Defective

      Чонин не знает когда это началось. А главное: как?       Ян был совершенно обычным подростком: брекеты, угловатость, ломка голоса, несовершенства кожи. Он вёл совершенно обычную для подростка жизнь: учился, гулял с друзьями, коих у него было не так много, мечтал, брал на лето подработку.       Он жил с отчимом уже пару лет. Не то чтобы это был человек, которого он любил. Нет, но тут всё было взаимно: они не нравились друг другу. Но чего не сделаешь ради женщины, которую вы оба любите. Хоть и для Чонина она была матерью, а для его отчима — возлюбленной.       На тот момент Ян никак не изменился: он был всё таким же щуплым и угловатым. Почему это случилось именно с ним и именно в тот момент? Парень не знает до сих пор.

***

      Чонин поздно возвращается с дополнительных занятий. Матери дома нет — ушла куда-то по делам. Зато есть отчим, что смотрит на него как-то странно.       Чонин устало идёт в свою комнату. Парень скидывает на пол тяжёлый рюкзак, стаскивает с себя школьную форму, аккуратно вешая её на вешалку. Даже сейчас, когда он невероятно устал и у него нет сил, он всё равно продолжает быть аккуратным. Ян натягивает широкую футболку и домашние шорты. Он ходит так дома всегда.       Парень выбирается на кухню, чтобы сделать себе чай. Спать хочется ужасно, но чтобы наверняка заснуть — Чонин решает заварить себе свой любимый травяной сбор. После него клонит в сон с двойной силой. То, что сейчас ему так необходимо.       Нин сонно плетётся в свою комнату. В руках — горячая кружка спасительной травяной жидкости, в голове — рой мыслей, идущих белым шумом. Идеально. Чонин любит такие дни, когда усталость берёт верх и сил ни остаётся ни на что.       В полусонном состоянии парень забывает закрыть дверь в свою комнату. Он ставит кружку на стол. Как-то прохладно. Ян решает переодеться в тёплую пижаму. Его мозг уже находится в состоянии сна, поэтому он не обращает никакого внимания на ещё одного человека в своей комнате.       Чонин стягивает с себя огромную футболку, оголяя спину. Неожиданно по его коже проходят леденящие душу мурашки, что были вызваны чужим прикосновением. Пальцы проходятся по оголённому плечу, спускаясь ниже по позвонкам.       — Ей, мелкий, тебе не кажется, что ты меня провоцируешь? — раздаётся возле самого уха.       — Н-нет, — заикается Чонин.       — Разве? — его резким движением разворачивают на сто восемьдесят градусов. — А мне кажется да.       Мужчина начинает медленно приближаться к парню, заставляя того пятиться к кровати.       — Стоишь передо мной, без футболки. Показываешь все прелести своего молодого тела… Хочешь, я сделаю тебе приятно? — Чонин судорожно мотает головой, стараясь прикрыться кофтой. Но тёплую одежду беспощадно вырывают из рук. — В твоём возрасте каждый об этом мечтает. Скажешь «нет»?       Мужчина с силой толкает хрупкого паренька на кровать, а сам наваливается сверху. Чонин предпринимает отчаянные попытки выбраться, но они безрезультатны.       — Я предлагаю тебе помощь, а ты отказываешься. Нехорошо так делать, Нин~и, ой нехорошо.       Чонин пытается закричать. Но его рот бесцеремонно затыкают ладонью. Парень замирает. Он чувствует себя кроликом перед удавом. Страх медленно растекается по всему телу, сковывая внутренние органы.       Домашние шорты вместе с бельём слишком быстро оказываются на полу. На несколько мгновений Чонина словно холодной водой обдаёт. Он начинает усиленно пинаться и кричать, но его слишком быстро обездвиживают.       До него медленно доходит осознание, что это конец. Он не выберется из сложившейся ситуации. Ужас снова обездвиживает тело, заставляя теряться во времени. Боль резко отрезвляет и пронзает всё тело. Внутри всё жжёт, но от каждого даже малейшего движения боль усиливается в несколько раз.       Чонин предпринимает ещё несколько безрезультатных попыток высвободиться. А потом затихает. Слёзы начинают тихо литься из глаз, пока в нём больно двигаются. Страх, боль и отчаяние заполняют каждый уголок черепной коробки. В какой-то момент становится совсем плевать. Пока по его бёдрам не начинает стекать липкая сперма. Становится противно.       Чонин находится в некой прострации где-то около получаса, по его ощущениям. На деле же проходит не больше десяти минут. Мозг отказывается переваривать всё только что произошедшее. Но слёзы продолжают тихо стекать по щекам и мочить простыни.

