Минуты счастья на твоих руках

Тонкие пальцы вертели шариковую ручку, на столе лежала не раскрытая тетрадка только что подписаная детской рукой. "Тимошенко Кирилл Русланович" значалось в графе iм'я. Тетрадка подписана, стало быть уже пол дела сделано. Эту домашку всё равно ни кто не проверяет. Даже матери и той уже как два года всё равно, скатился в двоечники, сам захочет сам выбериться. - Бля! - звучно ругается школьник когда чашка наполовину заполненная чаем летит на пол и разливается. Локтём случайно задел.Хорошо хоть не разбилась и чай был пакетированный, "а то ещё эту залупу с ковра выдрачивать" - рассуждал Кирилл наученный горьким опытом. Тимошенко идёт на кухню за шваброй, сразу же застав там маму. Женщина с пушистыми рыжеватыми волосами моет овощи на борщ. — Опять что-то разлил ? — Да.— Отвечает Кирилл следуя в уборную, но вспоминая останавливается, - ма, я щас с Жекой гулять пойду. — Хорошо, на ковёр опять попало? - Спрашивает мать. — Но а как ещё? — Спокойно встречно спрашивает Кирилл почёсывая лысый затылок. Мать лишь цокает. Этот бежевый ковёр с самого рождения Кира столько притерпел. Целых десять химчисток, он ещё и пятен жёлтых наставил. Но что с него взять, обычный ребёнок. А характер у сына будь здоров, знала женщина, если чего не хочет он этого делать не буде,т как не принуждай. Ругай, хвали, запрещай, разрешай, а всё равно по своему сделает. Поэтому и на оценки она забила, хоть десять двоек в рядок в атестате, всё одно выпустят. — Ещё раз тётя Галя мне пожалуется, что вы под её окнами курите, о прогулках забудешь до конца мая. — Грозит женщина, только сын возвращается с шваброй на кухню. — Мам, я не курил. Я просто рядом стоял. — Врёт как дышит Кирилл. И всё таки позволять ему в свои двенадцать лет открыто курить, это уже перебор. Считав Грозный взгляд матери мальчик всё же добавляет; — Не буду я курить. - Видя хитрый прищур матери выдаёт ещё одну ремарку, - мам, ты об этом не узнаешь, обещаю.- Кирилл не уверен, правильные ли он сказал слова, но мать опустила глаза и продолжила приготовление пищи. Одев голубую майку алкоголичку и камуфляжные шорты, мелкий подхватывает гитару с лохматыми колками и бежит на встречу с Женей. Небось уже уселся рядом с беседкой и бренчит себе в своё удовольствие, Наутилуса какого нибудь. Кириллу не нравилась эта группа,больно скучное звучание и нудное напевание даже в его годы. Женёк не пытался петь, он наигрывал мелодию, одной лишь гитарой переигрывая целую группу. Лёгок на помине, сидит, только с Наутилусом ошибочка, какую-то романтичную дичь на рiдной мовi, в прочем и так шикарно. — Здоровченко. — Громко приветствуе Кирилл, пожимая руку товарища как только тот отпускает корпус гитары. Сидит. Такой модный, одет по осеннему, а образ создают приталенные - чёрные джинсы, дешманские кеды, и клетчатая рубашка, хотя в моде клёш. Мама у Жени болеет, живут они скромно, это вроде как подгон от отца и гитара, и деньги. Волос у Женька светло каштановый, всё мечтает в пепельный перекраситься, да боится пацаны не поймут и ещё говорит что к такой приче растительность на лице нужна, а пока у него ростут только противные усики которые он сбривает. Хотелось бы Киру посмотреть на Женька с усиками... вот ржака. — Это... мне короче ма сказала, чтоб я не попадался никому на глаза с сигаретой, — говорит Тимошенко, видя как друг достаёт пачку и собирается закурить. — Окей, значит тебе не предлагаю. — Затягиваясь отвечает Женя. — Эй! Малого Евгений знал с четырёх лет о чём иногда напоминал, чтоб потролить. Женя выше Кирилла, но тот в свои двенадцать ему уже по верхнюю губу, страшно представить, что будет когда этому мальчику исполниться восемнадцать. Скоро уезжать в Москву, искать хоть какой-то заработок, тут остаётся; Кирилл, пацаны и любовь всей его жизни — Алина. Алине семьнадцать, с родителями она переехала той весной и уже по уши влюбила в себя Женю. Бывает как лисичка посмотрит, был пацан и нет пацана. Одевается не по моде как Жека, но выглядит стильно. Волосы в разные цвета красит и это безумно клёво, о чём Евгений не однократно говорил при Кире. И только ради этого Кирилл был готов отрастить себе волосы до плеч и покраситься в кислотно зелёный какой-нибудь, думал Жека зауважает. Но узнав от матери сколько с этим возни послал эту идею нахер. — Опять расстроилась? — Спрашивает Женя, когда Кирилл берёт первые аккорды, в ответ ему служит кивок. — Давай подкручу, — предлагает Евгений, откладывая свой музыкальный инструмент в сторону. Всего два счастья было в маленькой жизни Кирилла, пацаны и музыка, но и мать с сестрой конечно же, Жека рос так же, отчасти это его воспитание, хотя играли они почти всегда интуитивно. Мильковскому довелось побывать в музыкальной школе всего пару раз, в прошлом году, не потому-что безумно хотелось заниматься тамошней музыкой. Просто Алина тоже туда пошла, но бесплатных занятий было всего два пробных. Женя понимал, что ему ничего не светит, она красивая, умная и папа у нее богатый музыкант ... наврядле она заинтересуется оборванцем вроде него, а попробовать стоит. Всё таки он романтик. Зачем что-то говорить если ты даже не попробовал, вот скажет она тебе в лицо — " Женёк, иди лесом" — тогда понятно, тогда и будет ныть о разбитом сердце. — Осторожнее, опять струны порвать можем, — предупреждает Кирилл, он верил Жене, но припоминал прошлый раз. — Тогда струны дедовские стояли, их не только тянуть, но и играть на них было страшно. - Поясняет Женя, отточенными движениями подкручивая колки и слушая звук, изредка царапается о лохматость на концах. И всё таки упорство Кириллу не занимать, все мальчишки в его возрасте взрывают питарды за гаражами, местная шпана любит и подворовывать, а этот нет, сидит сосредоточено наигрывает что-то, думает о последствиях, умный одним словом. Женя всегда воспринимал его как боевого товарища, несмотря на их заметную разницу в возрасте, таскал его везде, вначале его кенты посмеивались из-за этого, но он чётко дал понять — "Кирилл мой друг, им останется", невзирая на коллективное ржание, он от него не отречётся. А потом все привыкли и даже полюбили пацанчика. С Лёшей Бочкарёвым из соседнего двора малой вообще почти на одной волне. Сам же Женя опекал Кира как младшего брата иногда даже, как сына, страшно было себе признаться что он готов сделать ради благополучия мамы и этого мелкого. Мильковский многое был готов доверить своему другу, многое отдать, рассказывал все секреты и не только. Одним он решил не делиться. Это его чувства к Алине, пусть Кирилл его понимал порой лучше чем его ровесники, в чём-то тот всё равно он оставался ребёнком. Все девочки были для Кира неинтересными швабрами ещё противными ябедами, забегая вперёд можно сказать, что это возрастное, а не женоненавистничество, корчился. когда в фильмах парочки целуются и шутил про свою класуху девственницу. Когда Кирюха пошёл в первый класс после