Алчущий.

Зависимость, моя голодная. Оголодавшая, алчущая, адская. Выжженная химией сердцевина. Засевшая. Зависшая. И я – подсевший, зависящий. С одного взгляда. Нет, еще до, одним предчувствием твоим, как предчувствием шторма, грозы. Когда дыхание перехватывает мягкой лапой истомленного зверя, и не хватает душного недвижимого воздуха. И все в предвкушении. Бури, урагана, шторма, вспышки молнии раскалывающей безгласное небо яростным ослепительным светом, изломом. Пулей. Кусочком стали, котрой придали определенную форму, с определенным весом пороха, вживленное выстрелом в спину. Высчитанное, математически безупречное, дозой. В сердце мое – дозой. Кайф, кома, ломка, боль. Моя боль. Мое. И бьешься об тебя, безмозглым мотыльком в ночном квадрате стекла. С разбега, с разгона, чтобы замереть оборвано в полсекунде от тебя, споткнуться об твой взгляд. Задетый мгновенным откровением той внутренней войны в тебе, что выжгла тебя до тла. До дна. Ты – бездна. И пустыня, где вместо песка слой ржавчины отстрелянных гильз. И спокойствие. Мое безлунное Море Спокойствия. Позволяешь себя любить, насмерть, не взаимно, несопоставимо. Исступленно, испытующе вглядываешься словно ищешь, что-то несоизмеримое, несокрушимое. Океаном бурь. Там, под бездной твоей, океаны. И я – содранный об тебя, стесанный, сшорканный на коленях, в твои колени лицом, якорем цепляюсь, завывая подранком. Выхлестываю слова, выплевываю матом, схаркиваю любовь твою, невыносимую. Душу, порывами ревностными, собственническими, прокусывая горло твое, оттягивая голову твою назад, за волосы. И глотками, глотками душу твою. А есть ли душа? У войны моей. Ты – моя война. Ты – война. Необъявленная, беззвучная, напалмами. Лишь в тебе – усталость звериная, не человечная. И шрамы под обжигающим, пальцы мои, бархатом кожи. И сталь, прорубленных несказанным словом доспехов. И острие меча. Не выживший в бездне твоей – я. В любви твоей. Убивший ее. Лишь в багровой мякоти сердца моего – ты. Сталью. По дням, поминутно – перехлестываю, перебираю тебя. По венам, по ребрам, по бедрам – метками, поцелуями, укусами. Присваиваю. Напарываясь на тебя, как на штык, на арматуру и застреваю со стальным штырем в глотке. Не сглотнуть, не проблеваться, не вздохнуть, ты – под ребрами врос, врубился. Шипом терновьим, черным. И новым, и по новому, по тебе. Пропечатываюсь на тебе вновь и вновь, прокрадываюсь ласками, подстилаюсь, чтобы словить хоть вдох с твоих, плотно сжатых губ. Раздираю их в кровь, продавливаю скрюченными пальцами в жаркую влажную глубину рта, скребу по языку. Выловить, выпросить, выскулить в твой рот сорванными поцелуями. Выбросить флаги белые по всем фронтам. У ног твоих залечь псом ревностным. 09.09.2024