***

      Привычные футболка и шорты сменяются на спортивный костюм. Тогда Чонин ещё не знал, что он будет носить его постоянно. От крепкой хватки на теле остаются синяки, которые приходится скрывать под одеждой. Мысли постоянно крутятся возле той ночи. Отвратительно. Яна тошнит от этого.       Но всё это не прекращается. Это случилось не однажды. Это повторяется довольно часто. Разу к третьему у паренька заканчиваются слёзы. Он просто становится отрешённым.       Кожа значительно бледнеет, круги под глазами увеличиваются. На все вопросы друзей Ян лишь отмахивается и с улыбкой говорит «ничего». Но это «ничего» слишком сильно гложет его внутри.       Пожалуй, больше всего ему запоминается последний раз, не считая первого конечно.       В тот день Чонин идёт гулять с друзьями. Всё как обычно: в их компании весело, и можно на время забыть о своих проблемах. Забыть, но не потеряться во времени.       Ян возвращается домой в половину девятого. Мать на кухне начинает причитать.       — Где ты шлялся?       — Я был с друзьями, — непонимающе хмурит брови Чонин. — Договаривались же, что я буду дома не позже девяти, а сейчас только половина девятого.       — Ничего мы не договаривались. Ты должен был в семь быть дома.       — Мам, сейчас не зима на дворе! И мне не десять лет, а почти семнадцать! — пытается возразить парнишка.       — Не перечь матери! Тебе всего шестнадцать! Нечего тут… — женщина спотыкается на середине фразы, пытаясь подобрать слова. — Взрослый он, видите ли!       Чонин сбегает в свою комнату. Он правда не понимает, в какой момент всё так сильно изменилось. До появления отчима у него были прекрасные отношения с мамой. Но что сейчас? Сейчас он всё меньше ощущает себя любимым в этом доме.       А ночью всё снова повторяется: зажатый рот, синяки от крепкой хватки, липкие прикосновения и противное Нин~и…       Чонин правда старался с этим справиться; пытался оставаться жизнерадостным. Вот только это получалось из рук вон плохо. Он стал чаще пропускать совместные прогулки, мало общался в школе, был постоянно погружён в свои мысли. Это никак не решало проблему. Становилось только хуже.       Со временем друзья отдалились, а постоянная, искренняя, счастливая улыбка изменилась на редкую, фальшивую и вымученную.