линейки он сразу же побежал к Жене, на тот момент к такому же двеннадцатилетнему пиздюку. Рассказал что посадили его к Ленке, что она ржёт как конь и вообще что она шалава жирная. Жека тогда разозлился, прочитал нотацию о том что девочек так называть нельзя и больше Кирилл с ним не о чём таком не говорил. Евгений подумал что его юнному другу нужно самому испытать это прекрасное чувство и лишь тогда он сможет понять его на все сто. Если вдруг его ангел Алиночка, ответит ему взаимностью он обязательно расскажет об этом всему миру, а в первую очередь Кирюше, они обязательно найдут общий язык. Эх ... Как же всё таки будет тоскливо покидать родной дом. — Мне опять, Кремнёв герыч подешёвке предлагал, говорит не дорого, они с пацанами уже набаловались, — говорит Кирилл набивая рот неспелой весенней сливой, его пример зарозителен и Жека тоже начинает дёргать с неподалёку стоящего дерева едва пожелтевший плод. — Во-первых откуда у этого солевого, герыч? Во-вторых это наркота Кирь, сам подумай смогли бы они наболоваться и остановиться, пиздит он всё, не слушай его и вообще ему пизды не мешало бы хорошей получить, не травил бы молодёжь. — Несмотря на негативность фраз, Женя постарался произнести их максимально тепло и мягко хоть и серьёзно, ответом ему служил многозначительный кивок. *** — Сколько тебе было когда ты первый раз закинулся? — Не унимался Кирилл. Мальчишке всё таки удалось выпросить одну сигарету и он закурил. В поле же можно, никто не спалит. Ребята лежали на местами пожелтевшей траве, вокруг них шумел редкий лес, вечерело. Сегодня Женя сказал что они не будут как обычно сидеть до полуночи, потому-что у него дела дома, на самом деле в его планах было заявиться под окно к Алине, нарисовать граффити на пошарпаной стене старого дома напротив и сыграть что-то очень романтичное, что-то, что он сочинил только для неё. — Четырнадцать. Бля Кирь, ты только не начинай, всё успеется. Такие вещи нужно брать у проверенных дилеров, от этой хуеты можно и откинуться, — наставляет Женя, поворачивая голову к младшему. Голубые глаза устремлены в небесную синь, мальчик рос не по дням, а по минутам, схватывал налету, Женя в его возрасте таким не был. *** Ночь. В каких-то кварталах непроглядная темнота, фанарика у Мильковского не было, а света мобилки хватало едва ли чтоб осветить что-то дальше собственного носа. Сумка с баллончиками краски тяжёлая, плюс гитара, хорошо всё детство на турниках провёл и в огороде, сила ему как никогда пригодилась. Завернув в небольшой переулок дальше от дороги он пришёл на место. Походу зря он краску пёр, вот она... Алиночка, его ангел. Девушка сидела на ступеньках возле своего дома, в пижамных штанах и тапочках, в топике и расстёгнутой рубашке оверсайз. В пальцах сигаретка, на ногтях аккуратный маникюр, лаки для ногтей, такая роскошь. Лицо милое и безумно уставшее, даже без косметики ещё та принцесса получается, Женя как увидел по новому влюбился. — Алина. — Тихо позвал Евгений ,чтоб не напугать, но девушка всё таки дёрнулась и приняла более напряжённую позу. — Женёк, ты что-ли? — Спрашивает Олешева слегка улыбаясь, напряжение спало, но не до конца. Что парню нужно в такой–то час. — Я это... пришёл сыграть тебе песню. Сам сочинил. — Парень говорит как солдат, стоя по струнке смирно, глаза в пол лишь изредка позволяет бросить взгляд на предмет своего обожания. После того как губы девушки расплываются в умилительной улыбке словно у маленькой девочки получившей эскимо, он вообще голову теряет, так же улыбается. Невозможное счастье, его счастье. — Вообще композитор из меня не очень, но это первая работа которая мне по настоящему нравится. — Добавляет Евгений, ловким движением перекидывает заранее настроенную гитару и начинает играть. Олешева едва ли удержалась на середине песни чтоб не подорваться с места и не накинуться с объятиями на Жеку, но в дань уважения чужому труду оставалась на месте. Это было слегонца слащавенько, но от этого не менее трогательно и приятно. Закончив пение и отложив гитару, поднимая голову Мильковский хотел поинтересоваться, "ну как?", вместо этого его крепко обняли за шею нашёптывая на эмоциях как это было офигенно. На небе не было звёзд, но перед ним горела главная звезда, счастью не было придела, он понимал что это возможно перебор, но эмоции зашкаливал не у одной Алины. Подняв свою музу над землёй Женя принялся энергично крутиться, короткий девичий визг, даже слёзы радости, а в следующее мгновение незабываемый поцелуй в щёку. Спустя несколько минут они уже рисовали на стенке которая вообще-то была заготовлена для его признания. Алина старательно выводила зелёным баллончиком жабу, а Женёк рисовал вокруг сердечки. Парень не мог представить, насколько они были похожи, помимо очевидных общих интересов создавалось ощущение что человек прожил какие-то моменты твоей жизни вместе с тобой, хотя вы жили по разным городам. Как оказалось чтоб было покорить эту девочку не обязательно было петь ей серенады, она заслушивалась роком как и он сам. Как позже оказалось его ангел был не таким безгрешным, в её лексиконе было и пресловутое "пизда" и "ебануться", и даже "ёбушки воробушки", но от этого она не стала менее идеальней в его глазах, а даже наоборот более живой. Когда все замёрзли Алина зашла домой чтоб одеть куртку и вынести две чашки кофе и даже тут оказалось что они оба любят кофе больше чая. Говорили много, о всяком. Хотя казалось что они знают друг друга сто лет, разделены они были явно настолько же, поэтому и одной ночи не хватит чтоб насладится обществом друг друга. Алина даже закимарила у него на плече, в один момент когда они вместе смотрели на небо, пытаясь найти хоть одну звезду. Думал как лучше поступить, отнести самостоятельно или разбудить, решил второе. Наебнуться со ступенек вместе с ценным грузом в потёмках не очень хотелось, большая вероятность что она проснётся и испугается, как двери открывать, вообщем множество проблем и Женя всё продумал. Договорились встретиться вечером часов в шестнадцать после музыкалки. Евгений думал что продрыхнет до этого времени так как на дворе уже три утра, однако вспомнил что обещал с утра с Кириллом на рыбалку... *** Сонливость была как никогда на высоте, из-за сбитого режима Кирилл так и не смог уснуть, мысли роились в голове, а заниматься было нечем. Снасти были собраны ещё вчера, крючки тоже, пальцы были безбожно исколоты, даже струны дёргать было больно. Мальчика ждали, между ивой и обклеяной объявлениями телефонной будкой, Женя курил, ему удалось поспать два часа. Серый дым клубился в глубину утреннего неба. Как старший товарищ, Евгений знал, что на рыбалку стоит ходить за светло, Кирилл не перечил и даже не спрашивал почему в такую рань. Хоть ночью, хоть на край света, лишь бы с Женей. Улыбаясь своей доброй, поистине отцовской улыбкой Женя смотрит в глаза Киру и думает что он похож на воробушка, который минуту назад продрал глаза.