mi alma

— ¡Oh, cabezas de pescado crudo! Смотри, где стоишь, ¡estúpido cangrejo ermitaño! Корзина с кукурузой рухнула на землю у крыльца. Ты села на колени прямо между двумя мужчинами, один из которых был разъярён, и принялась экспрессивно ругаться, собирая початки обратно. Переводя взгляд с семьянина, что просил узнать, изменяет ли ему жена, и был недоволен ответом, на тебя, которая вихрем энергии и эмоций закружилась между ними, Бруно был растерян. Он уже ждал продолжения оскорблений, с которых началось их с hombre общение после получения видения. Он ждал драки, — недовольные люди часто проходили за черту обычной агрессии — что громко сказано, на самом деле, потому что Бруно не умел драться. Но тут появилась ты со своей кукурузой и своим обширным словарным запасом. — Mosca del estiércol que se metió en la garganta, — прошипел hombre, скалясь на тебя и продолжая сжимать кулаки, которые изначально предназначались hijo Мадригаль. — ¡Oh, perdón por meterme en tu montón, escarabajo pelotero! Бруно начал медленно отходить назад, вытесняемый вашей решимостью. — ¡Para que tu maíz empiece a reventar en tu estómago! — ¡Espero que el fuego sea tan voraz en tu casa como tú! Hijo Мадригаль прибавил шаг, натянув капюшон руаны до самого носа и боязливо оглядевшись на людей, остановившихся понаблюдать за искрящимся гневом разговором. — Ja, ¿ME estás enviando desgracias? Maldito Bruno Madrigal ya ha visitado mi casa, espero que venga pronto a vosotros! Бруно перешёл на бег, постаравшись, как можно скорее скрыться в толпе. Ещё какое-то время он слышал твой громкий и экспрессивный голос, который заглушал разъярённого мужчину, но спустя расстояние, наконец, смог расслабиться и просто пойти. Ты практически спасла его, но почему-то он не чувствовал себя спасённым.

𓆟𒈔𓆞

— Ay, oh madre de la muerte, ¿qué es esto? — ¡Oh, Señor Jesús, salva y ahorrar al pecador, perdóname! Сеньор держался за плечо, ошалело глядя на то, как ты подбегаешь, рассыпаясь в извинениях и бросая своего осла, загруженного папайями, одна из которых и прилетела в него, посреди дороги. Бруно почувствовал себя третьим лишним, хотя это на него только что кричали за "неправильное" видение. Ты перетянула на себя внимание так быстро и незаметно, что провидец и не уловил, как конфликт исчерпался. Hombre уже не хотел обсуждать, почему hijo Мадригаль "нагадал ему неурожай", переключившись на обвинение тебя в такой гнусной неловкости и возмущаясь, как вообще папайя могла сама собой вылететь из корзины прямо в его плечо? Вы выдыхали эмоции на испанском друг другу в лица, а Бруно стоял в стороне, как будто и не был причастен ко всему происходящему. И чувствовал себя по меньшей мере странно. Сеньор уже покраснел от злости, пока продолжал выплёвывать проклятья, но тут схватил твои руки, выставленные к нему ладонями, и дыхание Бруно остановилось. Он бегал взглядом от hombre к тебе, пытаясь понять, нужно ли вмешаться, и тогда ты посмотрела на него так, что он всё понял. Или почти всё... Во всяком случае, он удрал так же быстро, как ты появилась.

