This is what you wanted

Hey, hey, hey

This is what you wanted

This is why you came

This is what you asked for

Yes, I heard you beg

***

Лу

      — Лу, не дёргайся.       — А надо спрашивать, прежде чем лезть своими пси в меня.       Она ворчит по привычке — Йонас никогда не спрашивает, он просто кладёт ладонь туда, где болит, и забирает боль себе. Очень мило. Если не обращать внимание на выражение его лица, когда по рукаву начинает расползаться красное пятно. Те мужики, с которыми Лу трахалась, так выглядели во время оргазма. Он сейчас заботится о ней? Или ловит кайф?       Или успешно совмещает первое со вторым.       Ладно, это всё ещё лучше закидывания в себя разной синтетической дряни. И они вроде как лучшие друзья, должны помогать друг другу — у неё не останется шрама, Йонас рвано выдохнет и прикроет глаза. Чудненько.       Полная хрень.       Лу методично вдавливает окурок в дно ни в чём невиновной пепельницы и лезет за бинтами. Аптечка регулярно пополняется Йонасом, сама она заглядывает в неё редко, поэтому приходится долго копаться в мешанине тюбиков, пузырьков, блистеров и ампул. Йонас не выдерживает, закатывает глаза и находит нужную упаковку за шесть секунд. Да, она считала. Пятно успело расшириться на пару миллиметров — а вот это уже навскидку.       — Йонас, стой спокойно, бинт скатывается.       — А ты затягивай посильнее.       Он ворчит тоже по привычке, нормально она затягивает. Испачканная футболка валяется на полу, Лу то и дело отвлекается от перевязки и искоса смотрит на торс Йонаса. Красивый, только шрамов для начинающего карьеру хилера многовато. Его это не портит, но… на месте отсутствующей боли появляется чувство вины. Никто не любит чувствовать себя виноватым без веской причины, вот и Лу не нравится. Она не просила себя лечить.       Вклиниваться ногой между бёдер во время того извращённо-эротического танца не просила тоже.       Полная, полная хрень.       И как её угораздило?       Лу подхватывает с кровати толстовку Йонаса, пихает ему в руки, настойчиво советует одеться и не красоваться перед ней широкими трапециевидными, очерченными грудными и подтянутыми косыми — всё равно не подействует. Йонас без возражений соглашается, но перед тем, как его лицо скрывается в вороте, Лу успевает заметить мимолётную понимающую усмешку.       Он видит её насквозь, и это бесит. Он заставляет её нервничать, демонстративно разворачиваться и вытряхивать из пачки новую сигарету. Прикурить удаётся со второго раза — руки дрожат. Предатели.       Тёплые пальцы обхватывают запястье, тянут к себе. Губы Йонаса обхватывают фильтр, касание задерживается на необязательные ещё пять секунд. В сумме выходит десять.       Лу высчитывает секунды, Йонас — пульс. Спасибо, Единый, хоть результат не озвучивает. Но уголок рта приподнимает. Мерзко так, издевательски.       Они точно лучшие друзья — любому, кроме Йонаса, кто так действует ей на нервы, Лу бы въебала. Они курят одну на двоих, дышат общим дымом, смотрят друг на друга и непременно поцелуются, если она сейчас всё не испортит.       — Помнишь, я рассказывала про посылку с платьями, водителя, балет?.. Это был подгон от Приора.       Ну вот, испортила. Расстояние между ними не меняется. Меняются глаза Йонаса — пропадает дымка, радужка становится безмятежно голубой, как бесконечно далёкое небо.       — Ясно.       — Я хочу сделать ответный подарок.       — И обсуждаешь это со мной? Прости, Лу, я плохо разбираюсь в искусстве.       — Зато хорошо разбираешься в Термитнике, встроился же в местную иерархию. Мне нужен бар или клуб. Абсолютно пустой, на всю ночь, с выключенными камерами и без охраны на входе.       — Крэп.       Лаконично. Исчерпывающе. Йонас одним ёмким словом описывает своё отношение к её затее. И Лу в чём-то с ним даже согласна, но…              Мартен показал ей красивый фасад чистого Центра — грация на сцене, гармония классической музыки, величие архитектуры, чопорная вежливость присутствующих. Она хочет показать ему пси-нестабильный Термитник. В прибранном виде, разумеется. Без барыг, торчков, сутенёров и проституток, без сомнительных сделок и криминальных разборок, без тесных комнатных блоков и херовых сантехников… Только залитый неоном танцпол и синтетику в дешёвых бокалах. Себя — настоящую. И того, кто ей бесконечно дорог.       — И мне нужен бармен.       Он видит её насквозь, понимает без слов, читает как раскрытую книгу. Отступает на шаг, кривит губы в злой ухмылке.       — Ну нет, Лу. Об этом ты меня не попросишь.       Но она просит.       — Мне нужен ты, Йонас.       На мгновение ей кажется, что она перешла грань. Их дружба такого предложения не выдержит, треснет и разойдётся по швам, уничтожится безвозвратно. Она причиняет ему боль, намеренно, полностью осознавая, что делает, и от этой боли Йонас не выдыхает ей сдавленно в плечо и не опускает веки — скрещивает руки на груди и прищуривается.       — Да неужели? Тебе нужен Иво Мартен. Я не осуждаю. Не мой типаж, но я могу понять, чем он привлекает таких девушек, как ты.       Брови взлетают вверх.       — Каких таких? Деревенских? Интернатовских?       — Стремящихся к большему — Корпус, сопровождение Приора… Смелых — решилась же поехать чёрти куда незнамо к кому непонятно зачем. Глупых — раз подумала, что я когда-либо считал тебя деревенщиной всерьёз. Безжалостных.       Последнее Йонас не объясняет, но она додумывает продолжение самостоятельно. Морщится. Он приехал к ней после смены, явно уставший и наверняка голодный, вылечил, а она… разбивает ему сердце, так это называется? Лишает надежды. Собирается притащить на свидание с другим.       Сейчас Лу въебала бы себе. Но на свидание с Приором с фингалами не приходят.       — Вы оба мне нужны.       — Ага. Один в качестве ёбыря, а второй в качестве бармена. Ты сама-то понимаешь, как это звучит со стороны? Он будет вылизывать тебе дёсна, а я подносить бокалы. Он разложит тебя на столе, а я услужливо подам салфетку, чтобы месье Приор смог вытереть кончу…       — Йонас! Хватит.       Она не может решить, что хуже — уйди он, громко хлопнув дверью, или его слова. Отвратительно правдивые, по сути. За исключением той детали, что она бы хотела от Йонаса большего, чем поданая салфетка.       — Или мне надо было пригласить тебя на балет первее? И наклонить в туалете над раковиной во время антракта? Твой начальничек в курсе, как ты любишь трахаться в сортирах, м? Знаешь, стоит напялить фартук и заявиться только, чтобы рассказать…       — Заткнись!       Сверху на них сыпятся осколки лопнувшей лампы.       Лу поспешно и запоздало блокирует вырвавшиеся из-под контроля пси. Шипит, зажимая порез на щеке. Йонас бросается к ней.       — Дай взгляну.       Она не позволяет приблизиться, уворачивается от протянутой руки. Под подошвами хрустит стекло, кровь сочится сквозь пальцы и капает на острые грани.       — Не надо.       — Лу!       В какой момент между ними всё так накалилось? Каждое общение равняется ходьбе по лезвию. Оступился — порезался. Не метафорически.             Градус негодования заметно снизился, но от ответной колкости она не удерживается — растирает кровь между пальцев и выразительно смотрит на спрятанное под рукавом клеймо Йонаса.       — Я вообще не уверена, что у тебя без этого встанет.       Он вздрагивает. Неужели всерьёз считал, что она не замечает? Вот уж кому точно не помешало бы взглянуть на себя со стороны.       — Ты решила поговорить об этом именно сейчас?       — Ну ты же начал разговор о том, с кем и как трахаюсь я.       Они так похожи в своём стремлении нанести другому удар посильнее, ранить глубже. Несправедливо, что исцелять может только один.       Йонас не выглядит пристыженным или смущённым. Не извиняется, не оправдывается, не пытается сменить тему. Взгляд прямой и твёрдый, в голосе вызов.       — Когда мы танцевали, у меня стоял.       Вот почему она не любит разговоры — слова всё усложняют. Лу замолкает и позволяет Йонасу притронуться. Ласковое прикосновение жжёт. Его щёку вспарывает невидимое лезвие, в волосах переливается стеклянная крошка, зрачок стремительно расширяется, скрадывая синь, словно ему в вену вкалывают чистейший кайф. Конченый мазохист.       А Иво вешает людей. Так что самая ёбнутая здесь она.       В четвёртом часу, когда осколки давно сметены, две чашки чая выпиты, футболка Йонаса закинута в дезинфектор вместе с её одеждой, а уснуть по-прежнему не получается, приходят два сообщения.       утконос. четверг. всё, как ты и просила.       я буду.                   

