ГрязьIII

Она бежала так быстро, как никогда в жизни. Задыхалась. Грудь разрывалась от частых вздохов, а сердце выпрыгивало наружу, ломая рёбра. Слишком, слишком, слишком... это было слишком страшно и мерзко, чтобы вытерпеть в том аду ещё хотя бы несколько дней. Она падала, когда ослабевшие ноги путались в высокой траве, но продолжала ползти, а потом поднималась и снова бежала, хотя не знала: куда именно. По правде говоря, ей некуда было идти. Или было, но она просто не помнила. Не помнила... Она вообще не помнила: ни имени, ни своего прошлого. Она не помнила этот город, он казался ей чужим. Убегать пришлось в полную неизвестность и это казалось также страшно, как и то, что с ней собиралась сделать, если бы она осталась. А ведь поначалу он был совсем не таким. Человек, которому она доверяла, на плече у которого выплакивала свою боль и страх — он был для неё единственным стабилизатором. Что же случилось...? Теперь она знала, что осталась совершенно одна.

Пятью месяцами раннее...

Фоновой шум всё нарастал, пока сквозь зыбучие пески небытия не прорезался голос, зовущий её, а потом она почувствовала яркий свет, ударивший по беззащитно распахнутым глазам, и резко зажмурилась. — Вы меня слышите? — говорил он, этот голос. — Откройте глаза. Она подчинилась. Увидела мужчину в белом халате и маске, которую он опустил на подбородок. Добрые глаза с неглубокими морщинами в уголках излучали понимание, а источником яркого света оказался маленький фонарик в его руке. Она нахмурилась, ничего не понимая. Отпрянула от незнакомца, ударившись о железную спинку кушетки. — Тише, тише... Вам ничего не угрожает. Скажите, как вы себя чувствуете? — Н-не знаю. — растерянно прошептала девушка. — Что со мной? Где я? — Успокойтесь, прошу вас. Вам нельзя волноваться. — терпеливо увещал он. Девушка смотрела на него с отчаянием и надеждой, не в силах совладать с эмоциями. Ей вдруг стало страшно. — Вот... сделайте глубокий вздох, а затем выдох. Правильно, вы молодец. Всё хорошо, запомните это для начала. Да? — дождавшись слабого кивка, он измерил её пульс, а затем давление. — Скажите, как мне к вам обращаться? При вас не было документов или личных вещей. Она растерялась. Имя... он хочет знать её имя? Какое имя? Ах да, её ведь должны как-то называть. Но, сколько бы она ни напрягала память, в голову ничего не приходило. Испугавшись, она задрожала и солёные капли упали с её ресниц на губы. — Ну, ну... не нужно так. — мужчина пересел поближе к ней и подал чистый носовой платок. — Хорошо, а вы помните, какое сегодня число? Месяц? Год? Что с вами случилось? На все вопросы она просто молчала и роняла холодные слёзы. Пустота в её сердце разрасталась с каждым его словом. — Что ж, давайте тогда я представлюсь.— мужчина сделал вид, будто проблема нет уж и велика. — Доктор Тхан Чан Ёль. — он протянул ей руку для пожатия. — Где я? — девушка осмотрела серые стены и белый потолок. — Вы в больнице. — он обращался к ней по-доброму. — Самый сложный этап уже пройден, ведь вы пришли в себя после длительной комы. Увы, некоторые участки вашего мозга пострадали, что привело к потери памяти. — Как долго я здесь? — Три с половиной недели мы боролись за вашу жизнь. Вас привезли в крайне тяжёлом состоянии. — Я ничего не помню... — ужасаясь, девушка сдавила голову обеими руками. — Совсем ничего... не понимаю. — Вы в надёжных руках. Нам предстоит долгая реабилитация и нужно набраться мужества. — объяснил доктор. — Возможно, память вернётся уже через несколько дней, а возможно потребуется больше времени. — Что эта за больница? — Сейчас вам лучше отдохнуть. Медсестра сделает вам укол.

Пятью минутами позднее...

— Почему вы не сказали ей всё, как есть? — удивилась медсестра, оказавшись в коридоре, пропахшим медикаментами и немного сыростью. — Она сейчас испытала большой стресс. И просто не выдержала бы эту ношу — знать правду. Медсестра посмотрела вслед уходящему доктору и вспомнила, как три недели назад он появился на пороге больницы с этой девушкой на руках, и как сокрушался из-за того, что она пыталась наложить на себя руки, а он не успел остановить её. И как подолгу мог сидеть у её постели... Кажется, он любил её.