Бумажный человечек

– Вам следует узнать, что такое уважение к старшим! – Это вам следует немного сбить с себя спесь и посмотреть на ситуацию реалистично! – Довольно! Убирайтесь отсюда, я не желаю больше вас видеть! – Еще чего! Я волен сам выбирать, где мне находиться и что мне делать. А если не хотите меня видеть – можете закрыть глаза, – ухмыльнулся Вэй Ин. Сычжуй аккуратно тронул его за локоть, видимо, призывая к спокойствию. Вэй Ин на краю сознания отметил, что сегодня он использовал морок, а значит Сычжуй точно ощутил Тьму. Но даже не вздрогнул и видом не показал, что что-то заметил. Может, он и раньше уже чувствовал Темную ци? Насколько же беспечен стал Вэй Ин, раз допустил такое? Усянь выдохнул, развернулся и направился прочь. С охмурением старейшины Бань не сложилось. Вэй Ин еще раз прокрутил в голове их разговор, пытаясь понять, в какой момент что-то пошло не так. По всему выходило, что старушенция сама первая начала оскорблять Вэй Ина и весь заклинательский род. Усянь честно довольно долго терпел, пытаясь сгладить ситуацию, но в какой-то момент госпожа Бань перешла на личности и заговорила про Лань Ванцзи и его отца. Кажется, тогда-то Вэй Ин не выдержал и включился в поток взаимных оскорблений. Вообще, если подумать еще, у Вэй Ина получилось со старейшиной сблизиться. Ну да, другим путем, но все же. И даже удалось получить новую информацию. Усянь готов был спорить, что женщина плохо относится не столько к заклинателям, как людям, сколько к структуре орденов и академий. А еще, неожиданно, она упомянула в негативном ключе существовавший раньше в поселке колхоз. Это могло и ничего не значить, а могло и быть важной зацепочкой. Вэй Ин хотел поделиться своими размышлениями с Сычжуем, который шел рядом. Парень с удивительной готовностью воспринял позитивный взгляд на ситуацию, подкинув еще собственные размышления. – Как она вообще стала старостой с таким… характером, – Сычжуй немного замялся, наверняка вспомнив правило, запрещающее говорить плохо о других за спиной. – Да уж, бабка сварливая оказалась... – Вэй Ин такими правилами связан не был. Через несколько часов к месту встречи – тому же придорожному кафе, где они завтракали – подъехал Ванцзи на микроавтобусе, привозя с собой остальных младших адептов. – А где Вэнь Нин? – удивленно спросил Вэй Ин, заглянув на всякий случай в пустой салон. – У него возникли какие-то проблемы, ему угрожали арестом, – ответил ему кто-то из ланьцев. Вэй Ин присвистнул. – И почему мы еще не с ним? – Он просил не вмешиваться, – проговорил Ванцзи. Ну да, Вэнь Нин в своем репертуаре. С другой стороны, Усянь не сомневался, что Нин способен сам справиться с такой ситуацией. – Ладно, – поразмыслив, Вэй Ин решил, что и ему вмешиваться не стоит, – какие у вас успехи? Оказалось, что успехи у юных сыщиков были, и еще какие. После долгих споров, начало которых застал Усянь, парни решили прикинуться студентами подготовительного отделения… – …Института территориальной идентичности и геобрендинга при Сычуанском университете, – на одном дыхании выдал название Цзинь Лин. По довольной мордашке было понятно, что эта легенда (действительно неплохая) была предложена им самим. В итоге, младшие адепты с чистой совестью опрашивали местных на предмет разного народного эпоса и современных легенд. Обычно осторожные к незнакомцам, жители близлежащих поселений на удивление легко открылись перед молодыми исследователями. Еще бы: кто откажется посплетничать о соседях, да не просто так, а на благо науки? Разрозненных сведений, сплетен, слухов и воспоминаний набралось так много, что только на то, чтобы их все зачитать, потребовалось больше часа. В сухом остатке же вырисовывалась такая картина. Госпожа Бань в свои юные годы была не то невестой, не то любовницей Ван Сина. Уже здесь показания сильно отличались, но так или иначе все говорило о том, что с Ван Сином будущая старейшина была знакома. При этом, все как один респонденты старшего возраста утверждали, что госпожа Бань была из очень бедной семьи, росла без отца и вообще была сомнительной партией для любого приличного парня. Сам Ван Син тоже оказался парнем непростым – единственным сыном председателя колхоза. Талантливый и образованный, «золотая