***

      — Ян Чонин, хватит витать в облаках! — голос учителя вырывает парня из пучины воспоминаний.       — П-простите, — Ян виновато опускает голову. В последнее время он стал слишком часто выпадать из реальности. Возможно это стресс так на него действует.       — Чонин, что-то случилось? — шёпотом спрашивает Сынмин, что сидит рядом.       — Нет, — отрицательно качает головой младший.       — Ты какой-то бледный. Я бы даже сказал, болезненный, — внимательно смотрит на друга Ким. Да, он остался единственным другом Чонина.       — Забей, ничего важного, просто ерунда, — отмахивается парень.       Но Сынмин слишком внимательный. Он видит, что в Чонине что-то меняется. Причём меняется очень сильно и необратимо. Словно он становится другим. Парень вздрагивает от каждого — даже незначительного — прикосновения, постоянно носит закрытую одежду, стал меньше улыбаться и многое другое.       Мин пробовал об этом поговорить, но это ни к чему не привело. Чонин всё также медленно замыкался в себе, отмахиваясь на всё простым «ерунда». Но Сынмин не слепой. Он видит, что эта «ерунда» очень сильно сказывается на младшем. Но что может Мин? Он может лишь находиться рядом и поддерживать Чонина, даже если не знает, что же с ним произошло.       Если бы не один случай, Сынмин бы никогда ничего не узнал. А вышло всё совершенно случайно. До глупого просто и страшно.       Сынмин заходит к Чонину в гости. Им задали дополнительное задание по физике: сделать кроссворд к понедельнику. На дворе была хмурая пятница, так что сидеть на улице был не вариант. Сидеть с этим на выходных, тоже не было особого желания. Вот парни и решили поскорее разобраться с этим кроссвордом.       Парни раскладывают вокруг себя учебники, тетради, черновики и телефоны, начиная искать нужную информацию. Через несколько часов кроссворд успешно составлен, красиво оформлен и аккуратно переписан в тетрадки.       Сынмин собирает свои вещи и направляется к себе домой. Чонин сегодня выглядит максимально подавленным. Парень попросил остаться наедине, чтобы отдохнуть. И Ким не может ему перечить, как минимум потому, что это квартира Яна.       Сынмин бредёт домой, размышляя над состоянием друга. Оно явно ухудшилось, но что может сделать Мин? Молчаливо наблюдать, предлагая свою помощь. Ким идёт медленно, прокручивая в голове весь сегодняшний день. Вдруг парень резко останавливается. Он открывает свой рюкзак, пытаясь найти там учебник физики. И успешно его не находит. Можно конечно подождать до понедельника и попросить, чтобы Чонин захватил, но… На душе как-то неспокойно. Что-то так и тянет вернуться назад, в комнату друга.       Сынмин прислушивается к своему внутреннему голосу и возвращается в знакомую квартиру. Тревожить младшего не очень хочется. Благо Ким знает код от двери, а значит может спокойно зайти. Ему ведь за это ничего не будет?       Не долго думая, парень набирает нужную последовательность цифр и заходит внутрь. В квартире стоит невероятная тишина. Сынмин на цыпочках идёт в комнату младшего. Он тихо открывает дверь, боясь разбудить друга, но замирает. От увиденного. И страха.       Сынмина пробирает озноб то ли холода, то ли страха. По телу бегут крупные мурашки, а пальцы сводит мелкой судорогой; ноги словно прирастают к полу, а в горле резко пересыхает.       В комнате Яна настежь открыто окно. А сам Чонин стоит на подоконнике. На самом краю. И дураку понятно, что собирается сделать парень. Явно не окна помыть.       — Чонин~а, — испуганно-мягко зовёт Мин.       Парень в одну секунду преодолевает расстояние комнаты, оказываясь у окна. Сынмин стягивает младшего с опасного места, оттаскивая подальше от окна. Ким крепко прижимает к себе худое и дрожащее тело Чонина. Ян начинает мелко трястись, а из его глаз по щекам бегут слёзы.       — Тише, Нин~и…       Чонина от этого обращения передёргивает. По телу проходится крупная дрожь, что не может скрыться от чуткого взора Сынмина.       — Грязное имя, не говори так, не называй меня им! — начинает всхлипывать Чонин, пытаясь выбраться из объятий старшего.       — Тише, тише, Йен~а, всё хорошо, — Ким сильнее обнимает Яна, стараясь того успокоить.       Чонин перестаёт вздрагивать только минут через десять. Сынмин осторожно вытирает с его щёк солёные дорожки, стараясь прикасаться как можно аккуратнее. Младший почти не двигается, глядя на всё стеклянным взглядом.       — Чонин~а, — осторожно зовёт Сынмин, слегка поглаживая парня по плечу. — Пожалуйста… Расскажи мне.       Чонин молчит какое-то время. Парень мотает головой, снова пытаясь освободиться из объятий друга.       — Расскажи, что тебя тревожит. Не просто же так всё это было? — Ян снова молчит, не желая произносить ни слова. — Я правда хочу помочь тебе, Йен~а.       — Никто в это не верит, — опускает голову младший. Сынмин отстраняется и внимательно смотрит на Чонина.       — Я поверю. Рассказывай.       И Чонин рассказывает. Всё, что происходило с ним за последний год. Про странные взгляды отчима, про изнасилование, про ухудшение отношений с матерью и про потерю друзей.       И у Сынмина все пазлы в голове сходятся. Теперь становится понятно, почему Ян начал носить закрытую и мешковатую одежду; почему улыбка стала реже появляться на его симпатичном лице. Становится ясно, из-за чего Чонин боится прикосновений и каждый раз вздрагивает.       — Ты весь год хранил это в себе… — растерянно-испуганно шепчет Ким.       — Даже мать в это не поверила, — усмехается младшей, смахивая с ресниц капельки слёз.       — Полгода ты…       — Но это же было не каждый день, — пожимает плечами парень, а на губах всё играет эта вымученная ухмылка. Сынмин обнимает друга, прижимая того к себе очень крепко.       Сынмин узнаёт, что младший занимается селфхармом. Потому что бороться с навязчивыми мыслями в голове по-другому просто не получается. Ким узнаёт, что подобного рода мысли преследуют младшего уже некоторое время.       Но пока что Сынмин не знает, что это попытка будет далеко не единственной и последней.

