Delusion

      …и снова этот взгляд.       Мы втроем сидим в кондитерской, неторопливо болтая, пьем вкусный чай с пирожными. Нам по двадцать три, и, наверное, мы должны быть более брутальными. Но — чай и пирожные. Давняя традиция, с университетских времен.       Ли Сан, твой парень, пьет крепкий кенийский чай, а мы с тобой любим цитрусовый. Наши вкусы всегда совпадали, интересы тоже. Я даже какое-то время думал, что мы предназначены друг другу, представляешь?       Хотя нет, не представляешь. Я всегда молчал об этом.       Ты был счастлив с Ли Саном. Два моих самых близких друга, разве я мог вмешиваться в ваши отношения? Вы любили друг друга, а я дружил с вами. Дружба — чувство не менее драгоценное, чем любовь. И она уж точно счастливее одинокой любви.       Да, Тэхён, я люблю тебя. Ты не знаешь, и не узнаешь. Я и сам понял это не так давно.       Мы окончили университет год назад. Встречи стали редкими, только короткие переписки в общем чате. И еще вот это чаепитие хотя бы раз в месяц в кондитерской Сокджина.       Когда видишь человека каждый день, многого не замечаешь. Он такой привычный, такой обыденный.       В университете ты был для меня хорошим другом, веселым и внимательным. И еще красивым. Но я никогда не замечал в твоих глазах тебя самого. Ты был улыбчив и внимателен со всеми, но что было в твоем сердце, глаза твои не отражали. Не потому, что скрывал ты, а потому что не видел я.       Почему-то казалось, что так будет всегда. Ты, Ли Сан, наша учеба, наши приключения и короткие воскресные походы, наша дружба.       Я был рад за вас, когда ты, покраснев, сказал, что у вас с Ли Саном всё серьезно. Я правда был рад. Ведь это ничего не меняло в нашей дружбе, мы по-прежнему были втроем. Меня не передергивало от ревности, когда вы касались друг друга будто невзначай. Я улыбался, замечая ваши влюбленные взгляды. Мои друзья были счастливы, а я был рад этому счастью.       Безмятежная студенческая жизнь.       Все рано или поздно заканчивается. После университета мы по-прежнему живем в Сеуле, но взрослая жизнь накладывает слишком много ответственности, отодвигая привычки юности подальше, на потом, или вообще на никогда.       И теперь, встречаясь с тобой только изредка, я научился видеть тебя в твоих глазах. Почему мне вдруг стало казаться, что там появилась тоска? Думаю, потому, что я хотел ее там видеть. Я подсознательно хотел, чтобы ты скучал без меня, чтобы Ли Сан начал раздражать тебя так же, как вдруг стал раздражать меня.       Его рука, по-хозяйски лежащая на твоем плече, его слишком сладкое «медвежонок», когда он к тебе обращается. И вот это его поклевывание красивыми губами в твой лоб, когда ему приходится убегать пораньше с наших встреч.       Мне кажется, тебя это тяготит. Год назад я не выдержал, и спросил у тебя, провожая взглядом уходящего Ли Сана:       — У вас все хорошо?       — Конечно, — ответил ты тогда, удивленно посмотрев на меня. — Почему ты спрашиваешь?       — Просто так.       Тогда я уже понимал, что наша дружба заканчивается, потому что ты перестал быть другом для меня. В какой-то момент ты стал наваждением, мечтой, волнением, тоской. Ты стал любовью.       Год назад я был уверен, что никогда не влезу в ваши отношения. Я гордился собственным благородством, упивался своей безысходной любовью. Я жадно смотрел на тебя в наши редкие встречи, разглядывая и запоминая каждую мелочь. Как взглянул, как улыбнулся, как отклонился от руки Ли Сана. Последнее особенно радовало.       Хмелея от своих чувств, я не сразу заметил вот этот твой взгляд на своего парня. А когда заметил, развидеть уже не мог.       Так смотрят на старую любовь.       Которая вроде бы еще теплится, и ты стараешься как-то ее разжечь, не дать ей угаснуть. Но при этом уже понимаешь бесполезность своих усилий.       Любовь старая, уставшая.       В твоих глазах пока есть ее отблеск, но теперь там еще и легкое любопытство. Ты смотришь на родного привычного человека так, словно многое в нем видишь впервые.       Сегодня я снова это вижу. Ли Сан что-то со смехом рассказывает, а ты, улыбаясь чему-то своему, смотришь на него тем самым взглядом.       