молодежь», парень подавал большие надежды и должен был вскоре уехать в город, чтобы поступить в университет. По некоторым слухам, Ван Син был еще и заклинателем, но это была наиболее зыбкая и неподтвержденная часть истории. Все это хорошо объясняло, откуда у молодого парня дорогой мотоцикл, но совсем не объясняло его возможных отношений с госпожой Бань. Незадолго до автокатастрофы колхоз расформировали – тогда как раз проходила аграрная реформа, так что в этом не было ничего странного – а на бывшего председателя завели уголовное дело. Дело, однако, до суда не дошло – это подтверждали все. А вот о причинах слухи ходили самые разнообразные, начиная от того, что судья пожалел семью, лишившуюся единственного сына, заканчивая тем, что главный свидетель обвинения погиб в автокатастрофе. Нет, не в той же, в которой погиб Ван Син. Еще одна зацепка касалась того самого мотоцикла почившего Ван Сина. Мотоцикл парню подарили (по другим версиям, он его купил сам) еще за несколько лет до автокатастрофы, и со своим транспортом парень буквально не расставался – ездил на нем даже туда, куда мог дойти сам пешком, а кто-то даже говорил, будто Ван Син и ночевал в гараже рядом с мотоциклом. Закончив выслушивать рассказ Вэй Ин тихонько хмыкнул про себя. Ясности еще не было, но картинка понемногу вырисовывалась. – Ну что, а вам что удалось узнать, – как всегда нетерпеливо спросил Лань Цзинъи. – Да ничего важного, – рассеянно проговорил Вэй Ин, уже продумывая дальнейший план. – Сычжуй, можешь рассказать вкратце всем, что мы узнали? Мне надо подумать. Сычжуй, конечно, согласился, и – папин сын – пересказал историю произошедшего абсолютно правдиво, но так деликатно, что у всех младших адептов сформировалось представление о том, что Вэй Ин со старейшиной Бань не сошлись во мнениях, а вовсе не безобразно разругались на всю улицу. – Мы закончили? Можно уже идти? – спросил Цзинь Лин, когда разговор перешел в русло беспорядочного обсуждения впечатлений, полученных за день. – Куда-то спешишь? – уточнил Вэй Ин. Они были у кафе в отдалении от населенных пунктов, идти там было некуда, так что вопрос был вовсе не праздным. – Надо позвонить дяде Цзяну, он не любит, когда его беспокоят по вечерам, а я хочу успеть сегодня. – Цзян Чэну? Зачем? – вслух спросил Вэй Ин, а внутренне только подивился нравам своего названного брата. Не любит, когда беспокоят по вечерам, надо же. Помнится, совсем недавно Чэн буквально просил его звонить хоть когда-нибудь. Вэй Ин был уверен – позвони он хоть ночью, Чэн-Чэн трубку возьмет. Наорет, конечно, но ответит. Очень сомнительно, что единственному племяннику глава Цзян не станет отвечать из-за слишком позднего времени. – Договориться о стажировке в Чэнду. Вэй Усянь только в удивлении поднял бровь. Оказалось, что ланьцы, не желая нарушать правила ордена, отказывались следовать легенде, которую придумал Цзинь Лин. Врать ведь нельзя, да. Тогда прошаренный отпрыск Цзинь предложил им реально пройти стажировку в том самом Сычуаньском университете. Тогда получится не ложь, а отложенная правда. Судя по суровому взгляду Ванцзи, тот совсем не одобрял такой подход, но вслух перечить не стал. По крайней мере, пока. Вэй Ин был уверен, что вскорости младших ланьцев ждет очередная лекция «о недопустимости…», дайте боги, чтобы еще старый Лань о случившемся не узнал. Цзян Чэн, наверняка, тоже не будет в восторге от такой идеи, но по другой причине – глава Цзян не очень любил пользоваться своим статусом, чтобы просить об услугах. Ректор Сычуаньского универа, конечно, ему не откажет, но, чует сердце, отработают на этой стажировке ланьцы по полной. Через час с незнакомого номера позвонил Вэнь Нин и сказал, что его задержали в местном участке до утра. И да, конечно, волноваться о нем не стоило и спасать его не было нужды. Вэй Ин внутренне хлопнул себя по лицу, но решил до утра не вмешиваться, как друг и просил. Ночевать остались в придорожном простеньком мотеле, сделав тому месячную выручку. Каждому достался свой номер, если не считать клопов соседями. Да, их наличие Вэй Ин определил сразу, как подошел к кровати. Едва заметный гнилостный запах, и да, маленькие темные пятнышки под простыней, на матрасе. Вэй Ин в