Сплетни нашей пельменной

"- "...в аэс попал метеорит. Новая Зона отчуждения, в которой продолжают жить люди, каратисты и прочие монстры." Ты что, серьезно думаешь, что это подходящее место для посещения детишками?! - орала Пятая председательша, размочаливая туристическую брошюрку об лицо директора школы. - Ну Цилечка... Ой! Извините, Цецилия Овдеевна, вы сами просили найти школе финансирование, забыли? А тамошний Отряд юных натуралистов при бывшем пионерлагере слезно просит помочь с уборкой территории. Цена вопроса: любой поломанный чер- и цветмет! - срываясь на писк, парировал молодой и способный Умыльна Игорь Павлович." - Вот после этих слов я не захотел больше подслушивать и несколько поспешно ретировался вместе с Курамой и сломанной веткой, хе-хе, - улыбнулся Никита в ожидании своих пельмешек. - А потом мы поехали помогать соседям расхламляться... Не все были согласны отправлять спиногрызов на несколько дней в ещё большую дыру, чем их собственная. Тем более - за деньги, пускай и чисто символические лично в руки Игорю Павловичу. Но всё же наскреблась в поездку маленькая группа энтузиастов во главе с Никитой. На самом деле главным был староста Женечка Хоба, но орать громче всех, что он тут будет председателем, этот факт не мешал. К тому же Женя был безмерно доволен, что именно ему разрешили вести мотоблок, в прицепе которого болтались, как болты в консервной банке, остальные ребята и канистра на обратную дорогу. Рёв мотора полностью глушил восторженные вопли Никиты и жалобы всех остальных на ухабистую дорогу. Перекрестив их у поворота на Медведкино, директор вприпрыжку понёсся домой, подымая ещё большие клубы пыли нежели мотоблок. С поворота на Медведкино начиналась прямая, как палка, асфальтированная дорога, не тронутая колёсами дальнобойщиков. Объехать остатки колючей проволоки и сгнившие дорожные знаки - и вот уже как будто по райцентру пробирался мотоблок, а не по его задворкам. И только трава в два человеческих роста вместо деревьев немного смущала юных каратистов. Медведкино был маленьким рабочим посёлком близ озера и АЭС, пока там не отстроили пионерский лагерь, куда по традиции отправляли блатных детишек постигать премудрости ориентирования в лесах, плавания в болотах и приготовления 100 блюд из тимофеевки луговой и тех, кого юное человеческое создание сумело поймать с голодухи. Отстраивали на территории всё на совесть, кроме забора между спальными корпусами девочек и мальчиков, дабы поправлять душевное спокойствие вожатым никто не мешал. Но то было давно, теперь же развалины от ударной волны почти заросли элитным хмелем сиреневого оттенка. До АЭС, поражённой метеоритом, было рукой подать, но за деревьями это было незаметно. Ехать ребятам пришлось долго, лишь к вечеру в колючем рыжем тумане, съеденные комарами и мошкой, они увидели свет. На въезде в лагерь покосившиеся ворота подпирал какой-то человек в противогазе с доисторическим прожектором на масле. Рядом сидело нечто, похожее на ком свалявшейся шерсти. - Кто такие?! Я вас не звал! Валите нафиг обратно в свое болото, мутанты! - поставив на землю прожектор, заголосил незнакомец, выставив перед собой какую-то арматуру. Задохнувшийся мотоблок не смог перебить его прокуренный голос. Ребятня выскочила из прицепа, а Женя бесстрашно выступил вперёд: - Нас прислал директор школы! Помочь с уборкой территории лагеря! - Чего-о-о?! - За металлоломом нас прислали, дядя! - Чего, чего?! - Хвост через плечо! Где начальство ваше?! Я буду жаловаться, что мы целый день ехали, а нас тут с хлебом, солью не ждут! - вмешался Никита, тоже