(Не)Поглощенный мглою

      Судорожный вздох наполнил легкие сладковатым ароматом немофил. Внимательный взгляд заскользил вдоль поляны, наполненной цветами с на диво сосредоточенным видом ища в темноте две фигуры. И нашел.       Сарада пригибается сидя на ветке стараясь разглядеть получше безликие тени, и плюнув на опасения включает шаринган. Глаза из-за них кошмарно устанут, но это уже будет потом. После того как она узнает так тщательно скрываемую тайну. Что же такого особенного в этой цветочной поляне?       В ее тяжелые размышления врывается вид Седьмого и ее отца идущих к камню на который они поднимаются легким прыжком. Не таясь, и не стесняясь темноты каждый усаживается на импровизированном постаменте меланхолично наблюдая за звездами.       Они даже не разговаривают. Им хватает редкого взгляда чтобы передать свою мысль другому не желая нарушать таинство практически безлунной ночи. Убывающая луна лениво просвечивает свое сияние сквозь сизые облака.       Сарада была умной девочкой, а еще больше наблюдательной. И знала, что ее папа будет сопровождать Хокаге. Всегда. Везде. Это была неоспоримая истина. И даже сейчас они были рядом.       Шпионаж начинает приносить свои плоды, когда ее отец, вздохнув цепляется за рукав на здоровой руке зубами пытаясь вытащить запястье. Седьмой видит это, и так же вздыхает, правда, чуть устало. Вроде как смирившись с этим, но все еще не понимая зачем он это делает.       И уже самостоятельно перехватив его руку тянется к единственной пуговке под внимательным, едва не прожигающим взглядом напряженного как струна отца. Хокаге поднимает на него глаза и тихо, едва заметно улыбается. И в ответ на эту улыбку расслабляется ее отец. Учиха Саске, самый суровый человек которого она видела может стать спокойнее лишь от мягкой усмешки и глубоких аквамариновых глаз, смотрящих только на него.       —Давай же, шевели руками. — даже чуть капризно поторапливает он, едва заметно прячась за шторой из черных волос.       —Не терпится что ли? — звучит посаженный временем и долгими переговорами голос. — Я не виноват, что ты покупаешь себе рубашки с пуговками.       В последний раз неудачно дернув много страдальческу пуговицу рука Саске освобождается от ткани и под ней оказывается скрыт черный, многослойный знак, который распечатывает Наруто прокусив палец и мазнув по нему своей кровью.       Из бездонной печати выскальзывает всего лишь рисовое вино и две маленькие рюмки для него и Сарада хмурится, увидев это.       Стоит ли попойка такой секретности?..       Аккуратно переставляя затекшие ноги, она морщится от дискомфорта и слабого покалывания возвращающегося кровотока. Тем временем ее кумир и отец уже разлили алкоголь и тихо цокнул хрусталь наполняя пространство остатками звона.       Они смотрят друг на друга не отрываясь, словно ища в глубине чужих глаз ответы на вопросы.       Тихо. По-своему сокровенно. Не предназначая увиденное кому-то помимо друг друга.       В этот самый момент маленькая Учиха чувствует себя не лучше самого отпетого вора что крадет что то настолько личное.       Шаринган многократно улучшает зрение, настолько, что она видит, как в глазах господина седьмого отражается кусочек выглянувшей луны. Красиво. Небесный цвет глаз удачно гармонирует с серебристым сиянием луны давая непередаваемый градиент.       И в этот момент она переводит взгляд на своего отца и крупно вздрагивает от того, что видит.       В черной, затягивающей все на своем пути мгле осталось место только для господина Седьмого. Он незатейливо любуется луной дыша полной грудью, когда ее отец смотрел лишь на него. Лишь он не терялся в черноте его глаз. Мрачных. Колких. До последнего пигмента учиховских.       Порой она смотрела в глаза своего отца и не могла найти там ни себя, ни маму, они поглощались мглой, которая была Учиха Саске. Ей казалось что нет того что она будет беречь. Не стараться поглотить.       А оно вот как…       Надо лишь сиять настолько ярко, обжигающе, что стать второй стороной тьмы. Стать личным светом и провожатым в мир свой, личный мир.       Внезапно бездонные тоннели вспыхивают, озаряются пожаром рассвета и крутятся три томое. Всего на миг. На пол биения сердца.       Этого хватает для Саске чтобы запечатлеть свой свет под веками. Обновить свою картину мира.