***

      В следующий раз Чонин пытается свести счёты с жизнью с помощью таблеток. Хорошо, что Сынмин вовремя это замечает.       Они вместе идут домой. Сынмин провожает младшего. На улице достаточно прохладно. У старшего уже сводит судорогой пальцы, да и щёки с носом покраснели. Чонин замечает это.       — Зайдёшь на чай? — спрашивает Ян, хотя уже заранее знает ответ.       — Конечно, замёрз как собака, — кивает Ким. Чонин слабо улыбается на слова друга, а Сынмин радуется, что эта улыбка, хоть и не яркая как раньше, но искренняя.       Чонин поит старшего горячем чаем и угощает шоколадкой, которую ему подарил Сынмин. Забавно получилось. Они успевают обсудить события, произошедшие в школе за сегодняшний день. Не то чтобы они собирали сплетни, но и до них доходили некоторые слухи.       Сынмин уже собирается уходить, достаточно согревшись, чтобы добраться до дома без опасности для здоровья, когда заглядывает в комнату Чонина. Ян попросил подождать его там, гремя чем-то на кухне. Сынмин беглым взглядом оглядывает комнату, знакомую ему до боли.       Внимательный взор цепляется за упаковку таблеток. Их Ким никогда у младшего не видел. Парень берёт картонную коробку в руки, внимательно вчитываясь в название. Оно какое-то длинное и непонятное. Но ниже мелким шрифтом написано «снотворное». Сынмин сразу понимает его предназначение. Вряд ли бы Чонин оставлял так таблетки, которые он принимает регулярно.       В комнату вихрем залетает Ян, начиная что-то искать на столе и в ящиках. Сынмин же прячет руку с сонным порошком в карман.       — Да где же оно? — бурчит себе под нос Чонин, перебирая тетрадки на столе.       — Ты про это? — спрашивает Мин и показывает снотворное. Ян тут же бледнеет, а его глаза начинают бегать по комнате, не останавливаясь ни на одном месте, а уж тем более не глядя на старшего.       — Э-это совсем не то, ч-что ты подумал… — заикается Чонин.       — Йен~и, ты же знаешь, что это не вариант? — мягко продолжает Ким. Ян неуверенно кивает.       — Я знаю, но у меня правда нет другого выхода, — совсем тихо говорит парень.       — Лисёнок, всегда есть выход. Ты просто можешь его не видеть. Я даже представить себе не могу, какого тебе приходится. Ты правда очень сильный, — Сынмин подходит ближе к другу, опуская ладони тому на плечи и слегка поглаживая их пальцами. — Пожалуйста, не сдавайся сейчас. Дай нам чуть больше времени, чтобы справится с этим. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Только, пожалуйста, не причиняй себе боль. Хотя бы не убивай себя…       — Я… Я постараюсь, Сынмин-хён, — тихо отвечает Чонин. Мин обнимает парня, поглаживая его по спине.       Таблетки Сынмин конечно же забирает с собой.