***

Йонас

      Он приходит раньше. Зажигает свет, ходит по пустому бару, осматривается, собое внимание уделяя выставленным на полках бутылкам. Выбирает случайным образом одну и пробует. Сплёвывает в удачно стоящий рядом стакан. Это что, жидкость для прочистки сантехники? Хочется запомнить этикетку и плеснуть пару капель Приору… но он, разумеется, этого не сделает. Вряд ли организм чистого выдержит подобную отраву. Лу расстроится. И петли на шее ему не идут.       Йонас слышит шаги за спиной. Код знает только Лу, так что…       — Кроме вас никого, месье?       Охрана, ну конечно. С чего бы Мартену доверять неизвестному псионику с «предположительно удовлетворительной»?       — Ага.       Но мужик внимательно осматривает все углы, простукивает стены, подозрительно косится на плевок в стакане и только потом уходит. Йонас отмечает его уход тремя глотками нормального пойла.              А потом видит Лу, и четвёртый глоток вместо пищевода стекает в трахею. Он долго откашливается, а когда, смахнув слёзы, поднимает взгляд… Мартен смотрит прямо на него, и Йонас неосознанно выпрямляет спину. Не хватает ещё встать по стойке смирно.       — Иво, это Йонас Бэр. Йонас…       Иво. Она зовёт его Иво. Вот же блядство.       — Я догадался. Хай, месье Приор.       — Добрый вечер.       Обидно, что на встречи с ним Лу в подобных прикидах не приходила. И хорошо, что заклеила хотя бы соски, у неё же не тело — ёбаная порнография. Мартен, подстать ей, в чёрном. В инквизиторском чёрном.       Прелестная из них получается парочка — священник и блудница. И он — то ли бармен, то ли… Зачем он здесь собственно? Явно не потому что его инквизиторское величие не способно откупорить бутылку самостоятельно. Лу затеяла очень странную игру и не объяснила, как в неё играть. Чуточку успокаивает, что Иво она не проинструктировала тоже — застыл столбом и не шевелится. Чуточку.       Что ж, Йонас примеряет на себя выделенную ему на эту ночь роль.       — Какой алкоголь предпочитаете?       Сидит она на нём отвратительно.       Взгляд Мартена смещается с его глаз на полки за спиной, и Йонас с облегчением перестаёт сводить лопатки. Вместо этого ехидно подмигивает Лу. Вряд ли здесь найдётся что-то, удовлетворяющее тонкий мартеновский вкус, ждать решения им долго.       — Ты хотела угостить меня чем-то особенным, Лу.       Выкрутился, сука.       — На твой вкус, Йонас.       — Блядь, да вы издеваетесь?       Лу неловко смотрит под ноги. Мартен… наверное, это можно назвать улыбкой. Если обладать очень хорошим воображением. Допустим, Йонас им обладает.       — Что обычно пьёте вы?       «Вы, Йонас», не «вы, Лу», смотрит-то Мартен на него. С вежливым инквизиторским любопытством, более уместным для допросной, а не для свидания в интимной обстановке.       Йонас разливает по трём стаканам какое-то дерьмо. Вроде бы пил такое в прошлый приход сюда. Или позапрошлый… Наебенился до такой степени, что забыл день недели, сигареты и кого он в тот вечер трахал. В самый раз, чтобы расслабиться и расслабить Лу. И споить Приора.       Напиток обжигает слизистую, согревает желудок и слегка сбавляет градус напряжения. Лу плюхается напротив, Мартен усаживается справа от неё, Йонас опирается на стойку. Разговор начинается с упоминания серых интернатовских будней, и он отрабатывает звание лучшего друга на десяточку — расписывает в красках, какой Лу была умной, независимой и решительной. Расхваливает её как сутенёр самую дорогую из своих шлюх, практически укладывает в приорскую постель.       Крэп, Лу до конца жизни с ним за это не расплатится.       Следом речь заходит о работе, и появляются паузы. Ясно-понятно, им о делах распространяться не положено, поэтому Йонас пиздит за троих. Интернатура, специализация, нелёгкие стажёрские будни, спутал клизму с грушей для допотопного аппарата по измерению давления — кто же знал, что в Термитнике электричество вырубается в самый ответственный момент и воспользоваться всеми чудесами технического развития становится невозможным?       К первой пустой бутылке присоединяется вторая, Мартен едва ли глоток сделал из своего стакана.       — Вам не нравится?       — Несколько необычно.       — Да бросьте, сам знаю, что моча мочой.       Мартен улыбается, теперь уже очевидно. Подаётся ближе. И снова — ближе к Йонасу, не к Лу.       Какого хера?              — Вы прямолинейны. Понимаю, почему сдружились с Лу.       — Я налью вам другое.       Говорит, лишь бы был повод отвернуться. Хватается за первую попавшуюся бутылку, отхлёбывает — ликёр, сладкий до омерзения. Пойдёт. С ухмылкой кидает в бокал коктейльную вишню. Взгляд Мартена прожигает затылок.       