𓆟𒈔𓆞

— ¡Me vendiste verduras podridas! На сей раз у него не осталось сомнений, что все эти случайности далеко не случайны. — ¡¿Qué estás diciendo mujer?! ¡Soy un comerciante de sombreros! Твоё стремительное появление вновь, так удачно, пришлось на пик ненависти к нему со стороны недовольного видением человека. — ¡Ooo! ¡Mirar! ¡Encontró una excusa para sí mismo! Твоя энергия вновь заполнила воздух, и теперь объектом для агрессии была ты, а не Бруно, но вот, в отличие от него, тебя это никак не смущало... — ¡Gente! ¡Señor Dios! ¡Mira, mira cómo se pone roja la mentira! Ты тыкала в сеньора пальцем, размахивала руками и крутилась в стороны, привлекая больше внимая, чем Бруно мог бы вынести когда-либо, а юбка в это время оборачивалась вокруг тебя, пестря яркими подолами. Бруно был растерян, напуган, но не сдвинулся с места. До этого у него не было времени посмотреть прямо в твои глаза, или хотя бы очертить образ. Поэтому сейчас, когда он, наконец, понял, что всё это не случайно, что всё это подстроено тобой, он ошеломлённо замер. Твоё лицо, твоя фигура, твоя pollera colora, твои кудри — всё казалось ему загадочным, но знакомым одновременно. Как размытый образ в памяти, когда ты видишь силуэт, но не видишь имени. И даже твоя ярость выглядела чарующе, как громкая песня, или, может, как бой на мачетах...