своей кровати ночевать все равно не собирался, а вот для остальных будет сюрприз. Сам Усянь предпочитал такие сюрпризы классифицировать как жизненный опыт. Выждав для надежности час после отбоя ланьцев, Вэй Ин переоделся в черный лонгслив и темные джинсы, собрал волосы в непривычный конский хвост, чтобы темные пряди прикрывали светлую кожу на шее, сложил свою складную флейту в мешочек цянькунь и, стараясь не шуметь, покинул свою комнату. До поселка Сяцзяло пешком было всего часа два с половиной. Быстрым шагом можно будет успеть за два, а то и за полтора. Машину брать не стоило – слишком шумно и заметно. Но даже так Вэй Ин, по собственным прикидкам, должен был успеть вернуться к утру. Ну в крайнем случае скажет, что ходил на утреннюю пробежку. Никто не поверит, но это уже не проблема Усяня. После дневного зноя ночью в горах быстро холодало, так что идти оказалось на удивление приятно. Дороги были пустые, и Вэй Ин шагал прямо посреди полосы – было в этом что-то будоражаще-приятное, как будто втайне делаешь что-то запретное, недозволенное. Как подросток, втихую делающий первую сигаретную затяжку. Наверняка Чэн-Чэн на фоне постоянного контроля от мадам Юй так себя и чувствовал, когда впервые предложил Вэй Ину тайком попробовать невесть где найденные сигареты. Похожие чувства Вэй Ин испытывал, когда впервые попробовал использовать Тьму. Чэн после того случая больше не курил, насколько вечно отсутствующий в его жизни Вэй Ин знал. А вот сам Усянь к Тьме пристрастился с первого раза – никакие наркотики так не брали. И сейчас хотелось достать флейту, сыграть что-нибудь позаковыристее, чтобы на зов слетелась вся нечисть в округе, а потом взять и полететь в облаке Тьмы, распугивая редких ночных свидетелей. Но куда там. Распугает всех, спалится, еще и Ванцзи подставит. Тот и так неслабо рисковал, проводя с Вэй Ином столько времени и позволяя ему фактически учить своих драгоценных ланьцев. Если личность Вэй Ина когда-то раскроется – даже репутация безупречного Второго Нефрита может не устоять. Ну что ж, значит нужно, чтобы личность Усяня не раскрылась, только и всего. Столько лет ведь это удавалось. На этом в размышлениях сама собой просилась точка, но мысли Вэй Ина потекли дальше, зацепившись за любимую в последнее время тему – Второго молодого господина Лань. Опять вспомнились слова Сычжуя, опять что-то приятно сжалось в сердце. Выходит, в чем-то Лань не врал, и правда никогда женат не был. С другой стороны, это что получается, Вэй Ин реально соблазняет невинного Ванцзи? Да черта с два! Кто кого тут соблазняет с такими-то поцелуями… и всем остальным. И вообще, Ванцзи взрослый мужчина, который может сам нести ответственность за свои поступки, а Усянь никого не принуждает… От мысли о возможном «соблазнении» невинного ланьца, правда, внутри что-то взволновалось, практически как в предвкушении первого опыта в Темных искусствах. Страшно до дрожи, но дико притягательно. Вэй Ин прошел не больше трети пути, когда заметил, что кто-то рядом есть. Заметил бы и раньше, если бы не был так погружен в свои мысли. – Ты следишь за мной? – спросил Усянь пустоту. – Да, – спокойно ответила пустота, а потом материализовалась в фигуру заклинателя в черном, зависшую на мече над землей. – Тогда подвезешь? – довольно, как сытый кот, улыбнулся Вэй Ин. Фигура промолчала, но подлетела поближе, одновременно пододвигаясь на лезвии и давая место, чтобы Вэй Ин встал на меч. – Отлично выглядишь, – сказал Вэй Ин, поворачивая голову назад и пытаясь перекричать свистящий ветер, когда они поднялись выше и набрали скорость. – Ммм, – неразборчиво, но, как показалось Усяню, довольно промычал что-то заклинатель в черном. – Я хочу посмотреть издалека, как проводит ночи госпожа Бань. Я теперь точно уверен, что она напрямую связана с этой историей! – Почему не попросил помочь? – Вэй Ина сзади обвили сильные руки, оглаживая живот сквозь одежду, а шею опалило горячее дыхание. – Ну, не хотел будить, у вас и так тяжелый день… – Вэй Ин ответил скомкано, неожиданно смутившись. Одно дело такое делать самому, но совсем другое – когда тебя недвусмысленно обнимают в узком пространстве, ограниченном лезвием Бичэня. – А тебе разве не надо следить за дорогой?