месяц гордости

MASH: Телеграм канал ППЧМЗ, судя по заявлению ФСБ, был спонсирован НАТО и США. Замминистра МПП Ксения Борисовна Нечаева, как головной центр министерства перспективного планирования и как один из главных игроков на политической арене видимо представляла угрозу для запада. И в качестве борьбы с «неудобными» членами правительства была обвинена в нетрадицонной ориентации». UPD: также было заявлено, что твиттер аккаунт, который появился после фейковой новости телеграм канала ППЧМЗ был создан в Швейцарии, а точнее в Цюрихе.

***

На часах 21:42 и на телефон Ксюши приходит уведомление: Z: «Решила я нашу проблему» Нечаева: «?» Z: «Зайди в Mash» Нечаева листает тг каналы и, найдя нужный, видит пост: MASH: Телеграм канал ППЧМЗ, судя по заявлению ФСБ, был спонсирован НАТО и США. Замминистра МПП Ксения Борисовна Нечаева, как головной центр министерства перспективного планирования и как один из главных игроков на политической арене видимо представляла угрозу для запада. И в качестве борьбы с «неудобными» членами правительства была обвинена в нетрадицонной ориентации». UPD: также было заявлено, что твиттер аккаунт, который появился после фейковой новости телеграм канала ППЧМЗ был создан в Швейцарии, а точнее в Цюрихе. Z: «Но в лесбийскую икону я тебя переименую» Нечаева: «Иди нахер» И немного выдержав паузу, пишет: «Спасибо»

***

У Ксении Борисовны Нечаевой было явное предчувствие, что день сегодня пойдет по планам. Проснулась она без головной боли и усталости во всем теле, горячую воду включили, и на толпу возле стола Инги было уже все равно. — Всем доброе утро! — Доброе утро, Ксения Борисовна! — в один голос поздоровались бабы. Не особо обратив на внимание на баб, она прошла мимо, открыв дверь в свой прозрачный кабинет. — А что произошло? — Не лесбиянка она оказывается… но я вот все равно не верю, что США на нее из-за Аляски обиделись. — прошептала Инга Соне. — Главное, что теперь все нормально. — говорит Соня, и тихо добавляет, — И Нечаева больше не хочет никого убивать. — Тебя, Сонь, ты хотела сказать. — уточняет Инга. — Скворцова, зайди ко мне, — из кабинета Нечаевой высвечивает голова замминистра. — Или все же хотят… Соня уже не на ватных ногах, а уверенной походкой заходит в кабинет. — Да, Ксения Борисовна. — Решили мы все, повеселились и хватит. — А как? — не понимает Соня, но исправляется — Вам кто-то помог? — Высшие силы, зайчонок. — Нечаева выдыхает. — Надеюсь, такого больше не повторится. И все забудут этот идиотский твиттер. - и откидывается в кресле. - Как же я так могла просчитаться. — Вы так думаете? Что не повториться? — Соня, облокачивается руками о край стола замминистра. — Вы так думаете — передразнивает Нечаева, — думаешь, Скворцова. — Что..? Ксюша улыбается, встает из-за стола и подходит к Соне. — Не «вы так думаете», а «ты так думаешь», — и наклоняется вперед, — границы давно стереть нам надо. А то мы с тобой сроднились уже, женят нас. Ксюша громко вздыхает и кладет руку на плечо Сони. — Поговорить надо, занавески закроешь, малыш? Соня сглатывает, и вместе с тем сглатывает то, что так пыталась спрятать и уберечь — ту Соню, практикантку еще, по уши влюбленную. — Да… — если у Скворцовой до этого была уверенная походка, то после «малыш», ноги стали ватными, — Говоря про границы... они у нас давно уже стерты, Ксения Борисовна. У Нечаевой невольно вырывается усмешка. — Вот и я так думаю, — и целует. Ксюша, всегда контролирующая каждую деталь, впервые позволила себе не думать, а просто действовать. Не думать, что после всего балагана с раскрытием ее сексуальной ориентации, она в открытую целует Соню в своем кабинете. А та откликнулась мгновенно, её руки, слегка дрожащие, обвились вокруг ее талии, потянув ближе. И Соня оказалась прижата к краю стола. И вот на столе — документы, отчеты и бумаги, когда-то важные, сейчас разбросаны и забыты. Касания становились смелее, пальцы исследовали каждый сантиметр открывшейся кожи. — Что-то это мне напоминает… — явно с отсылкой на некий арт из твиттера. — Скворцова, не сейчас. — и затыкает ее поцелуем. — Ксения Борисовна, занавески. — тянет Соня. — Там все смотрят на нас. — Похер на занавески, — дышит в шею Нечаева, — и на них похер, на меня смотри.