Бумажный человечек

– И вот она изрыгает бьющееся сердце и вкладывает его в грудь своего мужа! Она зашивает сердце внутри и на следующее утро он снова оживает… – Вэй Ин зловеще замолкает и делает перерыв, прежде чем продолжает. – Ты бы слышал, как это рассказывал Цзян Фэнмянь! Серьезно, младшие ученики тряслись и сбивались в кучку, потом приходила мадам Юй и разгоняла всех, потому что это вообще-то урок и надо соблюдать хоть какие-то правила приличия. – Ты тоже? – мягко спросил Ванцзи. – Трясся? Не помню, честно говоря. Это же классика, Пу Сунлин, нам с Чэном его сестра вместо сказок на ночь читала. Не так красочно, конечно. В ее исполнении хуапигуй получался таким безобидным душкой, знаешь. А даос из истории, конечно, был заклинателем ордена Юньмэн Цзян. – Очень здравый подход к обучению, – одобрительно кивнул ланец. – А то! Сестра вообще очень изобретательная была. Я даже удивлен, как у сестры, воспитавшей двух таких прекрасных заклинателей, как мы с Цзян Чэном, вырос такой Цзинь Лин. Серьезно, кажется, будто его воспитывали только Павлин с Чэн-Чэном на пару. Хотя, может я чего-то не знаю о своей семье? – Ты слишком строг к Цзинь Лину. Немногие в его возрасте представляют собой образец благоразумия. – Немногие, да… Но у меня есть живой пример Ханьгуан-цзюня, Благороднейшего Из Ныне Живущих! Ты в годы академии был образцом, это точно! Не зря тобой так гордился Лань Цижэнь. И до сих пор ты пример, который приводят младшеньким. Да что младшим, будь жива мадам Юй, она бы до сих пор меня с тобой сравнивала. Слушай, ты же каноничный сын маминой подруги! Не удивлюсь, если с тобой уже мемов наделали на эту тему. – Ты не прав. – Что, не наделали? – не понял Вэй Ин. – Нет. Я не был образцом в годы академии. Тогда я совершил множество ошибок, о чем впоследствии сожалел. – О, да ладно? И о чем же таком ты сожалеешь с тех пор? Недостаточно практиковался в каллиграфии? Слишком много времени тратил на разговоры с людьми, когда можно было бы тренироваться? Ну в этом тебя не обвинить, так и знай. Или завел знакомство с недостойными людьми? – Я не жалею о знакомстве с тобой, если ты об этом. – А о чем тогда жалеешь? – Вэй Ин где-то внутри хотел услышать что-то такое в ответ, но, когда Ванцзи снова так прямо это сказал, Усянь немного смутился. – Ты не скажешь? Серьезно? Ты же сам начал эту тему! Ланец упорно молчал, смотря на очередной догорающий талисман, будто это было самое интересное зрелище на земле. Наконец, талисман потух, и Ванцзи потянулся за новым, но был остановлен Усянем. – Подожди! У тебя чистая бумага есть? Нет? Ну ладно, давай тогда этот. Вэй Ин разложил талисман прямо на полу пещеры, достал из чехла телефона тоненькую иголочку и проткнул ей кожу на указательном пальце. – Подержи-ка! – Вэй Ин передал Ванцзи свой телефон со включенным фонариком, а сам дорисовал кровью несколько символов на талисмане, прямо поверх уже нанесенных. – Киноварью не перекроет, поэтому пришлось кровью, – пояснил он. Вэй Ин засунул раненый палец в рот и взял в другую руку талисман, осмотрел его и, оставшись довольным, кинул на пол, активируя. – Теперь гореть будет ярче и дольше, часа на полтора должно хватить! – Ты сам это придумал? – Огненные талисманы? Нет! – с хохотом ответил Вэй Ин. – Обычные огненные талисманы горят не больше десяти минут, – заметил Лань Ванцзи. – Ну да, этот – необычный. Да-да, я сам его придумал. Вернее, улучшил. Я тебе потом покажу, это смесь со световым талисманом. Тепла от огня не так уж много, он почти не греет, зато светит ярко. Ну и чтобы держался подольше я добавил символ замедления. Так что это не совсем полноценный огонь, поджечь им что-то сложно, но как декоративный костер – пойдет. – Ты не патентовал этот талисман, – скорее утвердил, чем спросил ланец. – Нет конечно. Тут же все просто, рано или поздно кто-то до этого и так додумался бы. – Но додумался ты. – Да какая, в общем-то разница? Я