Свет, камера, тахикардия

Конечно, Сан ещё помнит время, когда был начинающей моделью и снимался для малоизвестных брендов и местечковых журналов, а в Инстаграме у него набиралась всего пара тысяч подписчиков. Хотя нет, последнее все же не правда – Сан был слишком красив, чтобы хоть сколь-нибудь разбирающийся в прекрасном позволил себе пролистнуть его фото в бесконечном потоке инстаграмного контента. Поэтому подписчики прибавлялись быстро, а там и агентства подтянулись. Он даже позволил себе выбирать, внимательно изучил все варианты и остановился, по его мнению, на лучшем. И не прогадал. Потому сейчас, с внутренним удовлетворением, какое бывает после хорошо проделанной работы, Сан следил за выходом модных "глянцевых" журналов (многие из которых переводят более чем на 10 языков мира) на страницах, а то и на обложке, которых публиковали его фото. А порой и покупал печатные версии самых известных. Но не во имя самолюбования, а чтобы порадовать маму. Но даже сейчас, когда его имя в мире моды часто на слуху, у него остались... Нет, не кумиры, но, пожалуй, люди, с которыми он искренне мечтал поработать. И – Сан ещё раз поблагодарил судьбу за то, что выбрал это агентство – кажется, мечтам суждено было сбыться. Его агент – серьезная женщина с прямым решительным взглядом буквально лучилась довольством: – С нами связались вчера вечером. Я взяла на себя смелость дать предварительное согласие от твоего лица. Съемка уже завтра, но, думаю, ты не будешь против. Тебя хочет пофотографировать Чон Уён. Сан не нашелся, что ответить. Зато агент продолжила: – Это чудесная возможность, – каждый его кадр непременно вызывает оживление и твоя работа с ним пойдет на пользу всем нам. Что думаешь? Насколько помню, ты и сам мечтал поработать с ним? – уточнила в конце. Кажется, она все-таки испытывала некоторые угрызения совести из-за того, что решила за него. Сан моргнул пару раз и улыбнулся. – Да, конечно, я мечтал с ним поработать! Но завтра... Это внезапно. Мне стоит подготовиться! Спасибо, Юн Джи-хо-ши! Агент улыбнулась и покинула его, звонко цокая каблуками. Определенно, она была довольна своей работой. А Сану действительно требовалось подготовиться. Хотя бы морально. Безусловно, он умеет работать с фотографами, все таки он мастер своего дела. Но даже себе Сан не готов признаться, что заинтересован в молодом и красивом Чон Уёне не только как в талантливом фотографе, шикарно работающем с цветом, светом и "смыслом". И даже когда пару недель назад Уён поставил ему огонёчек на историю в инсте и фитнес браслет Сана отметил внезапно участившийся пульс, он просто списал это на активную физическую нагрузку в спортзале. И как он не старался успокоиться, волнение не уходило. Он долго ворочался в кровати и плохо спал, что не могло не отразиться на его состоянии. Но если небольшие синяки под глазами и бледный цвет лица скроет косметика, то с сонливостью не помогла справиться даже утренняя тренировка. Сан пошел на крайние меры и выпил чашку кофе. Кажется, помогло. Хотя возможно это было вновь проступившее чувство нервного предвкушения. В любом случае, в назначенный час Чхве Сан стоял на пороге просторной фотостудии, принадлежащей Чон Уёну. Менеджер вполне дружелюбно поприветствовал его. На шум из соседней двери выглянули визажистки и, оценив обстановку, тут же утащили Сана красится. Они работали споро, в четыре руки и довольно курлыкали о чем-то своем, визажистском. – Оппа подготовил весь ваш образ ещё вчера утром! Наденьте, пожалуйста, костюм! – девушки указали на ширму. – И мы продолжим вас красить. Если надо, мы вам поможем! – добавили они, когда Сан уже скрылся за ширмой. Но их помощь не потребовалась и через пару минут Сан показался из-за ширмы и обернулся на зеркало. – Босиком? – только и уточнил он. – Да, да. Мы можем включить подогрев пола, если вам некомфортно. – Нет, все хорошо. – Отлично! Визажистки