По дороге с облаками

Антон сейчас упадет и будет ебашиться башкой об этот диван, об стол, обо все, если бы несчастные предметы мебели находились в непосредственной близости. Но нет, вокруг только длинный парк с десятком скамеек, поросли деревьев и ливень. Причем такой, кто попытка спрятаться под лиственной кроной не то чтобы не увенчалась успехом, а только усугубила ситуацию в виде молнии, ударившей аккурат в антоновское укрытие. На километр ни в одну из сторон не было ни малейшего навеса заебавших кофеен, ни магазина, буквально ничего, что могло бы послужить временным укрытием и не превращать Антона в жертву чудовищных метеорологических экспериментов. Мало того, что погода испортилась как будто по щелчку пальцев, сменив августовский день на настоящий ноябрьский, так еще и ровно в тот момент, когда Антон, выйдя с работы, решил не тратиться на такси, а добраться домой пешком, к тому же, что тут идти, полчаса прогулочным шагом через парк, потом обогнуть двор и здравствует родная двенадцатиэтажка. А теперь расплачивается за собственную прыть: обхватывает себя руками за плечи, будто в этом есть хоть какой-то толк, отплевывается от заливающей в рот воды, головой трусит, словно игривая псина, смахивая волосы, так нагло лезущие в глаза. Это все абсолютно бесполезно и малоэфективно, ведь рубашка мокрая настолько же, насколько мокрые трусы, а пряди, — зря коротко стригся, ей богу, — все равно скручиваются в сопли и липнут ко лбу. Этот день не задался с самого начала, когда в начале девятого телефонный звонок разрушил все планы спать как минимум до обеда. Звонил начальник и умолял приехать как можно скорее, обещая оплатить такси и кофе, потому что «пизда рулю, ггвп, катастрофа, конец света» и прочие весьма настораживающие вещи, особенно причитающим голосом. Послать нахуй человека, что платит тебе сотку тысяч в месяц чуть ли не за красивые глазки Антон не рискнул, но все равно заявился в офис с лицом ненависти ко всему миру, демонстрируя истинное отношение к игнорированию его удаленки, хоть в такси вполне пришел в себя, разнежившись под утренним солнцем и почти пустым городом. «Концом света» оказалась полетевшая система, которую по причине нахождения Дениса в отпуске, умел стабилизировать только Антон, а казалось бы, они все тут программисты. Но Стас, начальник, был сродни бухгалтерии, чем непосредственного руководителя, а Дима, единственный, кто явился к началу рабочего дня и обнаружил проблему, категорически отказывался выполнять любые действия, не относящиеся к его должности, будь то хоть переработка на несколько минут, хоть перезагрузка системы. Поэтому под аккомпанемент стасовых причитаний и димыного кручения на стуле, Антон управился примерно часа за полтора, еще и перенастроил пару кодов, из-за которых и могла слетать система, исключительно по своей доброте душевной. А засобиравшись на выход, мысленно возвращаясь к мягкой кровати, валяться в которой можно до самого вечера, вспомнил об обещанном кофе, но наткнулся на неразборчивую благодарность, растерянность и извинения, что капсулы в кофе машине закончились, а за них ответственная только Ира, а она приходит только к двум, и бэ, и мэ, и кукареку. На Стаса даже агрессировать не хотелось: его раздолбайство и некомпетентность является местным сказанием, только легенды о нем не складываются, а прям наблюдаются воочию, обеспечивая бесконечное закатывание глаз и переглядки. Это было одной из причин, почему Антон еще полгода назад попросил удаленку и с легкостью ее получил: в свое время он был третьим человеком в команде, которая вывела их гейм-компанию на международный уровень, а оставшись последним из данной тройки на прежнем рабочем месте, заработал стасово расположение и привилегии. Второй из причин оказался несвоевременным и абсолютно