Он не знал что малой не смыкал глаз сутки, поэтому в мыслях завидовал что тому удалось поспать куда больше его. По чесноку, хотелось под тёплое одеяло и спать, даже без подушки. Но обещание есть обещание Место натаренное, ходили они сюда не один год, как только сезон рыбы заканчивался и купаться можно было, правда вода ледяная, по этому то ангина, то просто сопли. Эх... и болели вместе, и пизды получали тоже вместе, всё вместе. И нахуй ему эта Москва? Постоянно задумывался Жека в такие моменты, но тут же всплывал ответ, — "мама болеет, деньги пиздец как нужны, ты не можешь просто кайфовать и просиживать, всё это будет, но не сегодня". Киря хоть и казался беззаботным, а всё понимал, он знал про Москву и копил деньги, чтоб с первыми же каникулами рвануть к Жене, хотя бы на неделю , копил с обедов и рассуждал, что в таком темпе пройдёт не один год и не секунды не жалел. В камышах шуршало, улов не особо шёл, всё какая-то мелюзга, а половина ведра набиралось. Так сидели до полудня, изредка перешёптываясь. Только Женя хотел сказать, " Всё, закругляемся, больше всё равно сегодня не наловится", как в изумлении осёкся. Кирилла разморило на солнышке и он закимарил. В голову парня не пришло ничего лучше как просто улечься рядом и хотя-бы немного подремать. Кирилл проснулся спустя несколько минут, хотел подняться, но увидев перед собой голову друга лежащую рядом, застыл. Мальчик быстро набрал в лёгкие воздуха и спридыханием выдохнул, в глазах забегали блики перед тем как он успел вновь закрыть их. Не долго думая Тимошенко приобнимает товарища за предплечье придвигаясь почти в плотную , всё равно они типа спят, так не палевно. Кирилл целовался... Всего один раз. Нет, не с девчонками, ещё чего? Это случилось, когда ему исполнилось десять лет, мать подарила на днюху железную дорогу, они с Женей собирали её приличное количество времени. Весело было смотреть на то, как Женя с умным видом, пытается понять как эта хуйня работает. Собрать собрали, а чё не едит? И короче до вечера провозились.На автомате, ни о чём не спросив Киря пошёл на кухню заваривать чай , знал, что Женёк не откажется. Вернувшись в комнату с двумя кружками, он застал такую картину; друг лежал на полу, а вокруг него неспешно ездила простенькая модель поезда. Устал, ещё бы, столько работать. Даже на бочок не удосужился перевернуться. Без колебаний было решено улечься рядышком, даже сонливость появилась, хотя отродясь не знал что такое послеобеденный сон и не спал до часу ночи. Это какое-то концентрированное счастье. Кирилл испытывал что-то такое лишь однажды, когда батя дал ему порулить на старом "москвиче". Но в отличии от вождения, это осуждалось, почему-то Киря знал с ранее него возраста — такое порицается, об этом нельзя даже думать, а не то что делать. Объятия, поцелуи, держания за ручки, такое делают пацаны с девчонками. С девчёнками увы не хотелось. Хотелось с Женей. Мальчик и сам не помнил, когда это желание возникло впервые, казалось что оно было всегда. Но почему то он твёрдо думал, если Жека узнаёт он перестанет с ним дружить. Мильковский тоже его любит и сильно, но не так, как-то иначе. Он думал перед сном, как же было бы классно сидеть на окне с Жекой и играть в две гитары, ребята обычно так и делали, за исключением некоторых моментов. Кирилл представлял как они соприкасаются коленками жмутся друг к другу, не потому что прикалываются, а потому что искренне этого хотят. Как было бы круто вовремя лежания в поле курить и целоваться, зарываться длинными пальцами в мягкие каштановые волосы, смотреть в чёрные приоткрытые глаза. Всё это было в маленькой голове, а ощущалось на сердце неподъёмным грузом. Были и такие мысли; Вот вырастут они с Женьком женятся у каждого родиться по ребёнку, а счастлив он так и не станет, эта мысль страшнее всего, сродни ночного кошмара. Чёрт тогда дёрнул, склонился к лицу товарища, а дальше потерялся в ощущениях. У Жени были тёплые сухие губы и мягкие, Кирилл даже побоялся прижаться посильнее, нельзя было сказать что тот сразу отпрянул, он задержал дыхание пробыл в таком положении 10 секунд, даже руки задрожали, словно от незапланированной планки, глаза зажмурил так, что когда открыл вокруг стояла белая пелена. Женя лишь бровью дёрнул. Тогда стало так на душе круто, было бы прикольней конечно если бы не украдкой, если взаимно. Но так нельзя, курить тоже нельзя, а всё не так страшно. Тимошенко прикусывал губу в нерешитености. Бля, может не сегодня, а может это последний шанс поцеловать его. Кирилл как тогда приподнялся на локтях и на этот раз чмокнул парня как девчонки при встрече. А дальше... по спине прошёл такой жар словно вдоль копчика раскалённой палкой провели , глаза Милько были открыты и он смотрел на него. — Кирюх? — Недоумённо спросил парень глядя на мальчика прихуевшим взглядом. — Прости Жека! Бля! Голову напекло! — Взвыл первое что пришло в голову Кирилл, интонация была такой как-будто он его не поцеловал, а нож в сердце всадил и теперь не знает как достать. Отшатнулся естественно, сел подогнув ноги под себя и голову отвернул. Всё бы ничего. Евгений бы даже поверил, что голову напекло или приснилось что-то эдаконе. Поверил, если бы он действительно спал в тот первый раз. Женёк парень с юмором, вот и решил подшутить, притвориться спящим, а потом резко вскочить и испугать слегонца, как Кирилл бывало его шугал когда в гости приходил. Придёт бывало постучит, Женёк выйдет на крыльцо, а этот маленький бесёнок как выскочит из-за угла. Лежал на спине не двигался и даже не дышал, слышит топ-топ, остановка, снова топ-топ, шуршание ковра. Привалились на него. "Во встрял", подумалось тогда Жене, а тут батс, на губах чужие губы почувствовал, чудом не вздрогнул, открыл глаза и быстро закрыл. Киря, его маленький друг, так отчаянно целовал его, в голове не укладывалось. Он тогда ничего не стал говорить, не знал как это объяснить себе, забылось как-то, а тут вот. — Давай так Кирюх, я не знаю что происходит, но обещай мне что больше этого не повториться, хорошо? Ты знаешь что за такое и по лицу получить можно? Но ты ж как братик мне, бить я тебя само собой не стану, но чтоб ты больше с пацанами такой хуйни не делал и не о чём таком не думал, договорились?