снова усадили его в кресло и взялись за кисточки. Дверь открылась. На пороге стоял Чон Уён. Сердце Сана пропустило удар. Конечно же от внезапности. Визажистки радостно поздоровались, Сан последовал их примеру, тоже поздоровался и широко улыбнулся, но девушки тут же попросили его не двигаться – неудобно наносить макияж. Уен мотнул головой, откинув челку с глаз и окинул Сана профессиональным взглядом, одобрительно улыбнувшись. Сердце Сана вновь пропустило удар. А ведь его предупреждали, что кофе может вызывать тахикардию! – Очень хорошо! – заметил фотограф. А потом указал на одну из палеток. – Вот это. Он так и не ушел из гримёрки, внимательно наблюдая за тем, как красят и укладывают Сана. Чхве было не привыкать к вниманию, но конкретно сейчас внезапно стало очень некомфортно. Наконец, визажистки закончили и отошли, довольно оценивая результат своей работы. – Очень хорошо, девочки, – покровительственно покивал Уен. – Спасибо вам, можете быть свободны! Девушки поклонились и покинули гримерку. Сан проводил их взглядом. Уен заметил это и пояснил: – Не люблю, когда вокруг много людей во время работы. Если есть возможность, всегда стараюсь снизить их количество. Пройдёмте? Он поманил его за собой и привел в просторное теплое помещение. Слева от входа разместилась циклорама – сейчас не освещённая. В дальней части комнаты стояли декорации, а вокруг них несколько светоотражателей и вспышка. – Располагайтесь. Уён подхватил камеру и опустил взгляд к настройкам. – Я присылал мудборд, так что, думаю, вы примерно представляете, чего мы добиваемся. Пару пробных фото – доведу настройки до ума и можно снимать. Откорректировать настройки удалось быстро и уже через пять минут оба стали входить в привычную колею: Уен – снимать, ловя удачные кадры. Сан – позировать, непрерывно двигаясь и меняя позы. Через пару минут Уен нахмурился и поднял взгляд на свою модель. – Что-то не так? – Сан приподнял брови. – Нет, все в порядке. Но я бы хотел предложить поснимать более статично. Да, это значительно замедлит съемку, но... Так удобнее знакомиться с моделью... Сан кивнул. – Нет, вы не подумайте ничего такого, – Уен чуть покраснел. – Я имею в виду, хочу понять, что у вас внутри, посмотреть, как вы раскрываетесь, – это тоже звучало очень двусмысленно. – Я понял. Работа пошла по-другому, но все так же активно и вот уже через некоторое время Сан полулежал на полу, приподнявшись на локтях и закинув голову назад, а Уен стоял над ним, снимая с ракурса сверху. Под специальным светом было ощутимо жарко и Сан, не сдержавшись, стер с виска щекотавшие его капли пота. Глаза Уёна несколько округлились и он опасно качнулся вперёд, стремясь остановить его руку: – Стой! Сан замер, а потом медленно убрал ладонь. Уён нахмурился и цыкнул. – Что? – Они плохо закрепили косметику, тени смазались. Сан поднялся в положение сидя: – Я могу поправить, – он не любил краситься, но умел. Научился – это сейчас на каждой съемке обязательно присутствовал визажист, а когда он начинал, макияж нередко приходилось делать самому. Уён согласно кивнул. Даже идти в гримёрку не пришлось, оказывается, экстренный набор косметики лежал здесь же, в сумке рядом с аппаратурой. Сан поудобнее сел, облокотился на куб-декорацию и взял в руки зеркало. Макияж действительно размазался, но, к счастью, не сильно. Стереть то, что смазалось оказалось не проблемой. Затруднения начались, когда он попытался нанести тени. Руки подрагивали то ли от напряжения из-за того, что он опирался на них последние пять минут, то ли из-за кофе, выпитого накануне, кисточка тоже дрожала. – Все хорошо? – уточнил Уен. – Да, просто руки устали. – Давайте я помогу, – Уен отложил камеру на куб и опустился рядом. Взял кисточку и склонился к лицу Сана. Это было так близко, что Сан мог различить каждую ресничку Уена. Он смутился и отвел взгляд. Кажется, сердце Чхве снова