Ладно, пора заканчивать. Йонас ставит перед ним бокал и бодро интересуется, включить ли музыку, Лу с явным облегчением поддерживает идею. Электронные биты мешают светской беседе, зато понуждают к движению. И раз никто не торопится выйти на танцпол первым…       — Пойдём?       Лу дожидается разрешающего кивка Мартена и позволяет утянуть себя под прожекторы. Нервозно оглядывается, спотыкается, ведёт себя совершенно непривычно. Ему непривычно. Может быть, её дорогой Иво помешан на контроле и прётся по согласованию всех действий не только на работе.       Зачем она в это дерьмо вмазалась?       Неужели Йонас хуже?       — Только не…       — Не волнуйся, не буду я тебя лапать в его присутствии.       Они танцуют, сохраняя дистанцию и соблюдая приличия, вообще не дотрагиваясь друг до друга. Сначала. Выпитое ударяет в голову, затуманивает разум и становится невероятно сложно не вспоминать другой их танец — телом к телу, тканью по ткани, кожей об кожу. Йонас притворяется хорошим мальчиком полтора трека, потом хватает Лу за талию и притягивает к себе. Хочет приникнуть к губам, но склоняется к уху.       — Что происходит?       — О чём ты?       Её попытки вырваться вялые и неубедительные, он настойчивее.       — Ты на себя не похожа. А Мартен меня клеит.       — Полная хрень.       — Вот и я о том же.       Кончиками пальцев по позвонкам, ладонь на рёбра… Невинно ведь, не его проблема, что под блядской сеткой голое тело. И грудью к нему она прижимается сама.       — Плохая была затея, Йонас, пригласить тебя…       Дошло наконец-то.       Мартен наблюдает за ними с таким видом, словно танец — это ёбаное шоу, устроенное специально для него. Ну, так ведь и есть. Всё здесь для него. Лу здесь для него. Пришла с ним, с ним уйдёт.       Злость подхлёстывает совершить глупость, предохранители срывает окончательно — Йонас пытается её поцеловать. А здорово он всё-таки налакался…       Но Лу налакалась сильнее — послушно раскрывает губы, начисто позабыв о своём Иво. О нём помнит Йонас — не закрывает глаза, скашивает взгляд на Мартена, старательно вытрахивая языком рот Лу.       Инквизиторская сука и не думает отворачиваться или вмешиваться, смотрит с прежней невозмутимостью. Неторопливо отпивает из бокала, слизывает остатки ликёра с нижней губы, непостижимым образом синхронизируя движение с действиями Лу, и аккуратно подцепляет вишенку за веточку. Ту самую вишенку, которую Йонас кинул в коктейль смеха ради. Шутка не удаётся — Мартен перекатывает ягоду на языке и это ни хуя не забавно. Это пиздец горячо.              Лу стонет в поцелуй, и только теперь Йонас осознаёт, что вообще-то целуется с ней. Первый раз целуется с ней… и пялится в процессе на Мартена.              В матче «неотразимый начальник» против «верного друга» со счётом один-ноль ведёт Йонас. И проигрывает. Потому что у Мартена есть шанс поцеловать её впервые нормально, он свой проебал напрочь. Терять уже нечего, и Йонас поддевает пояс шорт, добирается до кружева и гладкого лобка под ним.       Подготовилась. Для Иво.       Лу приходит в себя, отвешивает ему пощёчину и пятится, в глазах застывает ужас от содеянного вперемешку с обвинениями. Весьма справедливыми. Блядь, он не хотел, чтобы всё вышло настолько по-дурацки. Йонасу тошно от своей неуместной ревности и немного от дрянного пойла. Он должен хотя бы попытаться всё исправить.       — У тебя помада размазалась. Вытри.       Йонас протягивает Лу салфетку, оставляет её на танцполе и уверенно направляется к Мартену. Нависает сверху, для устойчивости опираясь на барную стойку — ноги держат так себе.       — Вам весело?       — Не очень.       Какая-то эмоция плещется на дне чёрных провалов, но ему не разобрать, не в его теперешнем состоянии.       — Это я её засосал. Лу не хотела.       — Я заметил.       Мартену сильно повезло родиться чистым и выслужиться до Приора. С таким характером в Термитнике его давно бы пристрелили. В Центре, наверное, тоже — сколько покушений уже было? Узнать бы, кто планирует следующее, чтобы проспонсировать.       — Она выбрала вас.       — Ошибаетесь, месье Бэр. Лу хочет нас обоих. Без лжи и отговорок. Одновременно.       А решать, кто куда член суёт, они будут с помощью считалочки?       Сказать Йонасу нечего. Хотя не, подходящие к ситуации слова он находит.       — Ёбаная срань! В пизду всё.       Взгляд на Лу, немой вопрос: «ты с ним?», такой же немой ответ: «да». Йонас сваливает.      

