Естественность

22. Матч Гриффиндор-Слизерин

      В тот четверг внеклассное занятие закончилось на том, что профессор Коэн, вручив мне подарок, отправил меня отдыхать. Однако вселенское понимание не мешало ему насмешливо блестеть глазами, и ох уж это его ехидное: «Как говорится, школьные годы — лучшая пора, но помните о том, что я вам сказал, мисс Грейнджер»!       С кристальной ясностью я поняла: он еще не раз припомнит мой невероятный утренний провал.       Однако и на этот раз у меня нашлись куда более важные дела, чем поминутно краснеть от стыда. Теперь нам с девочками нужно было как можно скорее вернуть потерянные сто баллов, а на матч по квиддичу рассчитывать уже не приходилось, так что…       Впервые в жизни я выдвинула на первый план что-то кроме учебы и, отложив заботы об очках факультета на следующую неделю, с головой ушла в подготовку ко Дню рождения.       Как и договаривались накануне, вечер четверга мы с ребятами посвятили поиску места для праздника. Карта Мародеров, увы, больше не была мне доступна, но дружных усилий нашей компании хватило, и вариантов нашлось более, чем достаточно.       Больше всего мне понравились комната рядом с кухней и заброшенный кабинет на минус первом. С последним была только одна проблема: помещение было настолько запущенным, что нам даже не удалось идентифицировать, для какого предмета его использовали ранее.       Посомневавшись, я остановила выбор на классе в подземельях, рассудив, что где-где, а в вотчине факультета Слизерин именинницу с Гриффиндора искать будут в последнюю очередь. В итоге мы с Джинни провели всю пятницу, отчищая его не только от обычной грязи, но и от магической.       Неожиданности призраков (эктоплазма) подстерегали нас на каждом углу, в шкафу мы нашли полудохлого боггарта, из штор вытряхивали яйца докси, воевали с пикси, а пролитое не меньше сотни лет назад зелье обзавелось глазами и упрыгивало от нас по стенам и потолку добрых полчаса.       Мы устали как фестралы, которые тягали экипаж от Нью-Йорка до Европы.       Возвращение Луны и Невилла воспринялось с таким ликованием, будто они спасли нас от нападения тролля, не меньше. На самом деле, я и впрямь лучше сразилась бы с каким-нибудь чудовищем, чем проводила эту адскую уборку. Но в четыре пары рук дело пошло гораздо быстрее, и это примирило меня с действительностью.       Ко времени отбоя класс был так прибран и украшен, что никто посторонний и не подумал бы, какой ужас здесь творился еще утром. Довольные собой, мы проводили Луну до гостиной и отправились к себе.       Уже засыпая, я еще раз удивилась тому, как же сильно изменилась моя жизнь за такой короткий срок. Однако это не беспокоило меня, наоборот — губы растягивала неуемная счастливая улыбка.       А назавтра настал День Икс.

***

      Утро субботы встретило Хогвартс самым ярким солнцем за весь сентябрь. Беспрестанно нервничая, я шагала по тропе из золота на квиддичное поле, но не замечала красоты у себя под ногами.       Я не могла найти себе места и на трибунах — мне под задницу будто подложили ежа. В голове беспрестанно крутились мысли о предстоящем выходе команд, и я все еще не была уверена, выполнит ли Малфой свою часть сделки.       Заметив мое беспокойство, Джинни не могла не попытаться выведать, что же меня гложет, и, черт возьми, меня так и подмывало рассказать, но я все равно молчала как кальмар.       То, что Гарри убрал Джин из запаса невзирая на ее возмущение, вселяло в меня надежду. Насколько я знала, он сказал ей, что готовит сюрприз.       Наконец, бликуя гладкими древками метел и золотой и серебряной вышивкой на воротниках, команды вышли на поле.       Мадам Трюк вынесла сундук с мячами, Энтони Голдштейн надрывался в микрофон… и вдруг вместо того, чтобы броситься в погоню за снитчем, капитаны команд сняли шлемы и перчатки. Оставив метлы вертикально висеть в воздухе, они приблизились и пожали друг другу руки.       Я видела, как скалится Малфой и что-то говорит Поттеру. Тот ничего не ответил, только поморщился и, выхватив палочку, решительно направил ее себе на горло.       Стадион затих.       — Дамы и господа! Хогвартс! — разнесся над полем его усиленный Сонорусом голос. — Я знаю, что вы хотели увидеть битву, жаркое противостояние Гриффиндора и Слизерина… но сегодня матча не будет.       Толпа зарокотала. Драко смотрел вверх, в нашу с Джинни сторону, и ухмылялся. Я закатила глаза.       Гарри твердо заявил:       — Мы саботируем матч, — и, не давая гулу нарасти, продолжил: — Мы считаем, что в Хогвартсе нет места противостоянию, которое за свою многовековую историю переросло в бессмысленную вражду. Этой весной…       Люди затихли. Я тоже превратилась в слух. Казалось, даже ветер замер, ожидая его дальнейшие слова.       Стоит признать, пока все шло даже лучше, чем нам с мистером Коэном представлялось. Даже не верилось, что Гарри Поттер, мальчик-который-не-то-чтобы-оратор, подобрал настолько действенные слова самостоятельно.       — Этой весной закончилась война против Волдеморта. Война против тьмы, которая, я надеюсь, больше не повторится. Но до тех пор, пока вокруг Слизерина есть зона… отчуждения, мы никогда не придем к миру окончательно.       Я быстро глянула на преподавательскую трибуну. Профессора бледнели лицами, и только Коэн и… что? директор Макгонагалл! — сидели донельзя довольные.       Но… разве не она устроила этот матч? Так почему?..       Поджав губы, я снова перевела взгляд на поле. Малфой сиял как начищенный галеон.       Кажется, меня определенно где-то на…       — Именно поэтому сегодня мы не будем сражаться, даже в игровой форме. Спасибо вам за понимание.       С секунду ничего не происходило. А затем трибуны взорвались такими оглушительными овациями, что я решила, что оглохну, и поспешила зажать уши ладонями.       В небо полетели искрящиеся шутихи, студенты скандировали: «Поттер! Поттер! Поттер!».       Вроде бы дело сделано, но Гарри не уходил с поля.       В желудке свернулось нехорошее предчувствие. Я оглянулась на Джинни. По всей видимости, не только у меня — она побледнела.       — Это еще не все, — сказал Гарри.       Постепенно шум стих. Поттер посмотрел прямо на нашу трибуну.       — Джиневра Молли Уизли…       Лицо Джинни стало маской.       — Я люблю тебя, люблю больше жизни…       Она закрыла рот рукой, будто силясь не закричать.       — Прошу тебя, будь моей женой, — закончил он и выпустил в воздух огромного красного феникса.       Птица пролетела над трибунами, выписав круг, и рассыпалась над нашими головами лепестками алых роз.       Это было эффектно.       Это было красиво.       На это представление, несомненно, не у каждого хватило бы сил…       Вот только Джинни, судя по всему, предложение было не в радость.       Бросив на поле раздраженный взгляд, я сорвалась с места следом за подругой.       Уж не знаю, почему вместо согласия предложение руки и сердца вызвало у нее слезы и желание сбежать, но одно я знала абсолютно точно: если в такой реакции виноват Поттер…       Он не жилец.