пропустило удар. Чертов кофе, он больше никогда не выпьет и глотка! Сан попытался вдохнуть поглубже и успокоиться, но почувствовал аромат лёгкого парфюма, исходивший от фотографа и слегка вздрогнул. – Пожалуйста, можете не шевелиться, – Уен обеспокоенно выдохнул. Его дыхание потревожило волоски на виске Сана и тот снова едва заметно дёрнулся. – Вы дрожите? – удивлённо заметил Уён. – Извините. Кажется, это из-за кофе. Я пил его перед съемкой. Я слышал, что иногда он может вызвать тремор, но никогда бы не подумал, что это будет так. – Ох, понял, – Уен нахмурился. – Что ж, впредь постарайтесь не пить кофе перед нашими съемками. Сан удивился и хотел было уточнить: "впредь?", значит, у них будут ещё совместные съёмки? Но Уен продолжил: – Мне немного неудобно, вы не против, если я... зафиксирую вашу голову? Это звучало несколько странно, но... – Да, пожалуйста. Сан ожидал, что Уён, вероятнее всего, возьмёт его за подбородок и немного повернет лицо, но Чон крепко обхватил его ладонью за затылок и придвинулся ещё ближе, концентрируя все свое внимание на тенях и стрелке. Сану было не то что трудно дышать, мыслить казалось тяжелейшим занятием. – Очень выразительные глаза. Не подчеркнуть их – настоящее преступление, – Уён закончил со стрелкой, отложил кисть и внезапно посмотрел Сану в глаза. Они замерли оба и в головах у обоих будто дул шквальный ветер, выдувающий абсолютно все мысли. Уён опустил взгляд, но лучше не сделал, уставившись на губы Сана и сглотнув – это прозвучало особенно громко в зависшей в студии дурацкой тишине. – Тут тоже нужно поправить, – заметил Уён как-то отстраненно. Но вместо того, чтобы достать кисточку или ватный диск пальцем дотронулся до уголка губ. Потёр его. Потом провел по краю нижней губы. Сан подумал, что вряд-ли помада могла размазаться так сильно, потом вспомнил, что визажистки наносили ему тинт и он вообще смазываться не должен. Но говорить об этом не решился. Если фотограф говорит, что надо поправить – значит надо поправить. Это длилось несколько десятков секунд, но это время было подобно янтарю. Но вот Уен убрал пальцы с его лица, ладонь с затылка и отстранился. Сан почувствовал острое разочарование и кажется даже начал догадываться о его причинах. Уён вернулся на позицию фотографа, Сан проморгался, пытаясь прийти в себя и сменил позу – работа есть работа. Но теперь между ними висела эта киселеподобная тишина и ее необходимо было разрушить. Первым на это решился Уён: – Расскажите о себе? Что вы любите? Чем вам нравится заниматься? Сан сидел боком к камере, почти отвернувшись, но услышав вопрос, повернул голову. Уён не преминул запечатлеть хороший кадр. – Это звучит как вопрос в анкете друзей в младшей школе, – он улыбнулся. – Я занимаюсь тем, что мне нравится, прямо сейчас. Хотя посидеть дома я тоже был бы рад. Не люблю шумные места. Моя кошка тоже всегда рада когда я провожу с ней время. А что любите вы? Уён качнул головой, откидывая челку со лба и ответил: – Я люблю готовить. И фотографировать конечно. По правде, мне даже больше нравится снимать природу и город, чем людей, но на этом много не заработаешь, увы. Но бывают люди, которых снимать одно удовольствие. – Уена помолчал. – Вы, например. Когда я видел ваши фотографии раньше, всегда задумывался, какой вы в реальности? Теперь знаю – в жизни вы так же хороши, как и в объективе. Закончив говорить, Уен слегка покраснел – очевидно, Сан не должен был услышать это откровение (ну или хотя бы не сегодня), но Уён не смог промолчать. Сан решил, что откровение за откровение будет справедливо: – На самом деле, я давно мечтал с вами поработать. Я уже пару лет слежу за вашим творчеством, – он отвёл взгляд и поменял позу. – Мне нравится. То как вы работаете с композицией. И с цветом. И подписи к фотографиям. – Правда? – Уён щёлкнул, а потом внимательно посмотрел Сану в глаза, но не заметил ни лжи, ни