Выпускной

***

      Они закончили волшебный колледж. Все еще верилось с трудом, но факт оставался фактом — Сказочный Патруль выпускается. Девочки, которых уже смело можно было называть взрослыми барышнями, достигли своего апогея в красоте и женственности, успешно сдали треклятые экзамены и по праву входили в число лучших студентов, когда-либо обучавшихся у Василисы Васильевны. Если бы ведущие стали перечислять все их достижения, мероприятие смело можно было бы растянуть на добрых два, а то и три часа. Но по прихоти Любавы, все еще завидовавшей однокурсницам, этот момент из сценария был благополучно убран и заменен стихотворениями о педагогах в благодарность настрадавшимся учителям.       Подготовка к выпускному шла полным ходом и успела захватить не только последние учебные недели в мае, но и первую половину июня. Они даже не заметили наступления долгожданного лета, с головой погрузившись в сдачу оставшихся экзаменов и репетицию вальса.       Оформление зала и внешнего сада, где собирались проводить концерт, взяли на себя курсы помладше, пожелав «выслужиться» и поглядеть, как вообще проходят такого рода праздники. Учителя тоже без дела не сидели — все-таки конец года, необходимо сдать все отчеты директрисе, проставить всем детям оценки и уйти в долгожданный отпуск, о котором они мечтали с начала учебного года. А у кого-то вообще в планах было скорейшее увольнение.       Да, Влад хотел уволиться. Причем давно, но сначала Сказочный Патруль, потом сама Василиса Премудрая заставили его притормозить, а после отложить принятие окончательного решения на неопределенный срок. Пять лет он работал в волшебном колледже и вел боевые искусства детям разных возрастов, с которыми общее времяпрепровождение не доставляло ему никакого удовольствия. Лишь последний год стал для парня какой-то отрадой, потому что отношения с одной назойливой студенткой у него вышли на новый уровень, что не могло не радовать.       Влад толком и не помнил, как стал каждый вечер проводить с ней в обнимку, как волшебница, наконец, открылась и доверилась ему, как ежедневные, неоправданные ссоры переросли в спокойные разговоры и обсуждения насущных проблем. Что-то новенькое, греющее сердце и распространяющее тепло по всему телу. Раньше его не заботили ни влюбленность, ни дальнейшее, скорее одинокое будущее. Он просто выбрал ее, как человека, с которым можно было хорошо поспорить и маленько — а может и нет — оскорбить без всякой на то причины. Сейчас же Влад надеялся на нечто большее. И пускай мысли о семье, мелькающие в его голове все чаще, пугали, но все же казались какими-то правильными и… что ли нужными.

***

      — Ты идиот.       — Корвин, я тебя сейчас ударю, — устало бубнит Князев, потирая глаза и пытаясь сосредоточиться на исписанных бумагах, которые он должен был сдать Василисе еще на прошлой неделе, — Стоишь над душой и даже не помогаешь.       — Я пришел к тебе, чтобы обсудить предстоящий выпускной. Кто ж знал, что ты тут бюрократией занимаешься, — отвечает Воронов, распластавшись на диване. В последние годы парень стал намного раскрепощеннее и увереннее в себе. Кажется, отношения с Машей идут ему на пользу.       — Как и все преподаватели, — лепечет он, откидываясь на спинку скрипящего стула, который тут же отъезжает назад почти на метр, — Между прочим, я все еще педагог, так что попрошу обращаться ко мне более официально.       — А я уже закончил колледж, так что такое со мной не прокатит.       — Ты и до этого особо формальности со мной не соблюдал.       — Твои шуточки тоже часто переходили границы дозволенного, — Влад на такое смелое заявление лишь хмыкает, мысленно продумывая какую-нибудь оригинальную, но все же язвительную колкость.       — Все привыкли.       — Ага, особенно Варя. Что между вами происходит?       На этом вопросе Князев впадает в ступор, на пару секунд уставившись в стену и не моргая вообще.       