The Green Fields Of Gorm
10 сентября 2024 г., 18:12
"Oh, the green fields of Gorm are a lonely place,
Where the winds of sorrow haunt the space,
Where the cries of the lost echo through the night,
And the shadows dance in the pale moonlight."
***
Ночь окутала лес плотным и вязким мраком, подобным холодной шкуре дикого зверя, скрывшегося в засаде. Мягкие стволы деревьев словно тянулись ввысь, чтобы раствориться в вечности, а их ветви напоминали острые когти, готовые разорвать всё, что осмелится пересечь границу их владений. Лес жил собственной жизнью — полной неясных шорохов, тихих стонов ветра и невидимых, но всегда присутствующих глаз. Сначала казалось, что деревья просто стоят, наблюдая, но в каждой тени мерещилось нечто большее. Ощущение опасности не уходило ни на мгновение, тугой узел тревоги сжимался в груди. Вернон Роше молча оглядывал тёмный простор вокруг, чувствуя, как лес будто бы медленно стискивает его отряд, словно хищник, играющий с жертвой. Этот лес не принадлежал людям — это было место скоя’таэлей, их мир, их охотничьи угодья. Каждая ветка, каждый куст хранили на себе невидимые знаки присутствия Йорвета и его людей. Казалось, достаточно сделать неверный шаг — и десятки стрел дождём обрушатся с небес. Костёр едва тлел, бросая редкие отблески на лица солдат. Угли мерцали, словно последние искры жизни, медленно угасающие в этой беспросветной пустоте. Шорохи, то далекие, то совсем близкие, не давали покоя. Здесь каждый звук мог быть чем-то более зловещим — вздохом смерти или тихим шагом убийцы. Синие Полоски знали это и молчали, обнажив своё напряжение в каждом движении. Роше, сидя чуть в стороне от своих людей, смотрел на огонь, но мысли его были далеко от этого лагеря. Невыносимая тяжесть нависала над ним — не только из-за леса или предстоящего боя, но из-за ощущения, что их всё больше охватывает присутствие Йорвета, даже когда его не было видно. Эльфы знали этот лес до последнего листа, и Роше, несмотря на свою уверенность, чувствовал себя чужим здесь, вторгшимся в их мир. Чаща была глуха к человеческим чаяниям. Казалось, она выдыхала вместе с ветром, шепча что-то на своём древнем, непонятном языке. В каждом шорохе слышались насмешки, как будто сама природа смеялась над тщетностью людей, решивших бросить вызов Aen Seidhe. И посреди всего этого — Йорвет. Его имя разъедало разум Роше. Каждый бой с этим скоя’таэлем лишь усиливал его раздражение, превращая его в непрекращающуюся гонку. Эти столкновения — скрытые ловушки, кровопролитные сражения — превратились в навязчивую мысль для Вернона. Йорвет был словно тень, неуловимая и всегда рядом, стоило только подумать, что всё закончено. Он был противником, но что-то в его образе, в этих бесконечных играх в прятки, пробуждало в Роше странное чувство, одержимость. Большее, чем просто вражда. Но это чувство злило Вернона. Гнев и ярость помогали справляться с непонятным наваждением. — Этот эльф... думает, что он непобедим, — думал Роше, глядя в сторону леса. Он сжал рукоять меча, готовый броситься в бой при первой возможности.***
Вернон знал, что ночное беспокойство нельзя победить просто сидением у костра и переживанием своих мыслей. Он принял решение отвлечь себя от навязчивых размышлений и привести свои мысли в порядок, начиная с привычных рутинных действий. Сначала он встал, поправил шаперон, отряхнул гамбезон и начал осматривать своё снаряжение. Костёр уже почти угас, оставляя лишь слабые всполохи, и Роше предпочёл свет факела, чтобы освещать свои действия. Его пальцы движутся уверенно и быстро, как у человека, который проводил эти ритуалы тысячу раз. Меч и щит, его верные спутники, были проверяемы на наличие дефектов и повреждений. Меч с блестящей, острой как бритва, кромкой, которую он приводил в порядок каждый вечер перед боем, была теперь слегка затупившейся, но по-прежнему готовой к схватке. Каждый царапина, каждый след от предыдущих сражений были напоминанием о том, насколько опасным мог быть следующий бой. Роше достал из сумки небольшую шлифовальную доску и осторожно начал точить лезвие. Затем он проверил броню. Каждый фрагмент одежды был тщательно осмотрен. Он