не запланированный каминг-аут, когда вышеупомянутая Ира застукала его в подсобке целующимся с Женей, их тестировщиком. И бог с ней, застукала и застукала, но эта глупая курица мало того, что начала верещать, так еще и ринулась на весь этаж орать кого, где и за каким занятием она видела. Женя, внезапно оказавшись лицемерным ублюдком, переобулся на ходу и присоединился к ириным крикам, выставил Антона извращенцем, покрыл трехэтажным матом и… сбежал, как выяснилось позже, даже не удостоился забрать последнюю зарплату. Жене не поверил примерно никто, как и Ире, толком, и ситуация быстро замялась, но общий флер атмосферы явно изменился не в самую лучшую сторону, и чтобы не травмировать лишний раз ни себя, ни коллектив, — Ира перестала с ним здороваться, а Стас, хоть и сохранял свое привычное состояние, периодически позволял себе презрительный взгляд, — начал работать из дома. До которого еще топать минуть десять точно, а кроссовки хлюпают так, словно Антон в них в реку залез. Раздражение накатывает сразу с головой, и если бы ему додали это несчастное кофе, если бы не разбудили с первыми петухами, если бы не заливало в уши, если бы не… — Простите. Антон оборачивается резко, не ожидав ни единого слова, и утыкается взглядом в… произведение искусства: на расстоянии вытянутой рукой стоит мужчина, чуть ниже самого Антона, одетый в самые обыкновенные шорты с футболкой, сжимает в ладони ярко-желтый зонт и легко улыбается. И улыбка у этого незнакомца такая светлая и дружелюбная, и ямочки на щеках потрясающие, и нос-кнопка, и светлые глаза, скрытые за линзами обычной круглой оправы, и темные волосы, легкими волнами спадающие на лоб и на уши, и… — Простите, — повторяет мужчина и делает шаг вперед. — Д-да, — умница, Антон, отличное поведение, начни залипать на рандомных красивых мужиков прямо с первой же секунды их появления в поле твоего зрения. — Идет дождь, — незнакомец дергает плечами и не перестает улыбаться. — А вы идете без зонта. — Так у нас с дождем сильно больше общего, — шутка оказывается удачной, потому что мужчина только шире улыбается и снова делает шаг ближе. — Давайте вы расскажете с кем у вас еще много общего, только идите сюда, бога ради, — напротив руку выше вскидывают и приглашающе подвигаются. — Ну и ноги у вас длинные, еле догнал. Антон чувствует, как воспламеняется скулы и мышью шмыгает под чужой зонт. Сюрреализм картины открывается сразу же: насквозь мокрый и почти полностью сухой не зашли как-то в бар, увы, — сомнительные анекдоты лучше оставить до лучших времен, — а стоят посреди парка и ютятся вдвоем на одном метре квадратном. — А догоняли-то зачем? — спрашивает Антон и вблизи чужое лицо рассматривает. — Здесь только одна дорога, — объясняют. — А нам определенно по пути. Я шел следом и не мог смотреть, как вы мокнете. — Ну, больше не промокну, — Антон голову склоняет на манер нашкодившего кота. — Не то чтобы в этом был смысл, но спасибо вам огромное в любом случае. — Меня зовут Арсений, — мужчина представляется и приподнимает локоть. — Цепляйтесь и пойдемте, холодно. Скулы на просто горят, а буквально сжигают все лицо сразу, но когда Антон отказывался от компании красивых мужчин, тем более первых пошедших на контакт? Правильно, никогда. — Я Антон, — представляется, стоит сцепить собственные пальцы на чужой теплой коже. — И что же вы в такую погоду гуляете, Антон? — спрашивает Арсений и хмыкает, стоит им продолжить идти. — Когда я начинал идти, дождя не было. — В прогнозе погоды был. — Я не смотрел прогноз погоды, — звучит неуверенно. — Ну и зря! — восклицает Арсений и вместо прямого взгляда под ноги поворачивает голову к Антону. — Вот я каждое утро проверяю. Еще и гороскоп читаю. Вы верите в гороскопы? — Не очень, — удивление от резкой смены тем сменяется умилительным