***

      Но пожалуй самое ужасное происходит месяца через три.       Сынмин заболевает, из-за чего пропускает неделю занятий. Это просто ужасно. У Чонина за эту неделю все идёт наперекосяк. Родители снова ругают, успеваемость падает, мысли накапливаются в голове, а Сынмина рядом нет. Они, конечно, списываются каждый день, но это не может заменить живого общения.       В пятницу, по закону подлости, происходит всё и сразу. Ян плохо пишет тест, за что его отчитывают в школе, с матерью он разругался вчера вечером, а отчим снова засматривается на парня. Отвратительно.       В пятницу днём у Чонина случается очередная истерика, одна из самых сильных на его памяти. Мысли совсем сводят с ума, а противные голоса не улучшают ситуацию. Чонин закрывается в ванной. Родителей, конечно же, нет дома, так как они на работе. Можно не закрываться на замок, да и мозг совсем не акцентирует на этом внимание.       Чонин плачет в ванной минут пятнадцать. А потом на его глаза попадается лезвие. Откуда оно здесь парень не помнит, но его это сейчас не волнует. На его руках уже красуются десятки тонких бледных шрамов от порезов. Но этот порез не будет таким. Он будет красивым, большим, кроваво-красным, с вытекающей из него лужей крови.       Чонин не задумываясь приставляет кусочек холодного металла к своей бледной и не менее холодной коже. Всего одно движение и тёплая жидкость побежит по его руке. А потом будет огромная лужа крови. А потом ему будет всё равно. Надо только лишь посильнее надавить и провести…       Чонин уже начинает надавливать на белую кожу лезвием, как вдруг…       В ванную врывается перепуганный до смерти Сынмин. Он одним движением выхватывает из рук младшего лезвие и кидает его куда-то в раковину.       Мин забеспокоился, когда Чонин не ответил на его сообщение в течение десяти минут. С учётом того, что до этого они активно переписывались, Сынмин очень сильно испугался. Наплевав на своё здоровье (какое к чёрту здоровье, если там Чонин себя жизни лишить собирается?), парень со всех ног бежит к другу домой. В квартиру он проникает беспрепятственно, а там остаётся дело за малым.       Старший крепко обнимает тело Чонина, что содрогается в беззвучных рыданиях. С каждой секундой всхлипы становятся всё громче и громче.       — Зачем ты так с собой, Йен~а? — Сынмин и сам чуть не плачет от одной мысли, что он мог потерять Чонина.       — Я ни для кого не важен! — сквозь слёзы отвечает Ян.       — Мне важен…       — Я порченный, никому не нужный, поломанный!.. Зачем я тебе?! Такой грязный и изнаси… — но договорить Чонину не дают, затыкая рот поцелуем. Поцелуем нежным, чувственным, мягким и сладким. Не таким, как слёзы младшего.       — Нужен. Нужен, больше жизни, — шепчет Сынмин, соединяя их лбы.       — Никому не нужен, так тебе зачем? — внимательно заглядывает в глаза старшему Ян, отстраняясь.       — Чтобы любить. Любить больше всего на свете, Чонин~а… Ты мне уже давно нравишься. Я не хочу смотреть на то, как ты медленно убиваешь себя. Я хочу спасти тебя. Пожалуйста, позволь мне это сделать, — Сынмин смотрит Чонину в глаза, сжимая в своих руках его пальцы.       — Но меня ведь изнасиловали. Отчим меня изнасиловал. Я теперь такой на всю жизнь…       — Но ты ни в чём не виноват, — возражает Сынмин. — И мы обязательно это докажем. А пока переезжай к нам. Мои родители уже обо всём знают, и они готовы помочь… — Мин замолкает. — Пожалуйста, пошли со мной. Я люблю тебя.       Чонин не верит в происходящее. Кажется он всё-таки вскрыл себе вены, вот теперь и видит предсмертные видения. Его же не может любить Сынмин.       Но осторожное касание старшего к щеке заставляет поверить, что всё это правда. Что Сынмин реальный, что он всегда готов поддержать.       — Я… Да, я пойду с тобой, — заторможено отвечает Чонин.       Вместе им предстоит преодолеть множество трудностей. Будет непросто со всем справиться, но любовь всегда будет давать силы. Даже тогда, когда будет казаться что всё рухнуло и ничего не получилось. Рядом всегда будет Сынмин, готовый укрыть от целого мира в своих объятьях. Сынмин, который одним нежным поцелуем будет исцелять все раны.       Рядом будет Сынмин, которому он нужен просто так. Сынмин, который любит Чонина просто за его существование.