вооружившись какой-то корягой с обочины. - Не надо жалоб! Я уже здесь!.. - запыхавшийся голос донёсся из тумана, вынырнула худощаявая фигура в костюме тройке. На фоне репейника с кулак и сторожа в противогазе подбежавший мужчина выглядел особенно чистым и неуместным. - Я директор лагеря и ответственный за Отряд юных натуралистов. Вы, наверное, устали с дороги, - продолжал он уже спокойнее. - Вы можете расположиться на ночь в столовой направо. Она уже приведена в порядок, пока что там хранятся кровати и инструменты, но я надеюсь, что с вашей помощью территория и оставшиеся корпуса заживут новой жизнью! Пойдёмте, я вас провожу. Все засеменили вслед за мужчиной по чистой узкой дорожке, обрамлённой свежеокрашенными столбиками с цепями. Впереди замаячили признаки цивилизации: пыхтел и вонял генератор, горели вполне современные прожекторы, стояли ящики, штабели древесины, паллеты кирпичей. Образчиком прошлого века выступал из старого здания навес с мангалом и парой скамеек. - А у вас тут крысы есть? - с опаской поинтересовалась Тоня, котрую особенно залюбили комары. - А то! Не знаем, кто крыса, кто собака: все злые и огромные! - с энтузиазмом стращал директор, указывая на заросли в паре метров от столовой. - Но вы не переживайте, в столовую они не залезут. Она отремонтирована и хорошо закрывается! - Н-надеюсь, - тихо, чтобы его не услышали, пробормотал Никита. Всё-таки крыса размером с собаку - это пострашнее проголодавшегося Курамы, которого пришлось оставить дома. - Дети, вы голодные? Там ещё осталось немного жареной свинины с картошкой. Или не свинины. Или не картошки, - и рассмеялся, подбирая ключ из связки. В конце концов, дверь отворилась, и все увидели несколько кроватей вполне хорошего вида, с матрасами, одеялами, подушками, пускай и посреди самой настоящей столовой. Столы и стулья были сдвинуты к стене, чтобы не загораживать проход. Звучно подал голос чей-то желудок, и под смешки и передразнивания процессия устремилась под навес. - Спасибо за еду! - чавкая, подал голос Никита, уплетая мясо неясного происхождения с вполне обычной картошкой. - Да что вы! Вам спасибо, что приехали на подмогу, - радостно ответил директор, доедая свою порцию. - Дяденька директор, а где, собственно, остальные работники? - задала самый животрепещущий вопрос Тоня, зевая от усталости. В кустах раздался шорох, но мужчина и ухом не повёл в отличие от ребят, испуганно уставившихся на утопающие в дымке кусты. - Это лягушка, не обращайте внимание. Ночью здесь только я и сторож, чтобы местные не спёрли строиматериалы. Все остальные до темноты уходят в само Медведково ночевать. В кустах кто-то противно заорал, но на свет так и не вышел. - Вы нанимаете местных? Здесь разве кто-то ещё живёт? - удивился Женя, хотя его белые глаза как никогда аутентичными. - Конечно живут! В Медведково остался лишь каждый второй житель, но это всё равно почти тысяча человек. Не то что раньше, но и не пустырь. Работы маловато, так что они и сами рады мне помочь вернуть это место на туристический маршрут. - А что тут будет, дяденька? - Здесь будет санаторий "100 рентген"! С парком, экспонатами и видом на озеро! - Это на то озеро, что с Лохнесским чудовищем? - Враки это... Ой, оговорился, ну да, ну да! На то самое озеро! - закивал директор. - Ночь тёмная, долгая. Пора и на боковую. Спорить с ним никто не захотел, и впрямь было уже поздновато и зябко. Дети забежали в столовую пулей, чтобы снова не стать жертвами местных комаров или сторожа. Дважды никого просить не надо было: все были уставшие с дороги, никого не держали ноги. Но когда это