— Женя нервно взглотнул, но сказал твёрдо, знал что воблаго Кире. Как-то один из пацанов в компании сказал что голубизна разговорами лечится, но это только с подростками работает, дальше можно было только выбить эту петушковость и то не из всех. Лучше бы его ударили. Лучше почувствовать физическую боль, потому что моральная была не выносима. Он кивнул тогда, тяжело так, виновато. Хотелось смаргивать слёзы обиды, но он настоящий пацан и плакать не стал, по крайней мере при Жене. Как-то ехал на речку верхом на велике, занесло тогда, упал страшно, подбородок разбил, ногу в трёх местах сломал и спину повредил, больно было словами не передать. Старшие пацаны заволокли в сартир и избили забавы ради, в больнице недели три пролежал, Жека тогда само собой всем накостылял, дело не в этом, было больно и страшно. Когда любимый дед умер, тоже больно и страшно было. Но... почему-то эта боль была в сто раз пронзительнее, она разбила его. В те разы ему разрешали плакать, видели как всё хуёво и никто не винил. Кирилл не дурак и понимал, заплачь он в этот раз все ему сделаю ещё больнее, хотя куда ещё? Это как жить с опухолью, она побаливает, остаётся надеятся до последнего что она пройдёт, а опухоль лопается заражая весь организм, отравляет, нет спасения, нет надежд. Нет! Это не в его характере. Он покажет что он охуенный и достойный Жеки, они будут первыми пацанами на районе, которые мутят и это не зашквар. Глаза перестали блестеть от подступающих слёз за мгновение они как будто заледенели и выдавали лишь решимость. С этого дня шёл отсчёт с того момента, как что-то перевернулось внутри Кирилла, Это больше не был добрый мальчишка с наивными, большими глазами, пака просто озлобленный дворовый пацан, в будущем ещё трудоголик и карьерист, а на лице застыл покер-фэйс, с виду пафосный, на деле хранивший за собой душераздирающую боль. — Идём что-ли, пака сново что нибудь не напекло, — беззлобно подкалывае Жека. Кирилл только морщиться, думая о том какую же хуйню сморозил, хорошо хоть ума не хватило про искусственное дыхание ляпнуть, а то бы ещё спасателем обозвали. Шли неторопливо, по жаре, начало сентября, а душно, как в середине июля. В порванные шлёпанцы попадал тёплый песок. Мимо них крутился калейдоскоп опостылевших зданий, слышится лай поселковых собак, вот только Кириллу было уже на всё наплевать. Куда не падал остекленевший, холодный взгляд казалось что он смотрит сквозь. В руках мальчишка не чувствовал ни тяжёлого ведра, не неудобной удочки, а сердце его находилось будто в свободном падении и подавно ничего не чувствовало, точнее не хотело чувствовать. Женя изредка ловил на себе провинившиеся взгляды и казалось, что только в эти секунды в глазах мальчика билась прежняя доброта, да он всё ещё надеялся. Надеялся, что его сейчас развернут к себе посмотрят чёрными, тёплыми глазами и прижмут за плечи, признавая его чувства. Этого конечно не произошло и не произойдёт, но он всё ещё надеялся. — Кирюх, рыбу матушке снеси, пусть уху сварит. А у меня дела образовались, я не знаю, наверное после шкалки твоей тоже увидеться не получится, работа. — Поясняет Жека стоит им остановится на перекрёстке рядом с телефонной будкой и так шли до последнего. — А что за дела? Может я подмогу чем нить? — С надеждой спрашивает Кирилл,отпускать друга катастрофически не хотелось. Маленькое сердце чуяло что что-то не так. Никогда Евгений так сухо не объяснялся, если работа то он сказал бы какая, стекловолокно, бар или магазин, если дела, то какие дела. Под ложечкой противно засосало от понимания что на этот раз напроситься у него не получится, хотя его всегда брали с собой даже на разборки. Неужели он противен Женьку? — Нет, Кирь. — Женя коротко качает головой, он не может врать, это не по пацански, лучше коротко ответить чем выдумывать тысячу отмаз. — Я сам должен все дела решить, бувай. — На прощание он показывает открытую ладонь, разворачивается и идёт в сторону своего дома, на соседнюю улицу. Не рукопожатия, не привычного похлопывания по плечу, только скупое "бувай", вместо обычного пака. Так его друг мог прощаться с приятелями, с которыми виделся раз в год, но вот чтоб с Кириллом. Тут точно что-то не так, дело даже не в проклятом поцелуе. Это ощущение мальчик не спутает не с чем, чувство ненужности, будто он навязывается, а Женя думает совершенно о другом. Прибежав домой, Кирилл первым делом кинул рыбаловные снасти в комнату, ведро с рыбой на кухню, матери дома не оказалось, только сестра, ну ничего, придёт, разберётся. На вопрос " Зачем он попёрся к Жене?", Кир не мог ответить и лишь дойдя до знакомой проржавевшей калитки, понял. Чувство неизвестности которое жгло в груди пропало. Вот он, Женя, стоит, куда-то собирается, через окно с деревянными рамами отлично было видно, как Мильковский быстрыми движениями расчёсывает волос и кульминационным жестом сдувает пристающую со лба чёлку. Задумавшись мальчик пытается прийти к рациональному выводу. Если бы Жека шёл на стрелу стал бы он марафет наводить? Ответ очевиден — "Нет", уже хорошо, стало быть его не покалечат. И если бы держал обиду то он явно первым делом не за расчёской потянулся , а за коньяком или за вином. Значит и вправду на работу идёт. Киря борется с желанием пойти и проверить куда именно пойдёт его друг, но побеждает знакомое ощущение которое грозится с новой силой сдавить в тески грудь если он не докопается до правды. Выходя из дома Женя достаёт простенькую мобилку и почти сразу же подносит к уху. Кирилл только успевает ретироваться и заскочить за соседнюю стену. Парень подходит непозволительно близко, так что через динамик было слышно жужжания говорящего на другом конце. — Да? Ещё же полчаса, а ты уже там? Хорошо что набрала, я уже выхожу. — Отвечает Мильковский, не видно, но по голосу понятно, что говорит он с улыбкой. Ещё несколько минут назад был в нейтральном, нечитаемом настроении. Кириллу приходилось только догадывать, что сейчас чувствует Жека. Это и заставляло его гадать; Он раздражён на меня? Я его расстроил? Из-за меня он теперь подавлен?. Эта усмешка в диалоге, он сейчас счастлив... и что-то подсказывало, что Жека потом не расскажет о том что делает его счастливым в данную секунду. Идти перебежками не удобно, Кирилл не был готов к слежке хоть и знал каждый закуток. Спрятался за калоной на поссовете, а дальше открытая площадь, спрятаться не получилось, а потом пришлось искать, с опасением встретиться с Евгением нос к носу. Пропажа нашлась возле кинотеатра. На стене размером с два метра разукрашеной плотными граффити, Жека и сидел, как оказалось не один. В девушке Кирилл узнал старшеклассницу, они с Женей о чём-то мило беседовали. Даже самый маленький несмышлёный ребенок мог понять, что сейчас происходит свидание, вот и Кир понимал, но отказывался верить. На Алине была серая пайта с красными буквами " GAP " по середине, короткая юбка и большие кросовки "Fila" набирающие тогда популярность, не прилегающие кедообразные "Puma" какая была у всех и каждого школьника, а заграничный брэнд. Да аккуратная, да красивая словно с картинки, но почему с лица Мильковского не на секунду не пропадала улыбка Кирилл не понимал. И это не просто добродушная усмешка которой он удосуживал всех и каждого, а благословенная и сокральная, которая могла возникнуть на мгновение от чего-то приятного, но почему она не на секунду не пропадает с его лица? Мысли родились в голове не давая не одной внятной думы, всё перемешалось, как будто ему заехали кулаком по челюсти, а всё тело словно оцепенело в ожидании чего-то