сделал классную штуку, ей теперь могут пользоваться люди, вроде как для этого что-то новое и изобретают? Ванцзи как-то тяжело вздохнул, но развивать спор не стал. – А у тебя была история, которой ты боялся? – спросил Вэй Ин через некоторое время молчания. – Мгм. «Раскрашенная кожа». – Эй, это же я ее только что рассказывал! Придумай что-то свое! – искренне возмутился Вэй Усянь. – Но это правда. Из всех классических историй, эта пугает меня сильнее всего. – Пугает? Ты и сейчас ее боишься? – Вэй Ин внимательно посмотрел в лицо ланьца. – Хочешь сказать, ты боишься хуапигуев? – Нет, – решительно мотнул головой Лань. – Нет? Но боишься этой истории? – Да. Меня пугает сама история. Муж, который так просто обманул и предал свою жену, навлекая беду на всю семью. – О… – Вэй Ин ненадолго задумался. – Если смотреть в таком ключе, то меня больше пугает жена, которая претерпела боль и унижения ради спасения того, кто ее предал. Разве заслужила она этого? Разве она была виновата в произошедшем? А, да неважно... Заклинатели надолго замолкли, всматриваясь в пылающий огнем талисман и прислушиваясь к шуму бури снаружи. В какой-то момент Вэй Ину пришла в голову идея, и он резко поднялся, обыскивая свои карманы в поисках заветного мешочка цянькунь. Из мешочка он выудил свою пластиковую флейту, сейчас разделенную на две части и принялся ее собирать под внимательным взглядом ланьца. Наконец инструмент был готов и Вэй Ин снова сел на место и, хитро улыбнувшись, поднес флейту к губам. Было заметно, как напрягся Ванцзи, явно не ожидающий от этой ситуации ничего хорошего. Взгляд Ланя отвлекал, поэтому Вэй Ин прикрыл глаза и выдул на пробу одну тихую ноту. Флейта послушно, как и всегда, издала тонкий звук, негромкий, но перекрывающий, однако, шум дождя снаружи. Вэй Ин не вкладывал духовную силу в музыку, да и не пытался воспроизвести какие-то известные мелодии, он просто играл, позволяя больше флейте брать верх, доверяя ей самой движение звука. Сначала мелодия формировалась кусками, с неаккуратными переходами, заглушаемая временами шумом снаружи, но постепенно она окрепла, обрела структуру и теперь дождь и ветер, шум деревьев и звук капель служили аккомпанементом к музыке Усяня. Вэй Ин не видел, что в это время делает Лань Ванцзи, но надеялся, что тот так же наслаждается происходящим. От ланьца не исходило никаких звуков, а открывать глаза совсем не хотелось. Возможно, еще и потому, что вопреки воле Усяня мелодия начала призывать Тьму. Пока совсем немного, она пряталась за веками, так что Ванцзи вряд ли мог ее видеть, разве что чувствовать, как ощущал сам Вэй Ин. Тьма будто осторожный котенок появлялась и тут же отступала, не уверенная, что ее не прогонят. Вэй Ин не прогонял. Он соскучился, в конце концов, а где еще можно ей позволить порезвиться вдоволь, как не здесь и сейчас? Усянь продолжал играть, уже совсем не следя за тем, как двигаются его пальцы и какую мелодию создает флейта. Какую мелодию создает Тьма – сейчас точно верх взяла она. Пока безобидная, послушная, Темная энергия собиралась вокруг Вэй Ина, украшая его лицо, волосы, плечи и руки, туловище и скрещенные ноги полупрозрачными завитками. Это было красиво, точно. Для тех, кто умел ценить красоту, мог разглядеть в опасной силе часть первозданного баланса. Вэй Ин надеялся, что Ванцзи умел, мог закрыть глаза на запреты и ограничения, взращенные вместе с ним. Музыка сама собой набирала силу, Тьма уже давно жила своей жизнью, наверняка сейчас создавая причудливые фигуры вокруг. Хотелось открыть глаза, чтобы посмотреть на то, что получилось, но не хотелось разрушать момент, прекрасный в своей неопределенности: сначала Вэй Ин думал, что Ванцзи не рассердится на небольшое баловство, но чем дальше заходил, тем больше в этом сомневался. Теперь Тьмы в небольшой пещере было так много, что Вэй Ин мог бы одним приказом, единым звуком флейты убить сидящего рядом заклинателя. Собрать