𓆟𒈔𓆞

— Lo siento, сеньора! Ваши коровы сбежали! И это снова была ты. Растрёпанная и будто напуганная ворвалась в дом, где посреди гостиной в кругу песка сидел, держась за голову, Бруно в осколках нового видения. Дышащая широкими ноздрями anciana устремила в тебя свой гневный взгляд и заворчала на грубом испанском. Она махнула рукой на провидца и заковыляла к двери. Ты дождалась её ухода и подлетела к Бруно, взяв его под локти, за которыми он прятался, сгибаясь к полу. — Mi alma, mis estrellas, Lo lamento, на этот раз я опоздала. Что с твоей головой? Бруно поначалу отшатнулся, но потом, узнав тебя, позволил остаться настолько близко к себе. Он забормотал, заикаясь, что-то жалкое и несуразное. Ты поджала губы, обняв его и поцеловав в копну кудрявых волос. — Всё будет хорошо, mi alma, сейчас мы уйдём. Твой нежный голос и мягкие поглаживания рук обняли его трепещущую душу. Бруно почувствовал, как тепло обволакивает сгусток тревоги в груди. Он даже открыл глаза и прижался к тебе сильнее, но взгляд упал на зелёный осколок, — один из многих, разлетевшихся по полу после удара об его собственную голову, — и пелена прозрачных слёз вновь закрыла веки. — Она умрёт, да, но ведь мы все умрём! Santa muerte, как Я вообще могу повлиять на это! Он отпрянул, взмахнув руками, и смёл осколки. — "Lo has adivinado bien," – да я НЕ ГАДАЮ! Я вижу! Твоё сердце облилось кровью от вида его беспомощности и отчаяния. Сжав блузу на груди, ты поднялась вслед за ним и опустила руку на сгорбленную спину в зелёной руане. — Mi luz... — начала шептать ты, но прервалась, услышав шорох за дверью. Схватив за плечи потерянного в панике и обессиленной злости Бруно, ты зашипела, приложив палец к его бормочущим губам, чтобы он был тише, и указала на открытое окно. Провидец последовал за тобой, и вы выбрались из дома раньше, чем разъярённая гаданием на собственную смерть anciana вошла. Ты повела hijo Мадригаль по задам улиц, чтобы не вызывать у жителей лишний интересен. Вы в отчаянии неслись со всех ног, то и дело перелезая через песочные каменные стены, заросшие плющом, и смогли остановится лишь добежав до леса, всего в десятке ярдов от каситы. Бруно совсем не запыхался, в отличие от тебя, потому выглядел растерянно и задумчиво, пока ты пыталась отдышаться. — Oh mis higos, mi papaya... Провидец взял тебя за локти и усадил на ближайший валун, поспешив раздобыть пальмовый лист, чтобы создать ветерок. Ты благодарно улыбнулась, чувствуя, как ослабевшие мышцы тяжелеют в тебе. Прошло какое-то время, пока ты лишь тихо дышала, а Бруно тряс у твоего лица большим пальмовым листом, потом твои мысли всё же смогли собраться вместе. — Gracias vidente. Бруно вздохнул и отвёл взгляд от твоей мягкой улыбки, скатившись с валуна на траву и притянув к себе ноги. Ты обеспокоилась такой реакцией и, видя лишь его макушку, дотронулась кудрей пальцами, пригладив. Бруно слегка вздрогнул. — Mi alma, с тобой всё хорошо? Когда он не ответил, ты тоже съехала вниз, подобрала под себя юбку и заглянула в его лицо, убрав вьющуюся прядь за ухо. Hijo Мадригаль был смущён, а потому запинался, но ты смогла разобрать каждое слово: — Мне кажется, что... Что это я должен благодарить тебя за...эм, всё. Всё, что ты делала... Ты нежно усмехнулась и взяла его лицо в свои ладони. — Mi alma, я делала это не ради благодарности. Ты почувствовала, как щёки Бруно стали теплее. Его взгляд, como un cachorro, робко возвращался к тебе каждый раз после падения, а пухлые губы сминались уточкой. — Но... Но ради чего тогда?.. Ты медленно поцеловала его в обе щеки, а затем в нос, и сама покраснела от его растерянности. — Ради тебя. Бруно, ты заслуживаешь этого! Он смотрел на тебя широко раскрытыми глазами какое-то время, после чего расслабил плечи и накрыл твои пальцы на своём лице ладонью. Ты затаила дыхание, чувствуя, как горит кожа, мягко обтекаемая тёплым ветром, и как сердце беспокойно скачет внутри. — Gracias... Другой рукой Бруно коснулся твоих волос и заправил вьющиеся пряди за ухо. Ты не могла дышать, смотря на благодарность и нежность в его взгляде. Прошло какое-то время, прежде чем вы поднялись и неловко пытались уйти по своим домам. Провидец перебирал пальцы, видя за твоей спиной свою каситу, а ты кусала губу, спрятав руки за спину и глядя на деревню позади него. Hijo Мадригаль, казалось, так хорошо умел сбегать, — до этого момента, по крайней мере, точно, но что-то пригвоздило его к земле и не давало покоя, мешало сказать простое "пока" и направиться в сторону дома. Ему хотелось сказать хотя бы "до свидания"... — А, кхм, ну что ж... Ну я...пойду, наверное... — смято произнесла ты, когда молчание затянулось, и было уже настолько тихо, что слышался даже шорох деревьев где-то высоко, поправила юбку и волосы и протянула руку для прощания. Провидец спохватился и суетливо схватил твои пальцы, кивнув и что-то сумбурно пробормотав. Улыбнувшись слегка грустно, ты начала обходить его, однако просто не могла повернуться спиной и прервать рукопожатие первой. Бруно боролся внутри себя, чтобы уже когда твои пальцы почти выскользнули из его ладони, спешно произнести: — З-з-завтра! — твой взгляд вернулся к нему удивленным и надеющимся. Hijo Мадригаль замялся, но продолжил. — З-з-за-завтра я-я пойду в дом сеньоры Гузман, о-она хочет узнать, родится ли у неё м-мальчик, ты... ты... Может, ты пойдёшь со мной?.. Его parece un cachorro отчаянно молил тебя или забыть об этой беспощадной минуте его позора, или перекрыть своим энтузиазмом всё его смущение так, как ты умела это делать. Почти хрюкнув от нахлынувших чувств, ты улыбнулась так, что лицо вполне могло порваться, и в один скачок оказалась у большого смуглого носа провидца. — Я! Я... Я буду здесь завтра! Н-на... на рассвете! Буду тут... Бруно пугал твой напор, но восхищала уверенность, которая всегда была так далека от него. Ты буквально называла его своей душой с первой встречи, что он не намеревался хоть когда-то забыть. Он широко улыбнулся и сжал твои подрагивающие ладони в своих, подняв к груди и прошептав como un secreto sagrado: — Я буду ждать, mi alma.