Можно ли было называть это привилегией? Сомнительно, но походит на правду. Можно ли было называть это отношениями? Такое чувство, что уже ближе, но все равно не то. Любовь? Как будто да, однако, следовало разузнать у Вари, как считает она. Они давно перешли с мимолетных, неловких поцелуев на уверенный, жаркий секс, но все же.       Рыжова, Маша и Снежка уже не раз атаковали их смущающими вопросами, но Влад быстро смывался либо к себе в кабинет, либо в свою комнату, оставив Варю мучиться самой.       «Что между вами происходит?»       Слышать такое от близких подруг — нормально и привычно. Слышать такое от Корвина, с которым он в разговорах никогда не поднимал тему романтики — как минимум странно.       Что на это следует отвечать?       — А что между нами происходит? — Князев решает применить тактику «вопрос на вопрос», чтобы хоть на полминуты оттянуть необычный ответ.       — Я поэтому и спросил, — ай, сука, какой умный и сообразительный парень. Сразу раскусил, — Мне из тебя правду щипцами вытягивать придется или как?       — Это конфиденциальная информация, — отнекивается Морок, снова приближаясь к рабочему столу, в надежде закончить заполнение надоевших отчетов.       — То, что вы встречаетесь, перестало быть секретом несколько месяцев назад, — его словно ледяной водой окатили, а после дали подержать голыми руками раскаленный провод. Влад в шоке оборачивается, сталкиваясь со спокойным взглядом Корвина, который тут же добавляет: — Для меня.       — Блять, Корвин, — он выдыхает, нервно запуская руки в растрепанные волосы, — Нельзя так пугать людей!       — Ты меня вынудил. А Вась-Вась в курсе, — тот делает в воздухе незамысловатый жест, — О ваших тесных связях?       — Если бы Василиса знала, давно бы выперла меня из колледжа, предварительно превратив в крысу или жабу. Это же неправильно. Учитель и ученица.       — Она уже не ученица, а ты через пару дней перестанешь быть учителем.       — И? — непонятливо спрашивает Влад, потирая пальцами висок, — К чему клонишь?       — Просто констатирую факт. Все-таки наша директриса не абы кто, а одна из величайших волшебников. Правду долго скрывать не получится, — Князев ненадолго останавливается, перестав двигаться, и размышляет, что-то активно обдумывая, а после на его лице расцветает злорадная ухмылка.       — Так, Влад, — Корвин перебирается на другую половину дивана, отодвигаясь от преподавателя как можно дальше, — Ты меня пугаешь.       — Знаешь, я тут подумал, — начинает парень, вставая со стула, складывая руки за спиной и деловито расхаживая по кабинету, — Выпускной такой праздник, который должен запомниться на всю жизнь.       — Что ты задумал? — щурится, вглядываясь в друга, закусившего нижнюю губу. Глаза отражаются синим свечением, становясь намного ярче обычного.       — Эффектное шоу.

***

      — Нет, нет, нет и еще раз нет! — верещит Любава, сжимая в руках несколько листов бумаги, на которых был написан многостраничный сценарий, — Ты можешь читать выразительнее?!       — Да куда уж более? — отступает назад Волод, выставляя руки вперед, — Делаю все, что в моих силах!       — Делай больше! Этого недостаточно! А ты чего хохочешь? — девушка обращается к Несмеяне, — Смешно тебе?       — Не представляешь насколько, — улыбается однокурсница, засовывая руки в карманы юбки, — Твои усердия достойны похвалы. Однако командовать у тебя получается только своими прихвостнями, — бросает взгляд на Кику с Настасьей и снова поворачивается к блондинке, — Признай провал, — Несмеяна хватает сумку, лежащую на скамье, и направляется в сторону колледжа.       — А ну-ка вернулась сюда! — кричит Любава, громко топнув ногой, — Мы не отрепетировали!       — Я все отрепетировала. С меня хватит, обиженка.       — А ты противная забияка! Тоже мне, — бурчит про себя она, всматриваясь в остальных, — И где же наши недогероини?       — Они сказали, что не собираются в тридцатый раз прогонять на зубок заученные стихи, — цитирует Эй, поправляя оправу очков, — Да и у меня нет желания.       — Выпускной через три дня, а они прохлаждаются там?       — Ты же сама им сказала, чтоб они песню свою повторили, — напоминает Кика, почесав за ухом.       — Я говорила? Если б я говорила, я бы запомнила, — недовольно цедит девушка, откидывая волосы назад, — Еще раз. Настя, начинаем с тебя.       И пока ребята рассказывали Любаве тошнотворные, уже порядком надоевшие стихи, выговаривая каждую букву и слог, доводя все до чертового идеала, Сказочный Патруль в то же время спокойно сидел в столовой, попивая горячий чай с плюшками и обсуждая предстоящий праздник.       — Я вот чего думаю, — произносит Аленка, пережевывая булочку и вертя ею же в разные стороны, — Меня осенила гениальная мысль, девчонки.       — Поведай же нам ее, о великая, — в шутку отвечает Варя, макая выпечку в какой-то джем, стоящий на столе — судя по всему, клубничный — и смотрит на подругу, подключая к диалогу Машку со Снежкой.       — И что же пришло в твою голову на этот раз, Аленушка? — ласково спрашивает Снегурочка, переставая разглядывать белые потолки и наконец, высвобождая из рук ложку, коей она помешивала чай вот уже как пятнадцать минут.       — Мы ведь выпускаемся, — столь очевидный и всем известный факт вылетает из уст девушки, как нечто нереальное и фантастическое, что остальные ненадолго притормаживают, не в силах утаить собственного удивления.       — Кхах, — первой просыпается Маша, усмехнувшись и отложив телефон, — Снизошло озарение. В пятницу выпускной, а ты только очнулась?       — Аленочка, с тобой точно все хорошо? Может, следует посетить врача на всякий случай?       — Да я не об этом! — отмахивается девушка, несколько раз щелкнув языком, — Ну, типа да, но не то.       — А что же? — напрягается Ветрова, подперев ладонью подбородок. Иногда голова Аленки выдавала настолько причудливые идеи, что волшебницам трижды приходилось их мысленно прогонять и тщательно обдумывать, прежде чем дать окончательный ответ. Причем за место «Ага, но как мы будем это делать?» напрашивался вполне очевидный и логичный вопрос: «Блять, что?». Но приходилось учтиво отмалчиваться, чтобы не задеть ранимую душу подруги.       — Давайте подорвем сцену.       Блять, что?       — А? — прилагая немало усилий, девчонкам удалось сдержаться и не накинуться на Рыжову, подавляя дикое желание немым восклицанием, четко отражающимся на лицах всех. Хотя, кто-то все же чертыхнулся на месте, резко повернувшись в сторону.       — Ну знаете, как после концертов знаменитые певцы разбивают гитары, — она хлопает кулаком по столу, демонстрируя фееричность сего действия, — Вот мы так же, только сцену. Гитары-то жалко.       — А сцену не жалко? — удивляется Цветкова, оглядывая Аленку с ног до головы, до последнего надеясь, что та их разыгрывает.       — Бросьте, будет весело. Жизнь — комедия.       — Боюсь, что трагедий нам избежать не удастся, — тихо молвит Снежка, двумя руками хватая кружку с остывшим чаем и поднося к губам, — Может, файер-шоу обойдемся? Сашу с Васей позовем.       — А-а, — качает она головой, вставая с места и начиная обходить стол, — Файер-шоу — неинтересно.       — Зато более безопасно, — настаивает Варя, согласившись с предложением блондинки, — К тому же, вряд ли Василиса Васильевна тебе позволит.       — Н-да-а-а, здесь могут возникнуть проблемы. Но… — не успевает девушка закончить предложение, как двери с громким скрежетом распахиваются и в столовую входят двое парней, что-то активно обсуждая, — Владик, Корвин! — приветствует Аленка, помахав им ладонью, и те обращают внимание на компанию, расположившуюся в углу, — Поможете сцену взорвать?       Они замирают на месте, остановившись в метре от девушек, и, не скрывая своего удивления, рассматривают подругу со странными выражениями лиц.       — Повтори, — просит Влад, отодвигая свободный стул, и — скорее по привычке — садится рядом с Ветровой, — Она головой стукнулась?       — Не исключаем и этот вариант.       — О чем идет речь? — подает голос Воронов, перехватывая из рук Маши пластиковый стаканчик с кофе.       — Аленка хочет нас убить, — печально изрекает Морозова, поджав губы.       — Я не так сказала, — спустя минуту говорит девушка, замахав головой, — А что плохого в моей идее?       — Проблема в планировании, сложность в исполнении, тяжкий исход, — перечисляет Цветкова, загибая пальцы, и с каждым новым пунктом недовольно ежится, передергивая плечами, — Словом — все.       — Нас должны запомнить! Вот Владика все запомнили!       — Да, запомнили, так запомнили, — усмехается Варя, мельком глянув на парня, который тут же тихо бормочет себе под нос:       — Тебя на выпускном тоже хорошо запомнят, Колючка.       — А если найти компромисс? Не взорвать, а например…       — Поджечь! — глаза загораются ярким пламенем, и девушка быстро качает головой, становясь похожей на болванчика, — Молодец, Корвин, так намного лучше!       — Да нет же, — отвечает он, отодвинувшись от однокурсницы и столкнувшись плечами с Владом. Общение с ним явно что-то поменяло в Рыжовой. Ее как будто переклинило, и мозг, вместо типичных, веселых задумок, стал выдавать пугающие замыслы. Это больше походило на Князева, нежели на гиперактивную волшебницу, приглашающую каждого третьего на пижамные вечеринки или школьные дискотеки. Хотя, даже для него это было слишком.       — Сделаем вид, так сказать визуальный обман, — уверенно выдает парень, разъясняя далее: — Всем покажется, что бум был, но его как бы не будет.       — Да, очень понятно. Спасибо, следующий.       — Не нози, — цыкает Воронов, продолжая мысль: — Подгадаем время, синхронизируемся, я наколдую, вы подпрыгните, если что Влад подхватит.       — Интересно ты придумал. Я всех четверых не поймаю! Только Колючку, остальные справляйтесь сами, уже взрослые девочки.       — Ну, судя по тому, как ТЫ «справляешься» с Варей, — многозначительно хмыкает Аленка, — Можно с уверенностью сказать, что она повзрослела намного раньше нас.       Выводить Морока из себя — можно. Он давно это принял и понял, что его компанию очень тяжело выдержать, не сорвав при этом голосовые связки и не взорвав мозг, придумывая различного рода оскорбления. Но пугать Князева, к тому же уже второй раз за день — просто незаконно!       Сначала Корвин в кабинете неожиданно известил о том, что секрет о его неоднозначных отношениях уже далеко не секрет. Теперь Рыжова поражает знанием, на секундочку, ТАКОЙ информации, которая должна была храниться в тайне, как иголочка Кощея Бессмертного.       Но нет, об этом в курсе уже как минимум четверо его друзей, которым Влад легкомысленно доверился. Спасибо, гештальт на сегодня закрыт. Получите и распишитесь!       Парень поворачивается к Варе, вдоволь насмотревшись на Сказочный Патруль и удобно устроившегося Корвина, и к несчастью осознает, что девушку все же сломали, и та поведала им обо всех своих ночных похождениях к нему в спальню. Возможно даже в самом начале зарождения их отношений. Возможно даже, что она сдалась добровольно и с удовольствием рассказывала о том, как они занимаются сексом.       Прекрасно, просто прекрасно. Не хватает только Кривозуба, шепчущего на ухо: «А я все знаю-у-у».       — Вот откуда ты знаешь, — практически шипит Влад, прожигая взглядом Воронова и быстро переключаясь на стушевавшуюся Машу. Ясно дело, они встречаются и наверняка много сплетничают. Впрочем, и он осведомлен пикантными подробностями их личной жизни. Колючка не умеет держать язык за зубами.       — Мы же договорились, — обращается к Ветровой, мирно пьющей чай.       — Морок, я вправе рассказывать о своей личной жизни, кому захочу и когда захочу. Ты мне не указ!       — Ладно, — сдается Влад, подняв руки в капитулирующем жесте, — Просто знайте и будьте начеку, ее губы вытворяют такие вещи…       — Морок!