так много энергии в обычном бою не хватало времени, да и управлять ей напрямую было сложно для самого Темного заклинателя, но сейчас Вэй Ин мог бы это сделать. Достаточно простого желания. Музыка лилась и лилась, ускоряясь, так что Вэй Ину стало немного не хватать дыхания, так что, наконец, мелодия запнулась, прервалась от поспешного вздоха Усяня. И в тот же момент – Вэй Ин не понял, что случилось раньше – его плеча коснулась рука. Заклинатель распахнул глаза и сначала подумал, что талисман погас. Но нет, тот горел как прежде, просто почти все пространство занимала клубящаяся Тьма. Она перекатывалась замысловатыми волнами, формировала морозные узоры, касаясь стен, свободно проникала внутрь тела Усяня, сторонясь только фигуры Ланя. – Смотри, как красиво… – негромко сказал Вэй Ин, отрывая флейту от губ. – Мгм. Вэй Ин повернулся к ланьцу, чтобы лучше увидеть его лицо, полускрытое в Тьме. Ванцзи казался напряженным, но не более того. – Ванцзи, – тихонько позвал Вэй Ин подсаживаясь ближе и разгоняя рукой клубы, чтобы лучше видеть собеседника. – Я знаю, тебе такое не нравится, но не осуждай меня хотя бы сегодня. Сейчас это всего лишь ша, естественная часть мира. Она не несет в себе ничего плохого, пока не управляешь ей. А я не управляю, видишь? – Я не… – Тсс, посмотри со мной. Вэй Ин все так же демонстративно не касаясь флейты, руками развел Тьму между их лицами. От соприкосновения с чистой энергией кожу немного покалывало и холодило, но вряд ли Ванцзи, наполненный ян со своим сильным Золотым Ядром, вообще мог бы это почувствовать. Вэй Ин протянул руку вперед, касаясь кожи на его щеке и разрушая тем самым барьер из ци, невольно выстроенный Светлым заклинателем. Тьма сразу же устремилась в место прорыва, окутывая ланьца, но быстро отступила, незаинтересованная. Человек, пусть даже и заклинатель – всего лишь еще один природный объект, ша он интересен не больше, чем окружающие стены грота. Ванцзи резко вздохнул, нечаянно втягивая в себя кусочек темного тумана и едва не закашлявшись. Вэй Ин только улыбнулся – это тоже было безопасно, хотя, наверняка, пугало такого поборника истинного пути, как Лань Ванцзи. – Не рассказывай об этом Лань Цижэню, а то он выставит тебя из ордена, – шепнул Вэй Ин, наклоняясь совсем близко к уху ланьца – не сдержался от небольшой подколки. Ванцзи снова судорожно вздохнул, теперь – Вэй Ин знал наверняка – по другой причине. Контакт с ша приводил к изменению естественного баланса энергий внутри человека. Обыватель в такой ситуации почувствовал бы борьбу энергий внутри, которая бы закончилась созданием равновесного состояния с преобладанием ин или ян для женщины или мужчины соответственно. Ванцзи со своим Золотым Ядром, невольно защищаясь от внешнего вторжения, вытеснил из себя почти всю инь, с каждой минутой больше наполняясь горячей ян. Вэй Ин же, хорошо знакомый с эффектами Тьмы, не стал сопротивляться и оказался почти полностью переполнен инь. Это чувство было хорошо знакомо Усяню, оно периодически сопровождало его с ранних лет, с тех пор, когда однажды Вэй Ин понял, что непротивление и является залогом управления ша и собственной инь. Инь в теле ощущалась немного болезненной, острой восприимчивостью, усилением всех чувств, в то время как переполнение ян буквально оглушало, затмевало сознание. А еще ян невероятно сильно тянуло к инь. Запястье поднятой руки Усяня сжало с такой силой, будто Ванцзи хотел ему эту руку сломать. Но ланец смотрел не яростным, а ошалелым взглядом, явно не вполне понимая, что с ним и вообще здесь происходит. Вэй Ин позволил себе другой рукой аккуратно погладить сжатую ладонь Светлого заклинателя. Даже через такой безобидный контакт энергии в их теле всколыхнулись в попытке прийти к общему равновесию. Тщетно: ша снаружи продолжала окутывать их, подстёгивая дисбаланс. Довольно. Вэй Ин коротко, но яростно свистнул, развеивая, прогоняя всю Тьму из помещения.