ещё худшего, и это произошло. Он обнял ее. Это случилось на какие-то пять секунд, но в голубых глазах это виделось будто в замедленной съёмке. На долю секунды до этого даже пролетела внятная мысль - "Женёк радуется, почему и мне просто не быть счастливым как он", это согревающая мысля почти сняла оцепенение. Но случилось раковое объятие, и весь альтруизм пошел на хуй перекрыв все раздираемым ревностным трепетом. Кир больше не мог на это смотреть, не мог, но продолжал наблюдать за тем как Женина кисть поправляет прядь Алининых волос за плечо, проводит по скуле и вот-вот Жека должен был сотворить то что окончательно и безповоротно разбило бы, пусть эгоистичное, но маленькое сердце. Кирилл даже губу закусывает чтобы не взвыть что-то матерное, но... Ничего не случилось. По копчику под футболкой забегала волна прохладно сквозняка, это Кирилл смог прочувствовать, потому что ему не дали провалиться с головой в приступ болезненной ревности. Ладонь Олешевой игриво остановила Женино лицо приближающееся к её лицу и Женя отстранился. Мышцы немного расслабились и Киря наконец отпустил прикушенную в кровь губу, по подбородку потекла взкая, бордовая капля. Не прошло и минуты, как к влюблённой парочке подбежала рыжая, всёлая девчонка и Кирилл тут же её признал. Соня — хулиганистая старшеклассница, которую даже на учёт хотели ставить за все выбитые окна на пятом этаже в школе.Она дружила с двадцатилетними мужиками и с Олешевой, часто подмывала подругу на то чтобы сбежать с уроков, но никогда не подставляла её, все проёбы брала на себя, поэтому имя Алины не было на слуху у всей школы, хотя она всегда находилась рядом, даже когда Сонька на кураже окна выбила, её потом Алинкин папа и отмазал, по слёзным просьбам дочери. Если честно Кириллу нравилась Соня, нет, ни как любовный интерес, а скорее как человек, в её характере нельзя было признать девчонку в отличии от той же Олешевой, она не сплетничала, не строила ни кому глазки, не на кого ни стучала. Какое-то время Женя, Соня и Алина о чём то говорили, пару раз смеялись, так что Олешева стиснительно прятала лицо у Жеки на плече, скорее не чтобы прижаться поближе, а что бы скрыть неистовый ржач, но Кирилла это всё равно стригерило. Потом Соня достала фотоопарат никон, который всё это время висел в сумочке у неё на шее и начала фотографировать, сделала пару снимков где Женя и Алина просто позировали, а после показала неопределённый жест рукой. Кирюха не слышал о чём она им говорит и что пытается показать, но подсознательно он понял, что этот жест означает просьбу сгруппироваться. Алина чмокнула Женю в щёку, тот широко улыбнулся, стараясь не выдать того что смутился, первая серьёзная любовь как никак. И вроде бы безобидное действие, сделанное в качестве флирта для прикольной фотографии, но у Кирилла от этого действа к горлу подкатил тошнотворный комок, но тут же осел обратно в кишечник. Какое-то время они снимали, друг друга, Соня Алину, Алина Соню у той же стены, потом Женя пощёлкал их вместе, поразглядывали получившиеся фотографии, Алина отдёрнула Женька за руку, глядя в экран кнопочного телефона и они вошли в здание кинотеатра, а после них минут за пять туда вошли остальные люди с улицы. Кирилл ещё долго стоял на покосившихся от бессилия ногах и смотрел на дверь, которая давно закрылась. *** Сколько прошло времени? Час? Два?Скорее уже шёл третий час. Кирилл не понимал почему он остался сидеть на вечерней улице под ступеньками Кинотеатра, почему не свалил домой. Уставшая, лысая голова примастилась на сгибе локтя руки, которую Кирилл подпёр коленями. Спать одновременно и хотелось, и нет, скорее Киру хотелось просто провалиться, больше не существовать. Да, конечно, чувства возникали отнюдь не альтруистичные, скорее наоборот, эгоистичное желание обладать объектов своего воздыхания, только ему можно, а остальным нельзя, вместе с тем чувство. что над ним посмеялись и раздавили, хотя оно меркло по сравнением с чувством собственности. Но вместе с тем, в этой примеси, было место и для светлого чувства.Словно на выженном дотла поле не увядал последний колосок. Горячее чувство, именно оно даёт людям силы поддерживать своих близких, когда самим плохо, отдавать последнюю крошку хлеба другому и безумно желать просто быть рядом. В душе меркла надежда, как тогда на обратном пути домой, что Женя не досидит до конца киносеанса, встанет и выйдет из зала будто почувствовав, что Киря сидит тут совершенно один под темнеющим небом, подойдёт, без слов присядет на корточки и приобнимет за плечо, но этого конечно же не произошло. Долгий фильм закончился, на улицу стали выходить гомонящие люди и Кирилл вскочил на ноги и из последних сил на адреналине рванул за стену рядом стоящего кафе. Зашли самые первые, а вышли самые последние,видать просидели до окончания титров и рекламы. Счастливые, бурно делились друг с дружкой впечатлениями о фильме. Жека нёс пустое бумажное ведёрко из под попкорна, а Алина недопитую литровую колу, Соня беззаботно скакала придерживая за лямку фотик на шее. Киру это напомнило немногочисленные походы в кино в школе, водили их на детские общепознавательные фильмы и самое весёлое начиналось на лестнице после просмотра, но сейчас вообще было не до веселья. Слежка продолжилась, Кирилл медленно плёлся за компанией скорее не от страха быть пойманным, а потому что на быструю ходьбу не было никаких сил. Казалось что его моральная энергия, которая почти иссякла забирает с собой и физическую и только светлое чувство, которое Кирюша питал к Жене не позволяло ему лечь на асфальт прямо на ровном месте, потому что уже ничего не хотелось, но именно оно заставляло следовать дальше, глядя осоловевшим взглядом в широкую спину товарища. Где-то из проулков они попрощались с Соней, которая видно побежала на ближайшую автобусную обстановку, она крепко обняла Алину на прощание и после что-то сказала глядя Жене прямо в глаза. Потом парочка пошла дальше, всё так же под ручку только уже более откровенно не стесняясь приобнимать друг друга время от времени, на затемнённой улице всё равно никого кроме них не было. Никого, кроме Кирилла. Пришли в какое-то место, которое Киря примерно знал, но никогда здесь не был. Несколько его знакомых в школе жили в этом районе, но тут не было ничего интересного или нужного, не поликлиники, не крутых магазинов и даже закладчики тут не промышляли, от этого и не было нужды ошиваться здесь. Хотя место приличное, улицы чистые, асфальт опять же, это уже мало напоминало деревеньку, где жили они с Женьком, так Кирилл представлял Харьков или Москву, хотя опять же анализировав понимал, там наверное всё ещё в сто раз круче. Остановились влюблённые около какой-то стенки безвкусно испорченной баллончиком каких-то моргиналов, Кирюша не мог знать что Женёк с Олешевой сами же прошлой ночью эту стенку и испортили, а теперь вот, стоят, разглядывают, тыкают пальцем и хохочат. Он сидел в кустах в пяти метрах от них, но эта парочка настолько была погружена в друг друге и своих локальных милостях, что всё это время даже не подозревала о слежке. Постепенно смех стих и повисло вовсе не неловкое молчание, пришло время попрощаться, и Женя толком не знал как это лучше сделать. Стоит ли ему просто чмокнуть в щёку или может приобнять, но Алиночка смотрела на него снизу вверх, игриво и уверенно, ему не пришлось долго думать. Поднявшись на носочки Алина сама сократила дистанцию между ними прижавшись губами к губам и обняв его за шею обеими руками. Кирилл стоял за кустами в ступоре.