отрегулировал застёжки и ремни, чтобы убедиться, что всё было надёжно закреплено. Даже малейшие несоответствия могли стать серьёзной проблемой в бою, и Роше не мог позволить себе игнорировать детали. Он знал, что от его подготовки зависела жизнь его людей и его собственная безопасность. После проверки снаряжения Роше продолжил рутинную подготовку. Он пересчитал припасы, убедился в исправности стрел и арбалетов, проверил, чтобы все продовольственные запасы были в надлежащем состоянии. Каждое действие было выполнено с точностью и аккуратностью, которые стали для него второй натурой. Когда все было завершено, и он был удовлетворён результатом, Вернон вернулся к своему месту у костра. Он снова посмотрел на угли, которые уже почти погасли. Тишина ночи, вновь охватившая лагерь, была прервана лишь тихим шорохом леса. Ощущение тревоги, оставшееся после всех подготовительных действий, не исчезло полностью, но оно стало более управляемым. Роше был готов к предстоящему испытанию. Его глаза всё ещё были остры, а ум сосредоточен. Он знал, что каждый бой с Йорветом — это не просто сражение на поле, но и проверка его самого. Его собственные внутренние конфликты и трудности должны были быть преодолены, чтобы он мог эффективно выполнять свою роль командира. Роше снова оглядел лес, прислушиваясь к звукам, которые теперь казались менее угрожающими. Он знал, что ночь не принесёт ответов, но она дала ему время, чтобы подготовиться к тому, что должно было произойти. Всё, что оставалось, — это ждать утра и готовиться к предстоящему сражению.***
Прошел час, прежде чем Роше почувствовал, что его привычная рутина больше не способна отвлечь его от внутреннего беспокойства. Тревога и навязчивые мысли о Йорвете не давали ему покоя, словно демоны, цепляющиеся за его разум. Решив, что больше не может справляться с этим в одиночку, Роше подошёл к одной из палаток, где его верный помощник и друг, Бьянка, готовилась к ночному отдыху. Бьянка была одной из тех, кто мог бы понять его чувства — прямолинейная и вспыльчивая, она была также близка к Роше, как никто другой. В её глазах часто можно было увидеть отражение той же решимости и беспокойства, которые и сам Роше испытывал. Она выглядела погружённой в свои мысли, и её темные глаза блестели от напряжения, несмотря на усталость. — Бьянка, — сказал Роше, стараясь скрыть свою тревогу за привычной твёрдостью голоса. — Мне нужно поговорить. Девушка подняла голову и увидела выражение лица Роше. Его напряжение было очевидно, и она сразу же поняла, что нечто большее беспокоит его, чем просто подготовка к предстоящему бою. Она отложила свои бумаги и встала, направляясь к нему. — Что случилось, Роше? — спросила она, её голос был полон озабоченности и готовности помочь. Вернон, не в силах скрыть своё смятение, вздохнул и начал говорить. — Эти чертовы леса, это постоянное ожидание, — он сделал паузу, пытаясь подобрать слова. — Это всё становится невыносимым. Я не могу избавиться от мыслей о Йорвете. Он преследует меня, и я не могу понять, что со мной происходит. Бьянка выдохнула, заметив, как он начинает вращаться вокруг своей одержимости. — Слушай, Роше, мы все знаем, что Йорвет — опасный враг. Но если ты продолжишь так зацикливаться на нём, это не поможет ни тебе, ни нам. Нам нужно сосредоточиться на том, что мы можем сделать, а не на том, что нас беспокоит. Роше отодвинулся от неё, не соглашаясь. — Ты не понимаешь. Это не просто враг. Каждый раз, когда я думаю о нём, я чувствую себя не таким, каким я был до этого. Это чувство, это что-то, что я не могу объяснить. Оно меня достало. Бьянка заметила, как его слова становились всё более эмоциональными, и её терпение начало истощаться. — И что ты предлагаешь? Пробудись и перестань мучить нас обоих своими мыслями. Мы должны быть готовы к бою, а не сидеть тут и терзаться из-за того, что может или не может быть. Роше, чувствуя её раздражение, попытался объяснить, но его слова звучали всё более неуверенно. — Я просто... не знаю, как с этим справиться. Кажется, что каждое его слово и поступок проникают глубже, чем я ожидал. Бьянка не сдержалась и в голосе её появилась строгость. — Вернон, хватит