восторгом. — И я не верил, — Арсений хихикает и возвращает взгляд вперед. — Но моя подруга астролог и таролог, такие вещи удивительные иногда рассказывает, что хочешь или не хочешь, а задумаешься. А еще она натальную карту мою сделала и посоветовала носить черные футболки исключительно по субботам, чтобы, вроде как, прокачивать мою внутреннюю энергию. — Сегодня не суббота, — замечет Антон. — А вы в черном. — А я и не сказал, что я ее послушал. И черное я ношу, потому что так более ярко выделяются мои глаза. — Ну да, — теперь хмыкает уже Антон. — Такие глаза грех не выделить. — А может наоборот? — Арсений опять отвлекается от дороги. — Не грех и выделить. — Вы меня запутали, — сквозь улыбку. — Ничего подобного, — напротив улыбку повторяют. — Я лишь перефразировал, а вы запутались сами. А прочитали бы гороскоп, вдруг знали бы, что сегодня вы склоны к рассеянности и слабой мозговой активности? — И откуда вы такой? — Вообще-то из метро, — Арсений сморщил нос и дернул головой, откидывая особо непослушную прядь со лба. — Но это сейчас. Родился я вообще в Омске. — И давно вы в Москве? — поддерживать диалог и хотелось, и моглось, и Антон, отличающийся умом и сообразительностью, данную возможность не упустит ни за что. Арсений выглядит как человек, что привлекает внимание вне зависимости от места, времени и одежды. Он, объективно, очень красив и не встреться они сейчас, а где-нибудь в кафе или том же метро, Антон бы обязательно подошел знакомиться. Хуже всего то, что клишированный гей-радар молчит, и может, перед тем как появляться с предложением о знакомстве в более цивилизованном месте, Антон бы пару минут и подумал, но сейчас его пальцы и так сжимают чужой локоть, пока Арсений, почти касаясь всего антоновского бока, вещает удивительную историю о стремлении к мечтам. — Не то чтобы в Омске не было хорошего актерского, вы не подумайте, — и его лицо буквально светится от счастья. — Но мне так хотелось к большим и доступным возможностям, к свободе, к метро. Вот вам, Антон, нравится метро? — Давно на нем не ездил, — честно признается тот. — У меня есть автомобиль. Арсений сворачивает голову к нему и оценивающе пробегается взглядом от макушки к ногам и обратно, а потом щурит глаза и хмыкает, мол, и где твой пресловутый автомобиль сейчас? — А мне нравится метро, — продолжает Арсений. — Интересно наблюдать за уймой разнообразия, а мне, как актеру, это еще и на руку играет. — И где вы, товарищ актер, играете? — В театрах служат, — вежливо в ответ. — Пока что я в запасном составе Большого, но с сентября начинается новый сезон и меня, вроде как, хотят переводить. — Тогда я вас поздравляю, — Антон чуть сжимает свою ладонь на арсеньевском локте. — Будут ваши глаза и в свете софитов выделяться. — Какой искусный флирт, — хихикает Арсений. — Вам показалось, — смешок раздается уже в унисон. — Я же просто перефразировал, флиртовал бы я совсем по-другому. И Арсений рассмеялся. Вовсю так, заливисто, не стесняясь, немного запрокидывая голову назад, открывая вид на длинную шею. Антон потерялся — это компенсация за испорченное утро? Знак судьбы? Манна небесная? Мало того, что он сейчас идёт под руку с красивым, приветливым и харизматичным мужиком, так еще и под зонтом! Если после сегодняшнего марш-броска его не догонит простуда и разбитое сердце от мимолетной встречи, Антон начнет верить в судьбу. И читать гороскопы. — Мы пришли, — Арсений остановился. И правда, пришли. Перед носом белеет, — хотя от такой погоды скорее сереет, — приветственная клумба, а следом уже дорога, за ней аккуратненькая хрущевка, а прямо после — родная двенадцатиэтажка. Последние десять минут явно куда-то улетели, потому что в голове остался только Арсений и назойливая мысль попросить его контакты. — Куда вам дальше? — спрашивает