ГрязьIII

Она поняла, что в помещении есть кто-то ещё, ощутив чужой запах. Это был аромат мужского парфюма, вдыхая который, можно было мысленно оказаться на берегу моря и наслаждаться лёгким бризом. От него всегда пахло морем... безмятежностью. Диана тихонько приоткрыла дверь и, задевая локтем паутину на дверном косяке, шагнула за порог, присматриваясь к окружающей её пустоте, однако, зная точно, что пустота обманчива. Он вышел из-за угла. Положил портфель на железный стул и вытащил оттуда папку, кидая её потом на стол. — Прилетел? — хмыкнула блондинка, делая ещё один шаг навстречу к нему; на её лице расползалась жутковатая широкая улыбка, совершенно не трогающая её холодных и угрюмых глаз. — Что-то произошло, раз босс так активировался... Джозеф Лин не смотрел на неё. Нарочно. Видеть её всё ещё было слишком тяжело, слишком больно. Рана до сих пор не давала покоя. Женщина тихонько хохотнула и, отводя взгляд в сторону, вальяжно прошлась вдоль помещения, скрестив руки на груди. Она о чём-то думала. Он тоже. Они оба пытались не вспоминать о прошлом, особенно в присутствии друг друга. — Я прилетел, потому что здесь остались незаконченные дела. Незавершённость отвратительна. Блондинка вытащила из внутреннего кармана чупачупс и развернула обвертку, затем пояса его между губ. Фруктовый сладкий вкус приятно щекотал рецепторы и успокаивал нервы. — Он беспокоит меня всё больше... — сдавшись вдруг, признался Джозеф, зажимая двумя пальцами переносицу. — Пролилось столько крови. Столько невинной крови... Он делает это, чтобы унять ярость. Чтобы унять боль. — «Унять боль»? — она скептически изогнула брови, усмехнулась. — Судишь по себе? Джозеф Лин посмотрел на неё с суровым вниманием, его руки сжали папку, сминая её. — Причинять боль — это то, в чём вам нет равных. Мужчина схватил спинку стула и с неприятным скрежетом отодвинул в сторону. Диана прикрыла глаза, сцепила зубы, вытерпев этот противный звук. Она не сразу поняла, что Джозеф Лин подошёл к ней ближе; только почувствовала аромат моря и приоткрыла красные от напряжения глаза. Он смотрел на неё с озлобленностью и жуткой обидой, а когда заговорил, его голос звучал горько и надломлено: — Я хотя бы никого не передавал. Это ударило, словно пощёчина. Отвратительно и унизительно. Жестоко. Когда он отошёл от неё, Диана глубоко вздохнула и бросила ему вслед: — Ты до сих пор не сменил парфюм? Мужчина замер в дверном проёме, почувствовал, как дрожит земля под ногами. Он был уверен, что она не помнит.

Несколькими минутами позднее...

Снова лил дождь. Снова небо заволокло тёмной тучей. По капоту автомобиля стекали тонкие ручейки, собирая пыль в маленькие комочки. Выйдя из здания с деревянными окнами, Дэвид Мён накинул на голову капюшон от куртки. За его спиной остались неприятные моменты. Он — беспощадный убийца, много раз испачкавший руки в крови, с трудом осилил этот час. Сев в машину, Дэвид Мён откинул голову назад и несколько минут запрещал водителю трогаться с места. Нужна была передышка. Адски сложно было идти по узкому коридору, заглядывать в старые вонючие палаты, больше напоминающие камеры в тюрьме, и собственными глазами видеть этих людей... адски сложно было искать среди этих людей её. Ему не было жаль. Ничего из увиденного не тронуло его сердца, но вероятность увидеть её лицо каждый раз, когда в палате оказывалась женская фигура с длинными тёмными волосами, раздирала его душу в клочья за считанные секунды. Он посетил уже третью психиатрическую клинику с мнимой проверкой, предоставляя фальшивые документы, сделанные Дианой Пак, но ни в одной из них Ким Ю Джин не была найдена. — Босс? — снова переспросил водитель. Дэвид Мён со вздохом велел: — Дальше.