Зрачек разделяемый двумя бликами полностью утонул в небесной радужке, а по холодному, серому от недосыпа веку потекла горячая слезинка. Губы дрогнули, тихо издав звук напоминающий слово "чёрт". Жека, чтоб не показаться профаном, ненавязчиво приобнял её за талию, не пошло, со спины и немного подвигал губами, не пытаясь сделать это с языком. Поцелуй не смотря на всю чувственность был довольно быстрый, они улыбнулись друг другу и попрощались. Ещё в театре он пригласил её завтра гулять весь день на пролёт, на что она ответила согласием. К сожалению, а может к счастью, Женя на обратном пути не заметил небольшую скрученную фигуру в кустах, что сжала до боли в висках и побеления костяшек свою голову. *** Кирилл не помнил, как и какими путями он добрался до дома. Ворвавшись в помещение, он тут же заперся у себя в комнате, дыхание сбилось, воздух жёг лёгкие, ступни ссаднили. Он не помнил дорогу домой, помнил, что бежал. И откуда только взялась неистовая сила на бег? Словно кто-то перерезал ленточку одномоментно, и он сорвавшись, побежал. Так же стёрлось из памяти как при беге, он мотал головой пытаясь стряхнуть непроходимые ручьи слёз и кричал раненным зверем, которого подстрелили. Так и не дойдя до кровати, Кирилл упал лицом в многострадальный, белый ковёр. Подсознательно он подозревал, что если он увидит, как Алина безпрепрепятсвено, взаимно поцелует Женю, то его сердце разобьётся. Но нет, оно не разбилось. Оно просто разорвалось в клочья и тут же на рваную рану насыпали соли, перца, облили всё это бензином и подожгли к чёртовой бабушке. На подбородке так и красовался след кровавой капельки, которую Кир так и не удосужился вытереть. Сознание помутилось, однако среди калейдоскопа разнообразной душевной боли, возникла одна чётная мысль. Через пару минут Кирилл встал, подбежал к своему рюкзаку, достал телефон и набрал номер, который Жека настоятельно рекомендовал забыть и никогда не набирать. — Ало... Кремнёв? — Кирилл не узнал своего голоса, совершенно выцветший и безжизненный, с ноткой засохшей хрипотцы. *** Шаткие двери областной больницы сильно покачивались от недавнего вторжения. В 12 дня, захлёбываясь в собственных слезах Жене позвонила тётя Оксана и збивчиво сообщила, что Кирилла госпитализировали с отравлением. Ничего толком не поняв, в 14:00 он уже был в области, в нужном отделении. На автобусе с пересадкой на трамвай, потом снова на автобусе. Петляя по длинному коридору Женины глаза отыскали бедную женщину, что в руках сжимала пачку сигарет, он и сам хотел закурить, но руки дрожали, что пиздец. — Тётя Оксана. — Как можно более спокойно обратился Жека, но подошёл довольно резко. Женщина подняла на него заплаканные глаза. Всегда ухоженная, опрятная не смотря на отсутствие мужчины в личной жизни, тётя Оксана производила впечатление сильной женщины. И сейчас смотреть на неё, разбитую с поплывшим макияжем, было настоящим испытанием. — Женечка! Ты пришёл! — Подорвалась тетя Оксана как только до неё дошло, сразу стараясь перестать плакать. — Что с Кириллом? Но не смогла, заревела. Не зная что делать Жека обнял сидящую женщину за плечо и за голову, стараясь успокоить, хотя у самого от неизвестности сердце готово было выскочить из груди. — У сестры бывшего мужа была свадьба с банкетом, — всхлипывала тётя Оксана, тут же поняв,что начала немного не о том, поменялась в лице, но продолжила рассказ. — Я задержалась до ночи, принесла Кириллу торт... Он обычно не спит до пяти, я его знаю. Постук.. — её снова начали одалевать приступы слёз, хотя она по натуре не истречика и по хорошему бы ей стоило вкатить, какого нибудь успокоительного. — Постучала, громко. А он не открыл, дверь запер на щеколду, хотя почти никогда ей не пользовался. Я взяла плоскую отвёртку и открыла дверь. Ки-Ки-Кирюша. — И снова безудержный плачь. — Всё хорошо. — Женя присел и снова обнял женщину, которая на голову была выше его, но из-за того что Жека возмужал, раздался в плечах, хоть и не был качком, выглядело всё довольно гармонично. — Кирилл просто сильно отравился, так? С каждым бывает, помните мы с ним когда-то здесь в инфекционке лежали? Ничего же страшно, хотя неделю провалялись. – Успокаивал Жека и её, и себя, своим проникновенным тембром, ободряюще постукивая по плечу. В голове он представил такую картину: Тётя Оксана зашла, Кирилла сильно рвало, возможно его кожа была зеленоватого оттенка, пережрал чего нибудь и траванулся. Только сильно траванулся, ему сейчас желудок промоют и будет наверняка всё зашибись. Но позитивные мысли прервало внезапно агрессивное поведение тёти Оксаны, она выпуталась из слабых объятий и вцепилась в Жекины предплечья словно он мог куда-то слинять, и нахмурившись чуть ли не закричала. — Женя! Ты что нибудь должен знать! Только не приперайся! — Начала грозно тётя Оксана с нотками истерики. — Я не... — У него все руки были исколаты! — Выкрикнула та, что Женя даже подумал, что к ним выйдут врачи, но похоже крик проигнорировали. — На сгибе локтя... Не одного живого места! Понимаешь?Вот тут ремнём перетянуто! — Она стиснула его предплечье ещё сильнее, впиваясь ногтями, как бы намекая, где было "перетянуто". Жека слабо понимал что происходит, но следующая её фраза всё происнила. — Рядом валялся шприц пятикубовый, окурки. Он некогда не позволял себе курить дома, понимаешь?! Жека кивнул, у самого земля уходила из под ног, от того что пазлы сложились. Герыч, Кремнёв, необузданное любопытство Кирилла попробовать. Но вместе с тем он пытался придумать как именно поступить.Словно он в лесу наткнулся на медведя и просто застыл, пытаясь придумать, что предпринять. — Пойдёмте пройдёмся к кофейным аппаратам, к Кириллу я так понимаю ещё не пускают. — Жене с трудом дались эти слова, но он понимал, что наведя кипиш он сделает хуже и Кириллу и его матери. которая прибывала в неузнаваемом состоянии. — Покурить хочу. — Сдалась, та отпустила предплечье Евгения и закрыв лицо ладонью тихо в неё заплакала. В приёмном. Женя купил два кофе и они проследовали на улицу "пить и курить". — Ты собираешься говорить?— С ноткой агрессии спросила тётя Оксана. Женя выдохнул клубы дыма и подумал что не стоит вот так всё вываливать на женщину, которая от горя немного не в себе. — Я ничего об этом не знаю. Что с Кириллом? Что врачи говорят? — По словам Даши, он пошёл с тобой на рыбалку. Притащил пол ведра вонючей рыбы и потом слинял куда-то до ночи. Пришёл, хлопнул дверью и она не знает, что там было, спала. Он...