***

Лу

      Волосы натягиваются — кожу головы обжигает болью. Стенки влагалища печёт из-за трения, естественной смазки уже не хватает, ладони скользят по стене, пятки норовят опуститься на пол. Иво сильнее впивается пальцами в бедро, удерживаяя её на месте. Лу дёргается.       — Приём… платье…       Он смещает хватку выше. Синяки останутся, но хотя бы не будут видны в разрезе — времени на подбор нового наряда у неё попросту нет. Дыхание за спиной тяжелеет, отчётливее слышатся хрипы, фрикции учащаются.       Слава Единому, Иво уже близок — Лу выдохлась ещё минут пятнадцать назад.       Он проводит ладонью по лобку, тянется ниже.       — Иво… я не…       Лу хочет сказать, что второй раз кончить не сможет, но Иво не даёт договорить — мгновением спустя он лежит на постели, она с трудом удерживается на трясущихся ногах, чтобы не усесться всем весом на лицо, горячий язык обводит клитор. И она всё же «да».       Оргазм слабее предыдущего, вымученнее, смазаннее. Передышки нет, Иво сразу переворачивает её на спину, дотрахивает и наконец-то кончает сам. Целует пересохшими губами и отстраняется.       — Выходим через двадцать пять минут. Успеешь собраться?       Даже на часы не посмотрел. Словно отсчитывал время, пока в неё вбивался. Вполне похоже на правду — Иво редко позволяет себе полностью расслабиться и раствориться в ощущениях.       — Успею.       Лу знает единственно верный ответ на заданный вопрос. Сейчас перед ней не Иво-любовник, а Мартен-начальник. Причём начальник, раздражённый аудиенцией с Викарием. Не имеет значения, что она вся потная и растрёпанная и что по внутренней стороне бедра стекает сперма — за пять минут до выхода ей необходимо быть в приёмной. С уложенными волосами, подведёнными глазами и на высоких каблуках.       Иво, разумеется, даст отгул на завтра, однако сегодня — будь любезна выполнять свою работу. Разделять личное и профессиональное сложно, но Лу справляется.       Телефон вибрирует, на экране высвечивается сообщение от Йонаса.       отмечаем в утконосе. придёшь?       Лу поднимает голову, сталкивается с пристальным взглядом Иво. Он смотрит так, будто знает и текст сообщения, и имя отправителя. Собственная нагота начинает тяготить, Лу оборачивается простынёй и только потом печатает.       не могу, работаю.       Стандартная отписка, по случайности оказавшаяся в этот раз правдой. После той ночи она неизменно отказывалась видеться с Йонасом в Утконосе — слишком ярко помнила, как ощущался его язык во рту. И последующий разговор с Иво помнила тоже.       Если «Мне нужно предупреждать тебя о последствиях повторения?» и «Нет, я поняла» можно назвать разговором.       — Жду тебя.       Иво выходит из спальни, оставляя её наедине с телефоном, чувством вины и стремительно утекающими минутами. Лу выдыхает и идёт в ванную.       Два часа спустя она оставляет Иво под ответственность Кея и останавливается у фуршетного стола. Закуски не привлекают, выбор падает на сок. Стайка гостей в шаге от неё громким шёпотом рассуждает, трахнул её Приор до вечеринки или трахнет после. Лу невозмутимо отпивает из стакана и встаёт так, чтобы левая нога со следами несдержанных касаний целиком показалась в разрезе. Ей скрывать нечего.       Почти. Есть вещи, о которых нельзя рассказывать и о которых непозволительно мечтать.       — Скоро уйдём. Устала?       Иво появляется рядом, отпугивает своим появлением сплетниц. Лу опирается рукой на стол и молча качает головой.       — Завтра выходной. Отдохни… встреться с друзьями.       Чёрные глаза в обрамлении длинных ресниц нечитаемы, лицо привычно бесстрастно, осанка безупречно ровна, жесты скупы. Лу приходится гадать, что скрывается за паузой перед «встреться», а подсказок Иво не даёт. Он любит, когда она доходит до истины сама.       — Хорошо.       Ночь Лу проводит в постели и объятиях Иво, утром звонит Йонасу и договаривается о поездке в бассейн. Купальник не скрывает россыпь почти сошедших и свежих синяков на коже, Йонасу хватает секунды, чтобы рассмотреть все и стиснуть челюсти.       — Он тебя бьёт?       — Крэп, Йонас! Что ты несёшь?       А даже если — она бы не сказала.       — Можно?       Руку не протягивает — научился сначала спрашивать.       — Не надо. Иво нравится видеть их на мне.       — Хах, ну раз Иво нравится…       Лу очень хочется уткнуться лбом в его плечо и попросить прощения. Оправдаться тем, что ей не оставили выбора. Признаться, как сильно она боится Йонаса потерять — в случае неудачи с Иво она всего-то потеряет работу. Ничего из этого она не делает.       Лу ныряет, погружается с головой, отталкивается от дна бассейна, выплывает к свету и отфыркивается. Брызгает на всё ещё стоящего у бортика Йонаса. Его глаза светлеют, он улыбается и прыгает следом за ней. Под водой очертания тел смазываются, рябь на поверхности не позволяет разглядеть происходящего в глубине…       Ступня задевает щиколотку, пальцы цепляются за нейлон, живот притирается к паху. Вода нагревается, мягкая волна тепла прокатывается по организму…       Сканирует, сука. Проверяет, не врёт ли.       Лу часто моргает — глаза щипет от хлорки.       От хлорки.              Вечером она возвращается к Иво. Он встречает её в форме, не в домашнем. Вино — её любимое — разлито по двум бокалам. На столике подарочная коробка. Слишком большая для комплекта украшений.       — Откроешь?       Внутри байкерский комбинезон — наверное, дороже её мотоцикла. Мерить не обязательно, Иво знает её параметры до миллиметра.       — Наденешь?       Лу раздевается прямо в гостиной, оставляет одежду на полу. Тянется за…       — Нет. Полностью.       Секундное промедление — она снимает бельё. Комбинезон облепляет тело второй кожей, натирает чувствительные места, смотрится на ней великолепно. Иво удовлетворённо кивает и протягивает бокал. Они пьют, смеются, обсуждают просмотренные фильмы и советников, говорят о будущем, немного спорят… Очень скоро Лу становится нестерпимо жарко, голова чуть кружится от выпитого. Вместо очередного глотка она целует Иво. И опять раздевается под оценивающим взглядом.       Иво тоже встаёт, медленно протаскивает ремень через шлевки брюк, сжимает пряжку, делает два мотка вокруг ладони. Голос звучит спокойно.       — Хорошо сегодня отдохнула?       Лу сглатывает. Такое чувство, что она снова где-то облажалась, вот только не понимает где именно.       — Ты разрешил.       — Верно.       — Тогда за что…       Иво поджимает губы, и она замолкает. Конец ремня оглаживает бедро — то самое. Лу теряется — нельзя было показывать на приёме? демонстрировать Йонасу? Сейчас перед ней Иво-любовник, а не Мартен-начальник. Чётких и понятных указаний не будет, объяснений она не дождётся. Но общее у этих двух личностей есть — обе не любят, когда она ошибается.       — Это наказание, Лу?       Первый удар пробный, не болезненный, почти ласковый. Она задерживает дыхание перед ответом.       — Нет?..              Иво улыбается. Бьёт сильнее. Ягодицу обжигает огнём, Лу вскрикивает от неожиданности.       Не понимает, был ли её ответ правильным.