***

      В комнате на полную громкость выкручены колонки, из динамиков орет песня «Крошка моя», а девушки, собирающиеся на выпускной, подпевают, не обращая внимания на внешние раздражители по типу разбросанных вещей или сломанной лампочки.       — Я от тебя письма не получаю! — хохочет Варя, используя вместо микрофона кисточку для макияжа, — Снеж, ну не дергайся!       — Извини, извини, — смеется Снегурочка, наблюдая за пляшущими в центре спальни подругами, — Аленка, кудри растреплешь!       — А? — спрашивает Рыжова, пытаясь перекричать оглушительную музыку, — Чего?       — Так, ладно, — Маша вырубает колонки, понижая звук песни до минимума, — У нас не подготовка, а какой-то танцпол получается.       — Так даже лучше! — лепечет девушка, падая спиной на постель, — Варька, накрасишь меня?       — Дай сначала Снежку доделать, потом к тебе перейду, — отвечает Ветрова, роясь в косметичке, ища помаду нужного оттенка, — Такая? — обращается к Морозовой, показывая найденный тюбик, выуженный со дна.       — Да, — кивает девушка, — А мы можем потом блеском покрыть?       — Как хочешь, Снеж.       Три дня, как и весь год, пролетели слишком незаметно и были наполнены яркими событиями: оформление зала и сада завершили, платья, пошитые на заказ, доставили, песню и стихи повторили, и долгожданный «взрыв» отрепетировали, вдоволь посмеявшись.       До церемонии оставалось два с лишним часа; мероприятие назначили на три, но готовиться девочки начали чуть ли ни с шести утра, расталкивая друг друга и занимая очередь в святую обитель — ванную.

***

      — Я вся на иголках! — говорит Аленка, затягивая корсет Цветковой, — Осталось меньше часа, а потом начнется выпускной!       — Алена, слишком туго! — рвано выдыхает девушка, хватаясь за грудь.       — Сорянчик, — извиняется та, ослабляя шелковые ленты, — Интересно, кто, в чем будет.       — Не знаю нарядов остальных, — подключается блондинка, — Но я уверена, все будут красивыми.       — Особенно мы, — уверенно произносит Варя, подкрашивая губы.       — Без сомнений!

***

      Ключ проворачивается в скважине несколько раз, и, убедившись, что дверь заперта, девчонки, стуча по полу каблуками, счастливые направляются в зал, откуда уже слышен гул студентов, больше походящий на жужжанье целого роя пчел.       Сказочный Патруль останавливается перед огромным зеркалом в пол, делая последние штрихи, поправляя прически и доставая телефоны для памятных фотографий.       Надо отдать должное их чувству стиля и вкусам, потому что наряды на их фигурах сидели просто шикарно. Снегурочка выбрала длинное, нежно-голубое платье с рукавами фонариками и накрутила легкие кудри. На Маше красовалось молочное платье на средневековый манер и цветочный, темно-зеленый корсет, а образ дополняли две французские косы. Аленка надела короткое, ярко-красное платье с пышной юбкой и лентами вместо лямок, сделав два пучка. А Варя не изменяла своим принципам, оставив косу и надев облегающее лавандовое платье с откровенным вырезом на ноге.       Девушки улыбаются на камеру, не заметив подошедших парней, красовавшихся в дорогих смокингах. И если Корвин выбрал классический: белую рубашку и темные брюки с пиджаком, то Влад облачился во все черное, где единственным цветным пятном был фиолетовый галстук.       — Дамы, прекрасно выглядите, — подает голос Воронов, прикасаясь к плечу Цветковой, — Особенно вы, Марья.       — Вы тоже ничего, Корвин.       — Фу, как слащаво, — театрально ворчит Рыжова, но горящие глаза и улыбка до ушей выдают девушку с головой.       — В таком случае, я комплимент тебе скажу наедине, — бубнит Князев, хватая Ветрову под руку, — Пошли.       — Куда? — удивляется она, — Ты не должен сидеть в зале рядом с остальным учительским составом?       — Я уже не учитель, но вообще да, — хмыкает парень, недовольно покосившись на дверь, — Вась-Вась попросила присутствовать.       — К тому же, тебе вручат медаль, — радостно заявил Корвин, проводя остальных членов Сказочного Патруля к залу.       — Медаль? — усмехается девушка, оценивая образ возлюбленного.       — Я пытался отказаться, но она слишком назойлива и приставуча, — ворчит тот, наоборот уводя Варю подальше, — За выслугу лет.       Ноги быстро — насколько это возможно на каблуках — несут пару к максимально отдаленному от зала кабинету.       Ладонь хватается за ручку, отпирая дверь и запуская Ветрову внутрь темной комнаты. Парты ровно расставлены по полу, стулья придвинуты к ним, окна зашторены, кругом царит чистота и, самое главное, тишина.       Вряд ли кому-то из преподавателей или студентов приспичит заглянуть именно в этот кабинет, но для подстраховки Влад все же закрывает дверь на щеколду, несколько раз перепроверив и дернув ручку.       — Ты ослепительна, — наконец произносит парень, оглядывая девушку с ног до головы. Пусть плотные занавески не дают проникать ярким лучам палящего солнца, но слабое освещение присутствует, и этого хватает, чтобы насладиться видом этого платья и понять, насколько же сейчас он ее хочет.       — Не льсти, Морок, — отвечает Варя, присаживаясь на поверхность учительского стола, закинув ногу на ногу, — Чего хочешь?       Атмосфера — что надо. Подкупает, очаровывает, настраивает на секс. Но, пожалуй, он начнет с подарка, а уже после перейдет к приятному бонусу. От одной мысли в штанах становится тесно, а поза Ветровой только усугубляет ситуацию. Сколько у них есть времени?       — Держи, — без лишних предисловий он просто вручает ей цепочку с кулоном в виде полупрозрачной, вытянутой капли, отсвечивающей голубым, — Хочешь, надень сейчас, хочешь потом, но это в знак…       Благодарности? Нет, не так. Определенно не так. То есть, он ей, конечно, за все благодарен, но говорить «спасибо» Влад как не умел, так и не умеет. Жалкие попытки Маши научить Князева банальной вежливости не увенчались особым успехом; единственное, что девушке удалось сделать, так это добиться слабых кивков, мол «Мерси боку, но лучше промолчу».       — Ты чего завис? — смеется Варя, надевая цепочку на шею и поправляя кулон, что капля прямо своим кончиком проникает под зону декольте. Парень как завороженный наблюдает за этим действием, сосредоточившись на оголенных ключицах и яремной впадинке. Кажется, он даже не дышит, позабыв о том, чего вообще хотел.       — Морок! — щелкает пальцами прямо перед лицом, и того перестает глючить, — Контуженный, что ли?       — Ха-ха-ха, ты такая забавная, Колючка, — отвечает на автомате и, подходя вплотную, ставит руки на стол по обе стороны от Ветровой, — Я, может, в любви тебе сейчас признаваться буду, а ты все портишь. Как обычно.       — Ну так признавайся, кто ж не дает, — она пропускает мимо ушей малоприятную колкость и, кладя ладони на его плечи, начинает их мягко поглаживать, устанавливая зрительный контакт. Влад хорошо играет в гляделки, но не с ней. Влад не любит играть с ней в гляделки, потому что постоянно тушуется, словно мелкий мальчишка, стоит только аметистовым глазам внимательно на него посмотреть. Девушка будто в душу закрадывалась, не прикладывая при этом никаких усилий.       — Давай, — голос ломается, срываясь на какой-то писк, и парень откашливается, опустив голову вниз, сфокусировавшись на ее шпильках, — Я на листочке напишу, а?       — Раньше надо было писать, — равнодушно произносит Ветрова, двинув ему каблуком по коленке, — И положить в коробочку вместе с этой цепочкой, а коробочку запаковать и перевязать ленточкой. К примеру.       — Прекрати отчитывать меня, — огрызается Князев, понимая, что ему предъявляют за неправильно презентованный подарок, который он получил только сегодня, — Я не маленький. У меня не было времени, ясно?       — Откуда она у тебя? — спрашивает девушка, поправляя парню галстук, — Украл?       — За кого ты меня держишь? — театрально возмущается Влад, хотя первая мысль, посетившая его голову, после того как он задумался о подарке, было похищение какой-нибудь драгоценности из королевского хранилища.       — За типичного Морока. Ну так?       — Железяка и гномы, — сдается парень, чуть отодвигаясь назад, — Нравится?       — М-м-м, да, выглядит неплохо. Но лучше бы она была фиолетовая. Мой цвет.       — Этот цвет уже занят, — молвит Князев, пару раз щелкнув пальцами по своей серьге. Обычно он носил клипсы или скобы, предпочитая обходить стороной разноцветные камни или сияющие стразы, но сегодня решил нарушить свое негласное правило, и теперь в ухе красовалась вытянутая капля, отливающая темно-фиолетовым.       — Ой, — на ее лице отражается секундное удивление, однако после девушка, как ни в чем не бывало, кокетливо продолжает разговор, — Парные?       — Что значит парные? — бесится парень и тут же отвечает, не сумев придумать чего-то оригинального, — Да, парные.       — Сдаешь позиции, Морок, — усмехается Варя, немыслимым способом усадив его на стул. Чертова магия, не подвластная ему, зато хорошо контролируемая волшебницей. Нет, она не волшебница, она — ведьма, которая сумела бесшумно воспользоваться своими силами и передвинуть стул с противоположной стороны комнаты сюда.       — Кто бы говорил, Колючка, — специально хватает ее за лодыжку и тянет на себя, а ткань на вырезе от этого, казалось бы, безобидного действия расходится еще больше, обнажая бедро.       — Все, прекрати, — она опирается каблуком о стул и смотрит на настенные часы, щурясь и пытаясь разобраться, сколько сейчас времени, — До церемонии меньше получаса.       — Мне хватит, — бормочет Влад, касаясь ладонями ее ног и забрасывая колени себе на плечи.       — Ч-чего? — заикается Варя, вообще не ожидавшая такого поворота.       — Мне с головой двадцати минут хватит, чтобы довести тебя до оргазма, — тараторит, пальцами пробираясь под кромку трусов.       — Нет!       — Что значит нет?! — почти рычит, припечатывая девушку к столу, — Не раздра… — парень ненадолго зависает, уставившись на прикрытую бельем промежность, — Мы трахаемся полгода, а стринги на тебе я вижу впервые. Серьезно, могла бы хоть на день рождения порадовать.       — В твой день рождения я пришла к тебе голой! — шипит Ветрова, пытаясь высвободиться.       — Это не оправдание, — шепчет Князев, удобно располагаясь между ее разведенных ножек.       Пальцы проходятся по внутренней стороне бедра, вызывая толпы мурашек, и сжимают нежную кожу, неприятно царапая. Варя перестает ерзать, резко замерев и уставившись в потолок, прикусывает указательный палец, потому что чувствует, как Влад огрубевшими подушечками массирует клитор сквозь уже намокшие трусики. Плотная ткань брюк сдавливает дернувшийся член, и парень рвано выдыхает, понимая, что медлить нельзя.       Он отодвигает белье в сторону, подув на влагалище, и девушка невольно раздвигает ноги шире. Шершавый язык проходится по половым губам, едва задевая чувствительный комочек нервов, рука проникает под облегающее платье, касаясь живота, ребер и наконец сжимая грудь. Колом стоящие соски начинают тереться о шелк, требуя ласки. В точно таком же состоянии находится и его член; боксеры с брюками сковывают движения, хочется снять с себя все, но парень сосредоточен на другом.       Он всасывает клитор, проникая двумя пальцами свободной руки внутрь и, растягивая стеночки, надавливает на шейку матки, вырывая из уст Ветровой приглушенный стон, который тут же рикошетит и сдавленным эхом отзывается в голове.       — В-Вла-а-ад… — в неведении бормочет девушка, когда парень ускоряется, и пальцами зарывается в его волосы, сжимая черные пряди и оттягивая назад. Она на пределе, он это чувствует.       Тело пронзает мелкая дрожь, до оргазма совсем ничего, но Влад резко замедляется, а после с громким причмокиванием отстраняется от Вари, скидывая с себя ее ноги и поднимаясь со стула, который со скрипом падает на пол.       — Эй! — недовольно бурчит девушка, сердитым взглядом буравя парня, ускоренно справляющегося с пряжкой ремня и пуговицей на брюках. Молния расходится в стороны сама, он быстро приспускает боксеры и, схватив Ветрову за лодыжки, двигает на себя. Та на автомате обхватывает бедрами его талию, чувствуя неслабую эрекцию. Головка члена касается лобка, Князев довольно рассматривает девушку: красная, возбужденная, его. Вся его.       — Не волнуйся, кончишь, — произносит он, глубоко проникая в ее плоть, заполняя до самых краев. С губ срывается синхронный стон, гулким звуком распространяясь по кабинету.       