— Тётя Оксана собиралась с мыслями поджимая губы.– Он взял нож и изрезал себе бёдра. Всё там в крови. Кровать, пол, подоконник. Ему кровь переливали. Будут разбирательства, психолог. И неужели ты не знаешь что с ним случилось? Вы же как братья. — Спросила женщина, не веряще, монотонно вертя головой в разные стороны, подсознательно надеясь, что сострадание заставит Мильковского заговорить. Женя стоял напряжённый, как натянутая струна и в полном ахере. Трудно было поверить в то что Кирилл где-то достал героин, укололся, да ещё и порезал себя. — Тёть Оксан, это какая-то ошибка. Не мог Кирюха просто так поступить.— Женёк искренне не связывал, Кириллову попытку поцеловать его и передоз. — Чтоб не создавать панику, говорят отравление, но всем очевидно что это не оно. — Спокойно но горько выдохнула мать, поверя Жене, что он возможно ничего не знает. — Я хочу чтоб ты попробовал поговорить с ним, заодно посидишь здесь, а я привезу ему одежду, тряпки и так далее, ему тут не один день валяться. — Серьёзно настояла та, допив свой кофе. Ему было только на руку такое положение вещей, он и сам хотел помочь Кириллу и докопаться до правды, поэтому обеспокоенно глядя собиседнице в глаза согласно кивнул. *** Старший брат — под таким статусом его впустили в палату к Кириллу, никто не стал проверять. Когда он зашёл, Кир спал под капельницей, на спине, головой отвёрнутой в бок, лицо было бледным и уставшим. Проснулся сел в постели отлично понимая где он находится, так как пришёл в себя ночью, при переливании крови. Ожидал увидеть маму, но никак не Женька. — Здорово, Кирюх — Как ни в чём не бывало попреветствовал Женя. — Ты почему здесь? У тебя же важная работа, что даже после моей шкалки мы бы не встретились. — Обиженно пролепетал Кирилл, сморщившись. — Дурик, больничка, это другое. Ты чего вообще наделал? Мать на уши поставил, меня с работы дёрнул. — Начал Женя с более стандартных фраз. Естественно никакой работы у него сегодня не было, прогулка с Алиной, которую он ненамного отложил из-за обстоятельств. — Полиция приедет. Ты им Кремнёва лучше сдай, очевидно же что ты обдолбался. — С работы дёрнул говоришь. — Не весело отозвался Киря отведя взгляд. Не понравилась Женьке эта фраза. Больно в ней много всего намешано, от осуждения до горечи и безразличия. Совсем как взрослый сказал, будто бы Жека в том положении чтобы его стыдить. – Знаешь Кирь, ты прав. Прости что сразу не рассказал. — Начал он неловко и от напряжения встал, но подумав, что будет выглядеть как болван наворачивая круги по палате, просто пересел на койку к Киру будто это было так задумано. — Вообщем, у меня появилась девушка.Алина Олешева, из твоей школы, возможно знаешь, но она скоро её закончит. — Да, знаю. — Пробормотал Кирилл и опять своей фразой задел музыкальный слух Евгения, который распозналавал все интонации. — Я конечно понимаю, обстановка не айс. Тебе очень хреново, но я бы не стал на твоём месте так загоняться. Кремнёва посадят, мамке твоей даже штраф не выпишут, но возможно вас просто на учёт поставят, как нас ставили. Короче будет приходить человек из комисси и проверять как ты... — Женя не договорил свою ободрительную речь увидев как Кирилл опустил голову и затрясся в плаче. " Ей богу сначала Тётя Оксана ревела, теперь он ревёт." — Подумалось Женьку. По старой схеме, тот решил по отечески приобнять Кирюху одной рукой похлопав по плечу, но тот не дался отодвиясь от него, из под одеяла показались худые бёдра обвязаные стиральными бинтами. — Ты от боли что-ли? — Сострадальчески спросил Женя, прихватив одной руку шатающуюся капельницу по видимости с физраствором, чтобы та не упала от перемещений. — Щас врача позову, он сделает тебе обезбол. Ты не боись, это просто болевой шок. Кирилл замотал головой хватаясь за неё. — За вас с Алиной рад, пиздец. — Только и смог выдавить из себя Киря, после чего по его щекам побежали слёзы с новой силой. — Кирилл... — Тихо отозвался Женёк, не зная что сказать и хотел наплевать на все рамки и просто прижать этого безтолкового мальчишку к себе, уже по матерински. — Пусти! — Но Кирилл снова резкого отстранился, не дав к себе даже прикоснуться и продолжил плакать. Женя посмотрел на дверь, пытаясь продумать всё услышанное. Как тогда, когда мать Кира сказала про шприц он сразу сложил пазл и получил общую, понятную картинку. Так и сейчас пазл тоже складывался, только он ему, ох как не нравился и поэтому он всё отрицал. Он винил во всём себя, безусловно, но не мог принять одну незначительную особенность в Кирилле. — Ты её любишь? — Безэмоционально спросил Кир, как только отревелся и вытер слёзы о наволочку, которая болталась на подушке, потому что была больше её раза в два. — Да. — Серьёзно кивнул Женя. Уж за что, за что, а за свои чувства он вины не испытывал. — А меня? — Той же интонацией продолжил Киря — Само собой. Ты ж мой братан, как я могу тебя не любить? — Немного ободрился Женя, снова поворачивая голову к Кириллу, который смотрел на него во все глаза. — А вот ты мне... нравишься. — Признался Кир, высунув ноги из под одеяла полностью, чтоб усесться как Женя, правда сморщился когда разгибал конечности, повреждённая кожа давала о себе знать. — Люблю я тебя, как ты свою Олешеву любишь. — Признание давалось ему с трудом, но он смело ломал все рамки, не смотря на свой юный возраст. Надежда была на то, что если он будет честен и смел, Жека его если не полюбит то снова зауважает. — Кирюх. Мы же нормальные пацаны, не петухи. — Начал Женя. Само собой ему не хотелось рушить дружбу с этим мелким, он был ему слишком дорог, но принять за чистую монету всё это, даже после признания он не мог. — Я не петух. Просто люблю тебя. — Твёрдо выдал Кир. — Хорошо, давай зайдём с другой стороны. Тебе всего 13 ... — Три года, Жека. Можно подождать три года и тогда всё будет норм. — Перебил с надеждой Кирилл, будто реально сейчас было нужно просто сторговаться с Женьком насчёт возраста. — Хорошо, тебе будет 16 мне 21. — Только представляя это, Жене уже стало не по себе, но из-за своего светлого характера он держался чтоб не сказать ничего грубого и лишнего. — За это время ты уже 300 раз влюбишься в какую нибудь свою однокашницу, может девочку постарше... — Нет, блять! — А вот у Кирилла не было такой стоической выдержки. чтоб слушать то что ему противно. — Я люблю давно. Хуй знает с какого момента, но пиздец как люблю тебя. - Жар шёл от холки до позвоночника, но он продолжал отстаивать своё чувство, пылко и безрассудно. — Кирь, я не педик! — Совершенно серьёзно, но без негатива ответил Евгений. — Так я тоже! — Заявил Кир и повисло небольшое молчание. Не выдержав Женя засмеялся от обсурдности ситуации, не думал он что предётся когда нибудь вести