***

Йонас

      Лу приходит. Без предварительного звонка, посреди ночи, вертит в руках шлем, волосы растрёпаны. В последнее время она нечастый гость в Термитнике, а у него в квартире не была… сколько?       Лу молчит. Уголки губ дрожат, словно не могут определиться — опуститься им или подняться. Взгляд потерянный. Выворачивающий наизнанку, режущий без ножа, вскрывающий вены.              — Что он тебе сделал?       Она долго не отвечает, и с каждым новым биением сердца в голову лезут всё более мрачные мысли. Йонас не выдерживает, шлёт на хуй все возможные возражения, притягивает её к себе, согревает объятиями, исследует тело ладонями и пси, беспорядочно перескакивает с одной отметины на другую. Он хороший врач, поэтому не просто чувствует микротравмы, но и точно знает, как и чем они были нанесены. Ключица — укус, поясница — пальцы, под грудью полоса от верёвки… Йонас забирает все.       Лу не вздрагивает, не отпихивает, не требует прекратить, лишь сбивается с размеренного дыхания на тонкий всхлип. Плачет?       Нет, смеётся.              — Предложение.       Йонас замирает. Ну не пиздец ли — не может определить характер очередного повреждения кожи. Хочет рассмотреть визуально — уже на себе, но Лу перехватывает запястье, не позволяет оторвать от неё руки.       — Это от струн. Не смотри.       Струны. Струны.       Ёбаный чистый с увлечением музыкой. Ни один садист из Термитника до такого бы не додумался. В паху тяжелеет.              — Правильно сделала, что отказала.       — Поцелуй меня.              Лу — непревзойдённая специалистка по части херовых затей, которые заканчиваются полным пиздецом, и сейчас выдаёт очередную. Настолько херовую, что даже ругать её невозможно. Остаётся лишь целовать.       Совсем не как в Утконосе в ту дерьмовую ночь. Йонас не напирает, не спешит протолкнуть язык чуть ли не в глотку. Сейчас он целует её медленно и вдумчиво. Настолько нежно, насколько может. Шлем падает на пол, холодные пальцы ныряют за пояс штанов, оглаживают гребень подвздошной кости и напряжённый живот. Йонас прерывается, чтобы глотнуть раскалённого воздуха.       Это не должно происходить так.              — Решать проблемы в отношениях с одним человеком с помощью члена другого — херовый способ, Лу. Как врач говорю.       Лу не слушает — обхватывает уже скользкую головку. И Йонасу не нужно лезть ей в трусы, чтобы убедиться — она тоже мокрая и готовая. Он мотает головой.       Это не должно происходить так.              — Пси, Лу. Это мои блядские пси, не настоящее возбуждение. А стояк — реакция на боль.       И на неё, конечно. Такую близкую, такую желанную, такую… чужую.       Его Лу больше не его. Йонас очень хорошо её изучил — Лу к своему Иво вернётся. Секс ничего не изменит, лишь усложнит.       Она дрочит ему уже полноценно, жёстко. Слишком жёстко — предэякулята недостаточно для безболезненного скольжения. Йонаса ведёт ещё сильнее.              — Аргументы закончились?       Ногтём по уздечке. Блядь, Лу! Мартен вздёрнет на виселице их обоих. Но она просила о Мартене не говорить, а Йонас никогда ей ни в чём не отказывал.       Это не должно происходить так, но происходит.       Он утягивает Лу на постель, раздевая по пути. Её тело под шмотками почти позабыто чистое, без вкраплений оттенков красного, розового и изжелто-лилового. Её тело очень красивое, отзывчатое, податливое, льнущее к нему, ярко реагирующее на малейшую ласку. Сжимающееся в моменты — когда он тянется ладонью к щеке, когда оставляет поцелуй на шее, когда разводит ей ноги. Йонаса каждый раз перетряхивает и тянет проблеваться от этой скованности. От ожидания.              — Крэп! Я не сделаю тебе больно.       — Я знаю. Просто…       Она заходится долгим стоном, раскрывается, самозабвенно отдаётся, царапает спину, выгибается, трётся о грудь сосками. Она жмурится — свет он не выключил. Она не договаривает, но ей и не нужно.       Просто даже сейчас они не вдвоём. Незримое присутствие третьего маячит на переферии сознания. Йонас старается не думать о струнах, но Лу задевает следы… и он, разумеется, думает. На этой мысли кончает.       Перекатывается на спину, вытирает сперму салфеткой, нашаривает на тумбочке сигареты, зажигалку и пепельницу. Они курят одну на двоих, разглядывают потолок и осознают, что наделали. Тишину разбивает голос Лу.       — Жалеешь?       — О случившемся — нет. Тебя — да.       — Заткнись.       Он невесело хмыкает. Стало ли ей легче, не спрашивает. Ждёт, когда Лу заснёт, и накрывает одеялом, подтыкая края так, чтобы точно было тепло. Осторожно поднимается, стараясь не потревожить, выключает свет и снова курит. Любуется подсвеченным уличными фонарями силуэтом. Лу идеально смотрится в его постели — ладонь под щекой, колени прижаты к груди. Смелая, боевая — снаружи, ранимая и хрупкая — внутри. Когда-то Йонас решил, что всегда будет её защищать.       Но она сама выбрала Иво.       Он обнимает её со спины. Забывается поверхностным сном за два часа до рассвета.       Двенадцать раз они засыпают и просыпаются в одной постели. Три вечера проводят в барах. Просматривают семь фильмов. Выпивают литров пять алкоголя разной степени хуёвистости, выкуривают пачек тридцать. Ещё трижды трахаются. Это чертовски похоже на отношения. На самые ебанутые отношения из возможных, ведь оба знают — Лу уйдёт, как только насытится им и соскучится по Мартену. Йонас не хочет думать, каким способом она будет извиняться перед ним за почти две недели отсутствия. И разумеется, размышляет лишь об этом.       А потом просыпается один. Вторая сторона кровати пуста, шлема нет, следы на коже Йонаса полностью зажили. Лу ушла, не попрощавшись, и забрала призрак Иво с собой.       Он не должен был привыкать — всего-то двенадцать сраных суток вместе.       И тысячи — без.       Нет, лучше сдохнуть.       Должно быть, вирус хреновых затей передаётся половым путём — через час Йонас заходит в кабинет Приора. Иво жестом предлагает присесть, Лу настороженно замирает, переводит взгляд с одного на другого. Одежда на ней закрытее привычного, а что прячется под…       Ну вот сейчас и узнает.       — Нет, Йонас… Пожалуйста.       Она пятится и одаривает его умоляющим взглядом. Впервые он Лу отказывает.       Со второй ступенью близкий контакт не обязателен — Йонас справляется и на расстоянии. Перетягивает на себя мышечную боль и трещинки в уголках губ, ссадины и синяки, засосы и укусы… ожоги и порезы. Свежие, хаотично рассыпанные по коже, болезненно-яркие. Иво — как и тогда — наблюдает. Иво — как и тогда — не вмешивается.       — То, что ты, ублюдок, с ней делаешь…       Голос обламывается. Иво смотрит и, конечно же, видит. Без усилий считывает реакцию его тела и едва заметно усмехается.       — Сделать с тобой?              По спине скатывается капля пота. Один шаг — один позвонок. Пока Иво не оказывается вплотную к нему, пока капля не впитывается в пояс штанов. Откат от пси разогревает кровь, вспышки боли повышают температуру до критичной отметки, пристальный взгляд доводит до точки кипения, и Йонасу хватает одного прикосновения сквозь ткань, чтобы, стиснув зубы, содрогнуться.       Теперь в провалах зрачков он распознаёт так хорошо знакомую ему жажду боли.       Иво удовлетворённо кивает и убирает руку. Обращается к Лу.       — Будешь смотреть.       — Я не собираюсь…       — Это был не вопрос.       Расстёгивает ширинку — звук вынуждает сглотнуть вставшую комом слюну.       — Лу приняла моё предложение. Примешь ты?       Йонас опускается на колени. Принимает.       