лести. – Спасибо... Я рад знать, что вам нравится. Он подошёл ближе: – Давайте-ка расстелим эту драпировку на пол и вы ляжете на нее. Он стянул в сторону драпировку, передвинул куб на ее край и опёрся о него ногой. Сан послушно улёгся, и даже закинул одну руку над головой – так, как минимум, красивее. Уён поцокал и залез на куб, потом огляделся и переставил одну ногу на рядом стоящий стул – кадр выходил замечательный. – Может, не стоит? – уточнил Сан. Ни тонконогий стул, ни куб, стоящий на скользкой ткани не вызывали у него доверия. А Чон Уён, хоть и был чуть ниже его, но крепкое тело, которое не могла скрыть одежда, не оставляло сомнений, что он со всей своей мышечной массой будет куда тяжелее пёрышка. – Угу, – промычал Уён, сделал фото и куб под его ногой все же поехал. И Чон Уён вместе с ним. Не то чтобы Сан ожидал такого исхода, но подсознательно готовился – вскочил и поймал падающего на него Уена. Тот окончательно потерял равновесие, одной рукой удерживая камеру, другой вцепившись в плечо Чхве, и уткнулся носом ему в ключицу. Сан крякнул и устоял, мысленно прикинув вес Уёна и утвердившись в мысли, что все же не зря он железо в зале тягает. Потом он почему-то подумал, что интересно, как этот вес будет ощущаться во время активной физической нагрузки, например если... Тут он понял что именно он подумал и сам чуть не уронил Уёна. – Порядок? – уточнил Сан. – Порядок. Он опустил фотографа на пол, но из хватки не выпустил. – Так говорите, кофе пьёте? – Почему-то решил внезапно уточнить Уён. – На самом деле, я не особо люблю кофе... – Вы просто не пробовали вкусный. Я свожу вас в одну кофейню – там делают лучший кофе во всем Сеуле, по крайней мере, я не пил вкуснее. Это не очень популярное место, зато там можно посидеть в тишине. Как насчёт сходить туда на этих выходных? Сан только кивнул и посмотрел Уёну в глаза. Ему захотелось пошутить, спросив, не зовёт ли он его на свидание? Но какое-то шестое чувство не дало этого сделать. Уён посмотрел на его губы: – У вас опять помада смазалась. – Это тинт, – заметил Сан. – Он не может смазаться. – Нет, он смазался. Сан дотронулся до уголка губ и потер пальцем над верхней. Вопросительно посмотрел на Уёна. Тот покачал головой: – Не здесь. Тогда он провёл под нижней губой. – И не здесь. – Да где? – Сан не выдержал и обернулся в поисках зеркала. – Дай! – Уён обхватил его подбородок пальцами и развернул лицо Сана к себе, а потом прижался губами к его губам. Что ж, очевидно, он и правда позвал его на свидание, краем сознания подумал Сан. Все остальные его мысли вытеснил восторг и шум биения сердца (кажется, виноват все-таки не кофе). Но мягкие губы Уёна действительно стоили тахикардии. А когда они внезапно углубили поцелуй и Уён скользнул языком в его рот... Это стоило бы даже того, чтобы сердце встало. Но вместо сердца встало у него кое-что другое и не то чтобы он был против. Он и против продолжения ничего не имеет, но пока рано, они должны хотя бы на одно свидание сходить. Зато целоваться в самый раз – в процессе они таки упали на злополучный куб, но лишь устроились поудобнее, попутно друг друга облапав и не прерывая поцелуй. Пожалуй, это лучшая фотосессия в жизни Сана. И Уёна. Нацеловавшись – хотя это и ощущалось как "много, но недостаточно" – они попытались вернуться к тому, с чего начали. Уён поправлял декорации, Сан – макияж. Он поправил то, что осталось от укладки после пальцев Уёна, которые он запустил ему в причёску. Потом придирчиво осмотрел себя и заметил: – И все же очень хороший тинт – даже не смазался. Уён, остановившийся рядом, снова чмокнул его в губы. – Дурацкий тинт, а я ведь так старался. – Не переживайте, ради такого я специально накрашусь чем-нибудь очень нестойкими в выходные. Оно не то что смажется, у нас все лица в помаде будут, – Сан рассмеялся. Уён вместе с ним. Кажется, они придумали идею для следующей фотосессии.