Влад ненадолго замирает, в попытках отдышаться и сфокусировать взгляд хоть на чем-то. Правой рукой придерживает за спину, а левой держится за бедро. Варя резко хватается за его плечи, сдавливая до побелевших на руках костяшек. Его слишком много, слишком.       Он рвано выдыхает, ощущая, как ее стеночки сжимают член. Парень проникает еще глубже, начиная медленно двигаться, ускоряясь с каждой секундой, задает нужный ритм. Девушка подмахивает ему, стискивая пальцами волосы на загривке и скрещивая ноги у него за спиной.       — Не смей! — мямлит Варя, ладонями останавливая лицо Князева.       — Что не так? — нервно цедит тот, подавляя дикое желание ее поцеловать. Он только потянулся к ее манящим губам, на кой черт запрещать? Еще так надменно и зло.       — Помаду размажешь, — вообще не аргумент. Ему нужны поцелуи, много, иначе Влад сойдет с ума.       Ругается себе под нос, грубо качнувшись и задев какую-то чувствительную точку внутри, что Ветрова на выдохе стонет, высоко запрокинув голову и открывая вид на соблазнительную, такую голую и ничем нетронутую шею. Парень присасывается к ней, попеременно кусая и зализывая, размашисто проходясь губами по ключицам и подбородку. Да, целовать она не разрешила, потому что побоялась, что Князев испортит макияж, но вот оставлять засосы, которые будут мелькать красными пятнами на ее шее будущие три дня, позволила.       — Господи, — еле слышно шепчет Влад, ускоренно двигаясь внутри, и слышит женский визг где-то над собой, спустя пару секунд чувствуя, как девушка обмякает, а стеночки ее влагалища сокращаются, усиленно сжимая член и не желая отпускать.       Прекрасно, узко, влажно, горячо.       Пара небрежных движений, он надавливает на клитор, вызывая еще больше ярких ощущений у Вари, а у самого все плывет. Влад кончает, до блеска в глазах, до гула в ушах, до дрожи в руках. Слишком хорошо. До ужаса хорошо.       Вопреки поставленному запрету, Князев хватает Варю за затылок, приближая к себе, и горячо целует в губы.

***

      — Не смешно, — бурчит Ветрова, на ходу поправляя задравшееся до колен платье и растрепанную косу, — До вечера нельзя было подождать?       — Нельзя, — в такт девушке отвечает Влад, запуская пятерню в свои волосы, — Тебе понравилось, не гнуси.       — Церемония уже началась, — шепотом произносит она, остановившись возле дверей и слыша, как все в зале замолкли от подавшего голос Кривозуба.       — Сейчас Крив Кузьмич будет двадцать минут только свою речь толкать, — успокаивает парень, прикасаясь к дверной ручке, — Не волнуйся, награждения своего не пропустишь.       — Я очень хочу глянуть на твое, — усмехается Варя, разглаживая складки на платье.       — Этот знаменательный день станет для вас началом… — преподаватель осекается, и все как один устремляют свои взоры на распахнувшуюся со скрипом дверь. На пороге стоят запыхавшиеся, раскрасневшиеся Колючка с Мороком, причем последнего явно не волновало ни опоздание, ни растрепанный внешний вид.       — Прошу прощения, задержались, — громко объявляет Влад, ловя на себе недовольные взгляды директрисы и Сказочного Патруля, — Дуй на свое место, — вскоре добавляет шепотом, шлепнув Варю по заднице. Та на негнущихся ногах в секунду преодолевает немаленькое расстояние и стыдливо опускает глаза в пол, закрывая лицо ладонями.       Парень же медленной походкой подходит и присаживается на свой стул, деловито закинув ногу на ногу.       — Прошу, Крив Кузьмич, продолжайте, — настаивает он, и преподаватель, неловко откашлявшись, говорит по новой.       — Владислав Владимирович, — спокойная лицом, но с явным раздражением в голосе молвит Василиса Васильевна, уставившись на Морока, — Помаду с лица сотрите.       — Ах да, — произносит тот, пальцами стирая мазки помады на губах, — Я извиняюсь, просто хотел подчеркнуть свою красоту. Вам бы тоже не помешало, Василиса Васильевна.       Директриса возмущенно осматривает бывшего подчиненного, а Влад, как ни в чем не бывало, умиротворенно слушает речь историка, уже продумывая план на эту ночь.