***

Лу

      Автомобиль тормозит у Утконоса, Иво пропускает её вперёд, воспоминания о прошлом посещении щекотят нервы. Йонас стоит, облокотившись на барную стойку, пьёт из горлышка, кадык дёргается — она насчитывает три глотка. На четвёртом он поворачивается, в глазах — восхищение.       — Тебе идёт это платье.       Лу ведёт плечами, не зная, что ответить. Да, пожалуй, она всё-таки научилась такое носить.              Йонас протягивает бутылку Иво, тот отпивает — какую-то синтетическую бадягу из горла в паршивом клубе, а выглядит при этом снизошедшим до простых смертных богом.       — Покажешь кольцо?       Лу показывает. Сама ещё не верит, что вот этот ободок на пальце — обручальный. Йонас не дотрагивается, только смотрит.       — Поздравляю, Лу Мартен.       Если и кривит губы, произнося фамилию, то почти незаметно. Гости на официальном приёме справлялись хуже, не могли столь же изящно завуалировать истинные чувства.       Иво передаёт бутылку ей. Лу допивает до дна, еле сдерживая слёзы. Крепкое дерьмо. Но именно это сейчас и требуется, чтобы притупить чувствительность — медицинский чемоданчик на стойке она заметила сразу. Иво неизменно щедр, но чем дороже подарок он приподносит, тем больнее его заслуживать.       А сегодня он обещал особенный свадебный подарок.       Йонас включает музыку. Предложение потанцевать не следует — он отталкивается, в одно движение оказывается рядом с ней и сразу же целует. Лу бы не удержалась на каблуках и упала, но спина упирается в грудь Иво. Она проебалась — выпитое размывает картинку и добавляет трудностей в координации движений, однако ощущения лишь обостряет.       Иво отводит волосы в сторону, чтобы не мешались, и поцелуи Йонаса переходят на шею. Возбуждение борется со страхом. Побеждает, и Лу стонет.       Платье неоспоримо удачное — легко спадает с плеч. Губы Иво на лопатке, губы Йонаса на ключице… Она не понимает, на чьих концентрироваться. Ладонь Йонаса накрывает правую грудь, Иво зажимает между пальцев сосок на левой — второй стон растворяется в музыке. Ей тоже нужно что-то сделать, к кому-то прикоснуться, но Иво заводит её руки за спину и держит запястья. Получается только запрокинуть голову на его плечо, выгнуться, подставляясь под ласки Йонаса, выругаться, когда ткань окончательно спадает на пол.       — Без платья тебе ещё лучше.       Лу чувствует улыбку кожей живота и закрывает глаза. Йонас стягивает с неё трусы, Иво продолжает ласкать грудь. Сознание уплывает на целую вечность… и возвращается холодком по влажной коже. Секундной вспышкой ужаса — музыка не заглушает щелчок открывающейся крышки.       Когда Иво дарит подарки, он ждёт от неё ответных. Пришло время платить?       — Ты же этого хотела?       Шёпот опаляет кожу. Что достаёт Йонас, она не видит, но…       — Да.       Ей впервые не нужно выбирать. Не нужно выбирать между деньгами и верностью своим. Не нужно выбирать сторону в битве. Не нужно выбирать одного из двух мужчин, которых она одинаково сильно любит.              — Лу, помоги месье Приору раздеться.       Послушаться она не успевает.       — Кажется, мы о таком не договаривались, Бэр.       — Если думаешь, что я позволю тебе коснуться Лу, не удостоверившись в полной её безопасности, то ты идиот.       — Будешь меня учить?       — Буду.       Никто после казни Жана-Франсуа не смеет говорить Иво, как следует поступать. Но Йонас смеет, и… Иво склоняет голову.       Понять бы ещё, о чём они договаривались.       Лу разворачивается, возится с застёжками. За спиной что-то звякает. Что-то металлическое. Что-то из медицинского чемоданчика.       Крэп. Её же не препарируют прямо здесь?       Иво против вивисекции, и Йонас говорил о безопасности, так что вряд ли. Умозаключения несколько успокаивают.       — Спасибо, Лу. Понаблюдаешь?       Йонас спрашивает, не приказывает. Она отходит в сторону, вешает пиджак и рубашку на спинку стула, чтобы не помялись, и подходит ближе. Ей и правда интересно посмотреть. В прошлый раз увиденное её… впечатлило. Они красиво взаимодействуют друг с другом.       Йонас тоже снимает толстовку. Подхватывает Иво и усаживает его на барную стойку рядом с антисептиком, упаковками ваты и бинтов и лотком. В лотке лежат скальпели.       Скальпели, сука. Ну как, Единый, она умудрилась из всего населения Нью-Пари выбрать двух самых отбитых мужиков? Её передёргивает, их взгляды горят предвкушением.       