Арсений и поворачивается к Антону полностью. — Да тут две минуты, вон мой дом, — ладонь указывает в нужную сторону. — Улица Спортивная двенадцатый дом? — очень внезапный вопрос. — Именно он. — А подъезд? — Второй. — Зря вы не читали гороскопы с утра, Антон, — Арсений расплывается в улыбке. — Я то в курсе, что меня может ожидать судьбоносная встреча, а вы в курсе? Антон отрицательно машет головой и вопросительно бровь вскидывает. — Если вы скажете, что живете на десятом этаже, я прямо сейчас позвоню Олесе и признаюсь в ее величии, — звучит шепотом, но Антон стоит слишком близко, чтобы все слышать. — Не знаю, кто такая Олеся и в каком величии ей нужно признаваться, но я действительно живу на десятом этаже, — в ответ таким же шепотом, только чутка заговорщическим. И Арсений рассмеялся опять. — Тогда идем дальше, сосед, — чужой локоть снова приглашающе сгибается. Нет, это точно не за испорченное утро, и не за красивые глазки, это за… та за просто так, потому что Антон отличный и достоин встречать отличных людей! Пальцы все равно, как магнитом, уже тянуться к арсеньевскому локтю и аккуратно смыкаются. Тот смотрит своими глазами голубыми из-под линз очков, и отражаются в них дождевые капли, и сам Антон, и уголок клумбы, и слияние бесконечного с вечным, и в своем познании стоит уже настолько преисполниться, но нет, достаточно продолжить идти бок о бок под одним зонтом, понимая, что идти-то вам вместе впредь до одной лестничной клетки. Что вообще-то нихуя себе, Антон и не знал что в квартиру напротив кто-то заехал, — вовсе не потому, что он выходит из дома раз в полторы недели, точно не поэтому, нет, — ведь в жилищном чате новых участников не добавилось, как и машин на парковке. Это значило лишь одно — Арсений здесь совсем недавно. Или Антон просто слепая тупичка, что вообще-то абсолютно не исключено, но… Не удержавшись, он громко чихает. — Будьте здоровы, — вежливо говорит Арсений и достает ключи из кармана. — Свалитесь с простудой? — Очень этого не хотелось бы, — отвечает Антон, стоит им оказаться во дворе. — Но мне и выходить из дома сегодня не хотелось, так что не уверен. — У меня есть банка вкусного мёда, я вас угощу. Антон замечает быстрый чужой взгляд на себе ровно за секунду до того, как они оказываются под подъездным козырьком. Арсений все еще своими ключами открывает магнитный замок и пропускает его вперёд, замешавшись в складывании зонта. — Спасибо вам большее, — сквозь улыбку, стоит им поравняться около лифта. — Если бы не вы, боюсь, дождь бы смыл меня в канаву и пришлось переквалифицироваться в Оно. — Клоуны стремные, а вы — забавный, — арсеньевский смешок теряется в открывающихся створках. — К тому же, сейчас вы больше похожи на выкупанного лабрадора. Смешок вырывается сам по себе, а голову посещает великолепная мысль: Антон расставляет руки в стороны и отряхивается, быстро-быстро дергая головой. Капли с рубашки и волос летят на стенки лифта, на пол, на Арсения, и от металлических поверхностей уже вовсю отскакивает хохот. Но лифт ожидаемо распахивает свои двери на нужном этаже, размазывая всю прелесть момента. Расстроиться бы, но Арсений всего-то останавливается напротив соседней квартирной двери и оборачивается: — Я занесу вам мёд. — Вы в комплекте с мёдом идете? — какой ужас, Антон, ты говорил что флиртуешь совсем по-другому. Но Арсений смеется снова, поселяя в груди желание слушать этот смех примерно всегда, и, господи боже, кивает. — Все таки искусный у вас флирт, — Арсений одним пальцем поправляет очки на переносице и вставляет ключ в дверь. — Я еще и анекдоты знаю, — Антон чужие движения зеркалит. — Расскажите их за чашкой чая? — Расскажу. Дождь все еще тарабанит по оконным откосам, совсем не планируя заканчиваться, но, кажется, кое-что новое планирует начинаться.