дёрнул плечом, мол, смешно, правда? Судя по его выражению лица, смешно ему не было: ни тогда, в юности, ни сейчас. Обнажённый, если не считать носков и кроссовок, прикрывающийся бронзовой блестящей тарелкой. На щеках — краска смущения. Джош смотрел прямо на Тайлера, прямо ему в глаза, облизывая губы. — Это то, чему ты меня научил, — добавил Джош. — Бороться со своими страхами. Это то, что ты делаешь ежедневно. И если ты смог добиться этого от меня, то сможешь и от кого угодно. Изменить мир, Тайлер. Сделать его лучше. Вот ради чего мы всё это делаем. Тайлер опёрся ладонями о край сцены, напрягая руки, подтянулся, залезая наверх с небольшим трудом, и всё же не прибегая к посторонней помощи. Тайлер нарочито медленно отряхнул пижамные штаны и сделал шаг по направлению к Джошу. Затем — второй, потом — третий. Шаг за шагом, медленно, Тайлер приближался к нему. — Я делал всё ради этого зрелища, просто узнал об истинной причине только сейчас, — пожал плечами Тайлер. — А теперь — дай сюда тарелку. Тайлер требовательно протянул руку, присаживаясь на корточки рядом с Джошем. В нескольких футах от него. Так близко, чтобы различать его дыхание. Ну, по крайней мере, то, как Джош нервно забарабанил пальцами по металлу, Тайлер хорошо слышал. — Зачем? — спросил Джош. Спросил. Спросил, уже протягивая её Тайлеру. Такое случалось, Тайлер об этом читал: адреналин вызывал возбуждение. Тайлер постарался смотреть Джошу в глаза — и только в глаза. — Тоже буду сейчас бороться со своими страхами, — ответил Тайлер, забирая из рук Джоша барабанную тарелку и тут же откладывая её в сторону. — А она будет мешать мне целовать тебя.