Смоченным в дезинфицирующей жидкости ватным диском Йонас протирает Иво кожу на животе. Оценивающе склоняет голову… расстёгивает ремень и проводит диском ниже. Приставляет лезвие практически к лобку. Голос звучит слишком хрипло для обычной лекции.       — Запоминай положение пальцев. Это позиция смычка. Привычная для тебя, не так ли?       — Ты прав. Легко повторить.       Усмешка Йонаса шире, Иво — тоньше. Урок продолжается.       — Подходит для нанесения длинных и неглубоких разрезов. Поверхностных.       Йонас демонстрирует, каких именно — вспарывает лезвием кожу. Лу не сразу даже замечает надрез, настолько он незаметный. Но когда Иво раздвигает ноги шире и края расходятся…       Надо было снять с него брюки. Хотя… скоро весь Утконос покроется кровью.       — А если я захочу глубже?       Иво тоже понижает тон. Йонас медлит с ответом. Затем улыбается.       — Тогда останутся шрамы. Показать?       Наверное, она могла бы сейчас одеться и уйти. Сбив по пути парочку столиков — всё равно не заметят.       — Покажи.       Йонас берёт скальпель по-другому.       — Где ты хочешь?       Иво показывает не на себе — на теле Йонаса. Очерчивает подвздошную кость, скользит ниже, тоже расправляясь с ремнём и ширинкой.       — Здесь.       Йонас кивает. Лезвие проникает вглубь мышц под иным углом, Иво запрокидывает голову. Молчит, только дыхание слышится громче. Лу вдруг понимает, что музыка давно смолкла.       Ладонь Йонаса не просто ложится на кожу — надавливает, заставляя Иво дёрнуться. Кровь пачкает пальцы и его штаны — перетянул. А потом эти вымазанные кровью пальцы Йонас… облизывает.       Лу бы отвернулась, но не может — заворожена происходщяим.       — Нравится?       Вопрос адресован ей. Лу не понимает, чего в ней больше — отвращения или желания присоединиться. Потому что она кровью сыта по горло, потому что Йонасу и Иво, очевидно, очень нравится.       — Подойди, Лу.       На вопрос Йонаса можно не ответить, приказа Иво ослушаться нельзя. Она подходит.       Йонас разворачивается, жадно её целует, проталкивая привкус чистого железа в глотку. Его член тычется то ей в живот, то… Лу отрывается, чтобы убедиться — да, Иво ему дрочит, используя кровь в качестве смазки. И опять Йонас затягивает её в поцелуй, отвлекает от увиденного. Лу благодарна — так ей легче.       Неопределённое количество минут спустя она лежит на холодной поверхности стола. Язык Йонаса скользит по складкам половых губ, руками он придерживает её за ягодицы. Иво выпадает из поля зрения…       Запах антисептика перебивает все остальные, откуда-то взявшийся сквозняк обдувает влажную кожу, и Лу вздрагивает. Потом вздрагивает ещё раз — Йонас добирается до клитора. Третий раз — прижатое к груди лезвие холодное. Четвёртый — в неё проникают пальцы. Пятый — лезвие тоже внутри. Шестой…       На операцию не похоже — слава, Единый. Ни на что из пережитого эти ощущения не похожи. Лу перестаёт анализировать их, и снова проваливается в мучительный коктейль, состоящий из движений языка Йонаса, скальпеля в руках Иво и паров спирта.       Следующее столкновение с реальностью сопровождается скольжением члена и жаром. Взгляд с трудом фокусируется на Йонасе — трахает её он, по груди стекают струи крови. Значит, поворачивает её голову и мажет головкой по губам Иво. Лу открывает рот и вскрикивает — горячая волна хилерских пси трансформируется в оргазменную. Она пытается уцепиться за стол… и глотает. У спермы Иво тоже привкус металла.       — Лу? Ты в порядке?       Обеспокоенный голос Йонаса доносится сквозь шум биения собственного сердца. Пальцы оскальзываются на чём-то липком и красном. Ноги не держат. Лу старается дышать ртом.       — Меня сейчас вырвет.       До туалета помогает дойти Иво. Он же её обтирает тёплой водой над раковиной и одевает в платье. Подталкивает к выходу.       Белая ткань и невредимое тело кажется насмешкой. Тошнота не уходит. Лу больше всего на свете хочет уйти с Иво. И вернуться к Йонасу.       — Мне нужно попрощаться.       Она ошиблась — кровь под синим неоном не выглядит красной. Йонас — взлохмаченный, покрытый потёками и брызгами чёрно-фиолетового, и с уже опавшим членом, орёт. К счастью, не на неё.       — Блядь, ты совсем мудак?! Уводи её отсюда нахрен!       Любому, кто повышает голос на Иво, Лу бы посочувствовала. Но возражений от Иво не поступает. Он выталкивает её на улицу, сам откуда-то достаёт сигареты и щёлкает зажигалкой. Подносит сигарету к губам.       — Прости, Лу.       Йонас и Иво. Одновременно.       Она глубоко затягивается и давит новый порыв проблеваться. Качает головой.       — Спасибо.