изводить себя и нас. Нам нет смысла сидеть здесь и ждать, пока ты окончательно потеряешь голову. Мы должны действовать, а не стоять на месте и размышлять. Если тебе нужна помощь, будь честен и откройся. Но давай не будем тратить время на излишние терзания. Мы не можем позволить себе погрязнуть в этих размышлениях, каждый раз, когда ты говоришь о Йорвете, я вижу, как тебя разрывает изнутри. Тебе нужно прекратить это. Роше, не замечая её раздражения, продолжал углубляться в свои мысли. — Я не могу просто так взять и забыть о нём. Он как будто проникает в моё сознание, и я не могу избавиться от этого ощущения. Это как... проклятие. Бьянка вскочила с места, её глаза сверкали от гнева и беспокойства. — Чёрт возьми, Роше! Сколько можно?! Ты изматываешь нас своими демонами, и это начинает меня по-настоящему тревожить. Ты можешь продолжать мучить себя сколько угодно, но в конце концов это только ослабит нас всех. Мы не можем позволить себе быть парализованными твоими страхами! Роше замер, его лицо побледнело от осознания того, насколько он раздражал Бьянку. — Я не хотел этого, Бьянка. Я просто... — Это уже не только твои личные проблемы. Хватит! — перебила его Бьянка, её голос был полон решимости и отчаяния. — Я понимаю, что ты переживаешь, но ты не имеешь права разрушать то, что мы строим. Это всё портит, и если ты не сможешь справиться, это может всё разрушить. Мы рискуем больше, чем думаешь. Нам нужно сохранить ясность и целеустремлённость, иначе мы все окажемся в жопе! Её слова были как удар, и Роше почувствовал, как его внутреннее беспокойство немного отступило от её агрессивного вмешательства. Бьянка, несмотря на её грубость, была права — его смятение действительно могло разрушить их усилия. — Хорошо, — сказал Роше, стараясь взять себя в руки. — Я понимаю. Попробую справиться с этим. Бьянка глубоко вздохнула, её раздражение было ещё ощутимо, но её голос смягчился. — Нам нужно сохранять собранность. Ты — наш командир, и если ты не сможешь справиться с этим,— не справится никто. Если нужна помощь, я здесь, но давай сосредоточимся на том, чтобы не усложнять и без того сложную ситуацию.— Роше кивнул, понимая, что её слова были не только резкими, но и необходимыми. Он вернулся к своему месту у костра, ощущая, что разговор с Бьянкой помог ему осознать, насколько он был не в себе. Ночь продолжалась, и он был решительно настроен справиться с тем, что беспокоило его, чтобы не подвести тех, кто полагался на него.***
Спустя некоторое время он почувствовал, что внутреннее напряжение не исчезло, и тревога по-прежнему мучила его. Ночь была спокойной, но его мысли были далеко от умиротворения. Он понял, что нужно найти способ отвлечься и хотя бы немного расслабиться, чтобы не погрязнуть в своих собственных страхах. Он встал с места и направился к палатке, где его солдаты собирались, играя в гвинт — популярную карточную игру среди воинов. Партии были всегда оживленными и полными шуток, и это могло стать хорошим способом развеяться. Подойдя к ним, он увидел, что несколько солдат уже расселись за столом, азартно обсуждая ход игры и кидаясь шутками. Роше почувствовал, как его напряжение немного ослабевает от этой простоты и всеобщей расслабленности. Он подошёл к столу, не скрывая своей усталости, но всё же пытаясь быть бодрым. — Ну что, — начал он с самодовольной улыбкой, — кто у нас сегодня готов проиграть капитану Роше? Солдаты поднимали бокалы и кричали в ответ, с азартом обсуждая ставки. Вскоре Грэгор, известный своей мастерской игрой в гвинт, оказался против Роше. Его навыки вызывали уважение, и это придавало игре особую напряжённость. Вокруг стола собралась почти вся команда, и шум стал ещё громче. Пьяные солдаты не отставали от веселья, и один из них, явно в подпитии, вскочил и, взмахнув руками, закричал: — Ставки растут, ребята! Капитан Роше против нашего Грэгора! Это будет зрелище! Другой пьяный солдат, явно забыв о приличиях, с трудом удерживая равновесие, добавил с преувеличенной серьёзностью: — Я ставлю на Грэгора! Никому его не одолеть. Не верю. Если капитан сможет победить нашего Грэгора, то я, когда мы схватим Йорвета, сам ему