Мысли твои не здесь, и ты внезапно краснеешь, когда замечаешь взгляд другой — мой. Хмуришься, отводишь глаза. Я — нет. На правах безнадежно влюбленного я продолжаю наблюдать за тобой, любоваться и впитывать твои новые эмоции.       Ты смущен и, кажется, злишься. Смотришь в сторону, не слушая своего парня, и будто боясь посмотреть на меня. А потом неожиданно вспоминаешь о какой-то важной встрече и стремительно уходишь, даже не попрощавшись.       В удивлении я смотрю на Ли Сана, но он, лишь усмехнувшись, старательно слизывает с ложечки крем.       — Что это с ним? — не выдерживаю я.       Потому что все слишком странно, и ты, уходя, был такой непривычный.       Если бы не Ли Сан, я кинулся бы вслед за тобой, чтобы заглянуть в твои невероятные глаза и понять, что случилось. Но твой парень — он, а не я, и права читать твое сердце по глазам у меня нет.       Ли Сан в ответ на мой вопрос лишь пожимает плечами:       — Он же сказал, деловая встреча.       — Он соврал.       — Да неужели? — друг (давно уже бывший) с интересом смотрит на меня. — Ты все еще его любишь? Надо же…       Я теряюсь. Ли Сан знал?       — Что ты хочешь сказать?..       — То, что говорю. Ты ведь влюблен в него с универа, так? Ты был слишком очевиден. Но почему-то робел. Я потому и начал ухаживать за ним, чтобы тебя подтолкнуть. А получилось то, что получилось…       — Но он любил тебя…       — Вообще-то и я его любил. Так что спасибо тебе за этот прекрасный год моей жизни.       Ли Сан намеревается уйти, но я не отпускаю его:       — Вы?..       — Мы приняли решение расстаться. Мирно и спокойно. Всё остыло, уже давно. Но не спеши радоваться, тебя там не ждут.       Я неправильно понял эти слова в тот момент. «Не ждут». Потому, что ты просто не знаешь. Я расскажу тебе, и ты услышишь меня.       Но, оказывается, Ли Сан о другом. Наверное, лицо мое вспыхнуло надеждой, потому что он, покачав головой, с легким сожалением сказал:       — По-моему, у него кто-то появился.       Моей неуверенности и рефлексии большего и не надо. Вокруг слишком много людей гораздо интереснее меня. Я просто друг, привычный, незаметный. Со временем встречи станут еще реже, пока не сойдут на нет. Общего у нас не останется, говорить станет не о чем. Это жизнь.       Ли Сан, поколебавшись, все же встал и протянул руку:       — До встречи. Пиши, звони, если что…       — Да, — машинально ответил я, зная, что вряд ли еще увижу его. ***       С того дня прошло две недели. Четырнадцать дней беспокойных метаний, в которые я то писал тебе длинные сообщения, которые сразу же стирал, то придумывал целые речи, чтобы убедить тебя в своей любви.       Но подсознательно я понимал всю бесполезность этого. Не потому, что у тебя, возможно, кто-то появился. А потому, что я никогда не смогу сделать этот шаг, как бы сильно я ни любил тебя.       Слабость, инфантилизм — называй как хочешь. Я предпочту остаться другом с редкими встречами, чем быть отвергнутым и уже не иметь возможности увидеть тебя и просто поболтать.       Но через четырнадцать мучительных дней ты звонишь мне сам. Не пишешь, как обычно, а звонишь.       От неожиданности телефон падает из рук, я пытаюсь поймать его и ударяюсь со всей дури лбом о край стола. Теперь будет шишка, и, осторожно прикоснувшись к ней прохладными пальцами, ты озабоченно спросишь:       — Болит?       Нет. Не прикоснешься. Не спросишь. Потому что — всё.       Эти мысли пролетают в голове за секунду. Я все-таки хватаю телефон и слышу твой голос:       — Привет. Почему так дышишь? Бежал?       — Нет, под стол падал, — улыбаюсь я, потирая горящий лоб.       — И как? Удалось? — интересуешься ты.       — Вполне.       — Молодец, я всегда верил в тебя.       — Идиот, — смеюсь я.       Ты не споришь:       — Наверное.       А потом вдруг как-то небрежно сообщаешь:       — Мы давно уже чай не пили.       — Почему давно, всего две недели прошло, — я слишком честный и не очень умный, знаю. Ты тоже это знаешь, и усмехаешься:       — Хорошо, мы можем подождать еще две недели.       — Нет, я и так слишком долго ждал, — это вырывается само собой, и я закусываю губу, больно-больно. Наверное, до крови.       Ты молчишь, и я слышу удары своего сердца. Не чувствую, а именно слышу, набатом в ушах. Но тишина в трубке сейчас громче этого набата, она давит на сердце, сжимает его, останавливая дыхание. И чтобы не задохнуться, я впервые проявляю хоть какую-то инициативу и спрашиваю:       — Тэхён, ты еще здесь?       — Да, — и снова впервые я не могу понять по твоей интонации, что скрывается за этим почти сухим и бесстрастным «да».       Сегодня многое происходит впервые, и мне уже не страшно выбраться из привычной раковины:       — Сейчас сможешь?       — Чонгук, сейчас десять вечера, все уже закрыто, — ты говоришь мягко, и я слышу улыбку в твоем голосе. — Давай завтра?       — Нет, я сейчас приеду к тебе.       Я не жду твой ответ, потому что еще пятьдесят лет может пройти, пока я решусь на что-то. И даже если ты не один, это неважно. Я просто отдам тебе свое сердце, предложу всё, что есть. Чтобы ты знал. ***       Ты ждешь меня в дверях. Широко улыбаешься своей квадратной улыбкой:       — Что за срочность?       Твои глаза сияют. Странным непривычным блеском искрятся.       Сердце мое обреченно рвется, потому что именно так светится новая любовь, горячая и счастливая.       Кажется, я стал специалистом по взглядам Ким Тэхёна. Слишком хорошо получается у меня трактовать их, наверное, пора задуматься о сочинении любовных романов.       Я не захожу в квартиру, боясь утратить решимость.       — Тэ, я люблю тебя.       Воздух закончился, но дышать стало легче. Будто что-то вылетело из груди, то, что сжимало и не давало нормально жить все эти годы.       Ты опускаешь глаза, а щеки твои начинают пылать. Я не знаю, что это значит, даже не думаю об этом. Я хотел признаться, хотел отдать свое сердце, и я, наконец, это сделал. Что дальше?       — Чонгук…       — Тэ, я все знаю, Ли Сан рассказал. Вы расстались. И у тебя кто-то есть. Но я хочу, чтобы ты знал, что я тебя люблю. Уже очень давно, наверное, всегда любил. Если ты больше не захочешь меня видеть, я пойму это. Но если ты решишь сохранить нашу дружбу, я буду счастлив. Я пойду, ладно?       Не дожидаясь ответа, я поворачиваюсь к тебе спиной. Мне пора уходить.       — Чонгук, сколько еще ты будешь продолжать убегать?       — Что? — я резко разворачиваюсь к тебе. Твои щеки по-прежнему горят, и почему-то это больше всего сейчас занимает меня.       — Я виноват перед тобой, очень.       Ты смотришь мне в глаза с отчаянной решимостью, и мне становится не по себе.       — О чем ты?       — Я знал. Всегда. Но ты убегал, ускользал. И я не понимал.       Я не удивлен. И это ничего не меняет в сегодняшнем дне.       — Я не хотел делать первый шаг, уверенности не было. А потом Ли Сан…       — Тэ, уже все. Это прошлое.       — Это мое прошлое.       — И мое тоже.       Ты пристально смотришь на меня. Возможно ли? Я могу ответить на твой незаданный вопрос:       — Мы можем попробовать.       — Но ведь ты сказал, что у меня кто-то есть?..       — Не я, это сказал Ли Сан.       Ты понимающе усмехаешься:       — Он прав. За полтора года наших отношений многое стало ясно. Я виноват, — зачем-то повторяешь ты. — Я перепутал дружбу и любовь…       Я не понимаю. Не верю. Боюсь поверить.       — Я все чаще думал о тебе. Отдалился от Ли Сана. Впрочем, как и он. Последние полгода мы были сами по себе. Он был уверен, что я не один.       — Но почему?..       — Почему тебе не говорили? А что я должен был сказать? — ты горько усмехаешься. — Дорогой Чонгук, я разлюбил его и полюбил тебя? Кем я стану после этого в твоих глазах?       Я не хочу этого слышать. Это прошлое. Это уже неважно. Но мозг вдруг выцепляет вот эти слова — «полюбил тебя».       — Тэхёни, ты что сказал сейчас?..       Ты смущенно хлопаешь глазами и краснеешь еще больше. Это так не похоже на всегда уверенного в себе Тэхёна, что я невольно расплываюсь в улыбке, глядя на эту милоту.       И уже без робости, а твердо и решительно я повторяю:       — Ким Тэхён, я люблю тебя.