ноги и сытое брюхо были помехой шилу в жопе? Не успела единственная рабочая лампочка в столовой потухнуть, как зажёгся карманный фонарик под одеялом неугомонного Никитки Ухвачубабки. Был бы здесь Семён, они наверняка бы столкнулись лбами, пробираясь в потьмах вдоль стены столовой навстречу приключениям, но у мамы Семёна были свои планы на консерваторию и на младшего сына, и в них такие поездки не вписывались никак. Но на такой случай у него всегда был запасной вариант - такой же шиложопый, как он сам, Ромчик с причёской под горшок и такой же черепушкой. Поэтому два бесстрашных любителя получить на орехи с одним фонариком на двоих робко шагали в таинственное хрен пойми куда почти наощупь, ведь кто, если не они, нашёл бы что-то ценное для родной школы. Тьма забиралась за воротники водолазок, кусала за вспотевшие от напряжения спины, но вдруг начала расступаться впереди. Мальчишки напряглись, как умели спрятались за ближайшую кучу обломков и стали приглядываться. Вдалеке пылал костёр и маячили несколько фигур. Не храбрость, но самодовольная тупость тянула Никитку прокрасться поближе, а за ним увязывался и Ромчик, будучи больше трусом, чем хулиганом. Подобравшись поближе, они начали различать голоса и какой-то светящийся камушек на постаменте перед пламенем. - О, Великий Булыжник с неба! Яви нам свою мудрость, позволь преисполниться нам ею, позволь узреть твою истинную мощь и силу! В отблесках пламени все фигуры оказались с головы до ног закутаны в белое, и каждый по очереди подносил к святому булыжнику свою металлическую фляжку с какой-то жидкостью, а потом с благоговением отходил на своё место. - Братья! Давайте же примем благословение от нашего Пастыря на пути в вечность! - заговорила фигура ближе всех к огню. - Вдзрогнем! - невпопад крикнул кто-то, вздымая в воздух свой сосуд, но тут же виновато опустил голову и фляжку. Кто-то сбоку незамедлительно прописал бедолаге целебнейшего леща. - Ну-с, выпьем! - Никита, ты понимаешь, кто они? - шёпотом обратился Ромчик, пока горе сектанты с кряканьем опустошали фляги. - Не знаю, наверное, те самые натуралисты, о которых Палыч говорил. С природой сливаются, - рассуждал пренебрежительно Никита. - Вот только что они там квасят, хотелось бы знать. - Квасят, квасят, квасят... - вторило ему нечто из соседнего куста, отчего оба побелели, а в вражину полетел совсем земной булыжник. Вражина обдал их слабым порывом ветра и, каркнув, улетел. - Никита, давай уйдём отсюда, пока ещё живы, - теребил рукав куртки Ромчик на грани истерики. - Да не кипишуй ты! Это была птица, - храбрился Никитка, снова заглядываясь на светящийся камень. Такая штуковина наверняка стоила целое состояние! С ней он бы точно стал главным на посёлке, нет, на районе! Сектанты тем временем, пошатываясь, присели прямо на землю кружком, и очевидный лидер заговорил: - Итак, на повестке у нас пропитание, братья. Одной травой да белками мы сыты не будем... - Однозначно. - Да, да... -... поэтому думается мне, пора наведаться в лагерь и кого-нибудь там изловить на завтрашний наш ужин. Мальчишки переглянулись: в лагере ж, кроме людей, никого не было... - И как же вы выбрались оттуда, бать? - Дак это, Ромчику спасибо. У него свитер был поверх водолазки. Ромчик его где-то рядом с столовой распорол об ветки. Мы по этой ниточке ползком и вернулись назад, всех растолкали, до ворот рука об руку дошли, завели мотоблок и уехали. - А как же сторож? - Какой сторож? - Ну тот, в противогазе. - А мы его больше и не видели. Ни его, ни противогаз, ни комок шерсти, который рядом с ним сидел. Уезжали без оглядки.