***

Иво

      Уведомление о приходе Йонаса поступает сразу, стоит только тому попасть в область наблюдения наружных камер. Разрешение пропустить внутрь не требуется — личный хилер четы Мартен имеет право беспрепятственного прохода.       Иво усмехается, вспоминая, как вынудил Бэра согласиться на эту должность. А вот уговорить оставить практику в больнице не вышло. Конечно, он мог бы надавить сильнее… но в том, с какой очаровательностью готовностью Йонас подаётся навстречу всем его прикосновениям, есть своя прелесть. Иво не хочет, чтобы что-то менялось. В конце концов, никто не получает всего, о чём мечтает.       Кроме Лу. Ей повезло.       Йонас появляется в гостиной — усталость из него можно черпать вёдрами и не добраться до дна. Падает на диван, небрежно сдвигая отчёты в сторону и сминая листы. Иво хмурится, но прощает это.       — Лу спит?       — Да, сегодня был тяжёлый день.       — Ха, у вас, что ли? Налей чего-нибудь. На твой вкус.       Иво аккуратно собирает папки в одну стопку — работа на сегодня закончена. Разливает виски по двум стаканам. Впрочем, можно было сразу вручить Бэру бутылку — тот выпивает одним глотком и тянется за новой порцией. Иво вручает свой стакан, смотрит, как опустошается и этот. А затем Йонас с размаху разбивает его об стол.       Мелкие осколки на полу и на диване, вмятина на очень дорогой столешнице… Иво, разумеется, прощает и это тоже. Потому что Йонас протягивает крупный осколок ему.       — Сделаешь нам приятно, Иво?       Он делает.       Стекло впивается в плоть — неважно чью, в результате все следы останутся на Йонасе. Кровь впитывается в одежду — предварительно раздеться они не удосужились. Иво добирается до обнажённой окровавленной кожи в процессе тягучего поцелуя, Йонас стаскивает с него рубашку, отвечая с не меньшим голодом.       — Кто сверху?       Йонас шипит, глаза чёрные-чёрные. Значит, очередной порез был глубоким.       — Думаешь, я в больничке готовился? Зад подставляй, месье Приор.       — Думаешь, я на работе готовился?       Йонас смеётся и насаживается на осколок практически сам. Иво не давит, но кровь льётся ручьём.       — Ладно, по хер. У нас мало времени.       — Для секса?       — До того, как я истеку кровью на твоём члене. Или в твоём теле.       — Настолько глубоко?       Иво выгибает бровь в ожидании ответа, но драгоценные секунды зря не разбрасывает — освобождает Йонаса от трусов, берёт в рот до упора. Хочет сплюнуть — голову прижимают к паху и удерживают. Йонас заставляет проглотить всё.       Почти непростительно. Почти, потому что сверху слышится хриплое:       — Пятый и шестой.       Иво кончает следом за Йонасом без дополнительной стимуляции, только от понимания, что будет ещё два шрама. Две метки, нанесённые его руками, которые никогда не сотрутся.       Иво простит Бэру что угодно, потому что он не просто терпит — он искренне наслаждается каждым чёртовым следом на своём теле.       Аптечка регулярно пополняется Йонасом, но используется регулярно Иво, поэтому долго копаться в мешанине тюбиков, пузырьков, блистеров и ампул не приходится — бинты лежат наверху.       Он перевязывает быстро и умело. Затягивает сильно и уверенно — Бэр хороший учитель.              — Блядь, я же сейчас второй раз кончу…       Глаза Йонаса — ярче неона, чище неба — невозможно близко. Вторая ступень… сколько нужно ран, чтобы и текущие из них слёзы окрасились в красный?       Они решили оставить нежности для Лу, но Иво не удерживается от ласкового поцелуя в плечо.       — Останешься на ночь?       — На хера? Лу утром трахай.       — Она будет рада, если ты присоединишься.       Взгляд Йонаса теплеет, и ворчит он по привычке. Иво знает, что Йонас был согласен ещё по пути к зданию Инквизиции.       — С тебя нормальный кофе.       — Договорились.       — И ещё один минет? Тоже нормальный.       Йонас хитро щурится. Иво отвечает с бесстрастным лицом.       — У Лу проси.       И они оба опять улыбаются.       Он ложится с правой стороны, Йонас, потеснив Лу, с левой. Она просыпается, сонно моргает и явно не соображает, к кому первому потянуться. Бросает на него вопросительный взгляд.       Нет, диктовать, как поступать, Иво не станет — об этом они тоже с Бэром договорились. Пусть делает так, как хочет. Она это право заслужила. Заслужила давним решением пригласить их обоих в Утконос.       Лу тянется к Йонасу.       — Спи, я и завтра никуда не уйду.       Иво обнимает её со спины. Йонас целует в лоб. Лу снова засыпает — дыхание размеренное.       — Она хочет преподнести тебе на день рождения какой-нибудь особенный подарок, Иво.       — Интересно будет посмотреть, что Лу придумает.       — А что ты хочешь от меня?       Иво аккуратно вытягивает руку и убирает чёлку со лба Йонаса.       — Седьмой.       — Впереди ещё месяц. К тому времени очередь дойдёт до десятого.       Перемещает ладонь на скулу и ниже. Йонас прижимается к ней губами.       — Не дойдёт.       — Только не говори, что тебе меня жаль. Этой херни я достаточно от Лу наслушался.       — Шрамы нужно заслужить, Йонас.       — Ты ёбнутый. Знаешь об этом?       Йонас закатывает глаза. За досадой и наигранной грубостью скрывает дрожь предвкушения.       — О, мы оба.       Никто не получает всего, о чём мечтает. Но им троим повезло.