беседу с Кириллом в таком ключе. Он уважал этого мальчика, считал его взрослым для своих лет, но вместе с тем не мог принять многое, даже со своим божественным характером. Кирилл тоже засмеялся, но над словом "педик", которое так внезапно выдал Евгений. В палату вошёл врач. — Кирилл Русланович, ваша мама приехала, спрашивает какую кашу вам брать в столовой? — Да никакую! Тут всё на вкус как залупа какая-то. — Кир! — Осудительно бросил Женя. Врач попытался сделать вид что ему безразличны всякого рода восклики. — Ладно с тобой позже разберёмся, а вас я попрошу зайти ко мне после того как погостите, нужно поспрашивать ваши паспортные данные. — Сказал Врач глядя на Женю и вышел захлопнув дверь. Женя лишь пожал плечами. — Ладно Кирюх, раз мамка уже пришла... — Стой! — Присёк Кирилл услышав в голосе Женька прощальные нотки. Он подождал пака ему посмотрят в глаза. — Я понимаю, что сейчас, ты не можешь сказать мне да. Да даже, если блять никогда не сможешь... — Кирилл прервался, нервно прикусывая губу и отвёл взгляд на секунду. — Можно поцеловать тебя один раз? Прошу. И потом мы забудем обо всём, даже о том что я тебе признался. Навсегда. Как не странно, а предложение звучало довольно убедительно и заманчиво. Мильковскому и правда хотелось чтобы этого кусочка в их дружбе не существовало, но мог ли действительно поцелуй послужить катализатором решения проблем? Их общих проблем. С него же по сути всё и началось, логично, что он и положит конец. — Если тебе правда станет легче и поможет хотя бы немного забыть про это, то я готов. — Кирилл посмотрел на него с такой ошеломительной надеждой, что даже стало немного неловко. Худые, почти дистрофичные руки притянули Женю к себе и сначало просто обняли, прижавшись гладкой щекой к Жениной щеке. Кирилл набирался смелости и решимости и одномоментно скользнул губами сначало по щеке к которой он жался, а после припал к чужим губам. Сначало это выглядело и правда невинно. Кирилл закрыл глаза, Женя же держал их чуть приоткрытыми и подумал ю, что сейчас от не отстраняется, но не тут то было. Сильно и яростно Киря вдруг укусил его за губу, Жека вздрогнул, но не отпрянул, продолжал сидеть смирно, даже когда его губы начали нещадно терзать. Хотелось обозвать это злым поцелуем, Кир таким образом мстил за то что увидел вчера, пытался содрать Алины прикосновения. Но в один момент когда он укусил край верхней губы достаточно сильно , то почувствовал как Женя сморщился. Тогда в ход пошла ласка,он нежил Женины губы, сухо и мягко, словно пробовал и учился целовать. Губы напротив не отвечали ему взаимностью, но и человек которому они пренадлежали не был в неведенье.В какой-то момент Кирилл стал экономить воздух, чувствуя, что он дорвался до чего-то такого, что больше не постигнет никогда. Женя же прибывал в лёгком ступоре, полностью закрыв глаза, он терпеливо ждал, когда Кир насытится. Когда Кир отстранялся от губ, то взяв в свои ладони Женино лицо, поцеловал уже в большую переносицу. — Иди, — Выдохнул Кирилл с такой серьёзностью, которая уже точно не присуща ребёнку, прижавшись своим лбом ко лбу друга, но почти сразу отстранившись, плавно убрав свои пальцы с Жениных щёк. Евгений распахнул глаза, за эти несколько мгновений Кирилл уже отсел достаточно далеко. — Ладно, Кирь, выздоравливай. Я ещё завтра зайду. — Начал прощаться Жека, как будто ничего не случилось, улыбнулся широко и по-доброму, правда Кир не видел этой улыбки, потому что опустил голову, словно ветка ивовая, низко-низко. — Принесу тебе какой нибудь годный хавчик, но ты тут от еды не отказывайся, набирайся сил. — Добавил он, вставая поправляя краешек одеяла на котором он сидел и проходя мимо Кири, потрепал лысую опущенную макушку. Протянул руку чтоб пожать на прощание, но Кирилл сидел неподвижно, никак не реагируя, тогда он сам взял пацанскую ладошку и пожал её. *** Покурив под козырьком приемного, Женя направился к остановке. Губы до сих пор немного ссаднили, ощущая фантомное чувство поцелуя. В один момент вопросов набралось больше к себе чем к Кириллу. Почему он не провёл с ним жёсткую воспитательную беседу? — Не хотел тревожить друга в больном состоянии? Почему он никогда не обращал внимание на наклонности Кири ?— Не мог поверить и принять опасение за чистую монету? Почему он наконец, позволил себя поцеловать? — Надеялся, на то что это дивным образом исцелит болячку Кирилла? А болячка заключалась не в передозе или истерзанных бёдрах, она была в маленькой, неокрепшей голове. Что он делал при нём такого, что это могло спровоцировать нездоровые чувства? В баню вместе хотили? Так они же не вдвоём, там были и другие пацаны и никто не стеснялся, но и не вёл себя откровенно навеменно вертя гениталиями. Спали в одной кровати? Так это с самого раннего возраста и не в обнимку, одетые, отвёрнутые по разным углам. И не шутил Жека на подобную тематику, вообще о таком не разговаривал! И мысли не возникало. Тщетно пытаясь привести голову в порядок и окончить сеанс самобичевания, Женя пытался настроить мысли на лад предстоящей встречи с Алиночкой, но предвкушать не получалось. Головой он был там, в светлой палате, рядом со стойкой капельнице , сидя в ногах у своего маленького друга, который смотрел на него затравленно и серьёзно, а на подкорке отпечаталось, последнее броженное Киром "Иди". *** Сизый дым уходил вглубь вечернего неба и красиво растворялся в его серости, словно его никогда не существовало. Курил, сидя на крыши больницы в наглую покинув койку. Обход благополучно закончился, а это значит что никто не зайдёт в палату и не обнарушит его пропажи, Да и кому он нужен? Только мамке и... Нет... Женьке он больше не нужен. Кирилл самым бестыжим образом подошёл к будке спящего охранника и стырил оттуда одну сигарету из пачки и зажигалку. Нажимая на карабин зашигалки, он извлекал из неё приятный звук уходящего газа, яркий, красивый огонёк, изредка обжигая пальцы, даже не вздрагивая. Ноги заживут, бугристы,е синие точки на сгибах локтей тоже, его докапают и вся эта дрянь выйдет из организма, да что уж, осталльное он может просто выссать со временем. Но что будет дальше? Он выйдет, у матери будут проблемы , у неё и так серьёзные проблемы. из-за которых его могут забрать в Харьковский интернат, а её посадить. Женьке он не нужен, да и после всего что случилось, скорее всего будет противен. Мир он узнал, на всё насмотрелся, а если есть жизнь богаче и интереснее, то нахуй она ему нужна без Женька, а если его не будет, то имамку возможно не посадят, лишь посочувствую, что её сын был болен. Вниз смотреть страшно, всё плывёт перед глазами, почти размыва край крыши. Одна нога легко подымается, один шаг, больше не нужно. Глухой стук удара об асфальт, голубь сидевший по близости пытался отыскать кусочки больничной булочки у урны, пугается, взлетает ввысь шурша крыльями и приземляется на край крыши, рядом с наполовину выкуренным бычком.