отсосу! Усек? Эти слова заставили Роше насторожиться. Сначала он подумал, что это просто глупый комментарий пьяного солдата, но с каждой секундой он чувствовал, как это оскорбление всё больше его задевает. В его внутреннем мире зарождалась волна раздражения. Черт возьми, — подумал Роше, чувствуя, как его улыбка уходит. Этот пьяный ублюдок думает, что может просто так делать ставки на Грэгора и насмехаться надо мной. Ничего себе наглость! Он обернулся к пьянице с холодным и напряжённым взглядом. — Слушай сюда, ты. Если хочешь делать ставки, делай это с умом. А если у тебя есть что-то умное сказать про меня и моих врагов, держи язык за зубами. Я не потерплю таких глупых выходок.— Пьяный солдат, почувствовав, что ситуация может выйти из-под контроля, замер и отступил, но его слова уже вызвали напряжени среди окружающих. Грэгор, почувствовав это, увеличил своё внимание к игре, и это придавало дополнительную остроту соперничеству. Роше вновь сосредоточился на картах. Каждое движение было тщательно продумано, и его раздражение превращалось в решимость выиграть. Он знал, что не может позволить этому идиоту испортить игру. Теперь его цель была не просто выиграть, но и показать пьянице, что он ошибался в своих оценках. — Пусть этот дурак увидит, что я не просто капитан, а человек, который не допустит, чтобы кто-то осквернял его честь. Сейчас я не только играю, но и ставлю его на место.— Игра шла к концу, и Роше одержал оглушительную победу. Толпа взорвалась аплодисментами и криками, поздравляя капитана. Пьяный солдат, почувствовав себя некомфортно, постарался скрыться в толпе. Внутри Роше всё ещё кипела буря эмоций, но он позволил себе короткую улыбку удовлетворения. — Ну что ж, этот пьяница, кажется, получил то, что заслуживает, — подумал Роше. Теперь пора немного отдохнуть. Вернувшись к своему месту у костра, Роше почувствовал, что вечер, несмотря на его изначальную напряжённость, принес немного облегчения. Он знал, что впереди ещё много трудностей, но сейчас он мог хотя бы на время забыть о своих переживаниях и насладиться моментом победы и восстановленного достоинства.***
Когда все утихло, Вернон решил немного перекусить. Вокруг костра, где он с наслаждением наблюдал за живым весельем, жарились кролики. Устремив взгляд на казан с угощением, он положил себе порцию горячего мяса, щедро приправленного специями. Как и всегда, когда его мысли пытались снова затянуть его в тёмные глубины, он стремился к простым удовольствиям, чтобы унять внутренний хаос. Вкусный аромат мяса смешивался с запахом дыма. — Эй, Гаэль! — крикнул он одному из солдат, который держал ящики с продуктами. — Подавай ягоды! Нашёл тут кучу голубики. Может, она будет неплохим дополнением. Гаэль кивнул и протянул корзину. Роше высыпал несколько ягод в тарелку с кроликом, а затем сел на ближайший бревно. Как только он откусил первую ягоду, он заметил, что её вкус несколько необычен. Вместо ожидаемой сладости его вкусовые рецепторы почувствовали странный хвойный привкус. — Наверное, почва под этими кустами была какой-то странной, — подумал Роше, решив списать необычный вкус на кислотность почвы. Он был не из тех, кто позволял мелочам выбивать себя из колеи, и быстро вернулся к еде. Со временем привкус не только не исчез, но и стал более заметным. Лёгкое чувство сонливости окутало его, а в желудке заворочалась неприятная волна. Роше почувствовал, что теряет немного ясности ума, но решил, что это просто эффект переутомления и стресса. Он продолжал есть, надеясь, что все это скоро пройдет. Сначала он отмахивался от чувства слабости, решив, что просто переел или недосыпает. Но даже когда он попытался сосредоточиться на весёлой атмосфере вокруг, странное состояние не оставляло его. Свет костра, отражающийся от деревьев, казался тусклым, и у Роше возникло ощущение, что мир вокруг стал слегка искажённым. — Нужно просто отдохнуть, — размышлял Роше, пытаясь справиться с волной тошноты. — Завтра будет лучше. Он потёр глаза и решительно встал с бревна, оставив недоеденную голубику и куски кролика. С каждым шагом лес вокруг казался всё более туманным, а его собственные мысли — всё более смутными.
