Цена выбора

      Лишь глупец думает, что может что-то получить, не заплатив. Или ребёнок.       Наследный принц империи Ро’од Тай эя Эйни лоно Вэд Ваин Фиркаин, в вольном переводе с высокоэльфийского — Могущественный сын Света, дитя Священной Песни Возрождения, справедливо не считал себя глупцом и тем более ребёнком.       Он знал, у всего есть цена. Если перепить крепкого эльфийского вина, следующим утром будет мучить Тень ночной чаши. Чтобы колдун или маг использовал мощные заклинания, ему приходится жертвовать частью своей жизненной энергии, чтобы пользоваться благами леса, его защитой, нужно делать подношения, уважать лес и его законы, не нарушать их и жестоко наказывать тех, кто осмелится это сделать.       У мира между империей Ро’од и королевством Эсшай тоже есть цена: серебряные рудники Зелёных гор, пятая часть личных кораблей короля и принцесса Фэнуель лоно Эрлитар в качестве невесты наследного принца. И если с рудниками и кораблями всё было ясно, что делать с будущей женой Тай не знал.       — Что, что? Ублажать в постели, посадить по правую руку у Большого Стола и сделать госпожой своего сердца, — пошутил Ша’арнез, когда собирались вылетать на место встречи. Шутил ли?       Тай никогда не питал ложных иллюзий, связанных со своим будущим и обязательствами перед Отцом, семьей и империей. Третий сын, младший из братьев, ему не была уготована роль наследника трона, но его главного советника, дипломата или генерала армии.       С ранних лет он был известен своим стремлением к совершенству. Его статус диктовал ему выбор лучшего во всем: лучшие наставники учили его военным искусствам, тактикам и дипломатии, лучшие соперники в лесных шахматах проверяли остроту его ума, лучшие мастера фехтования, стрельбы и рукопашного боя закаляли его тело и дух. Даже в тренировочных сражениях на драконах ему доставались самые сильные и быстрые создания. Когда речь заходила о верных воинах, Тай командовал лучшими из лучших — самыми храбрыми и преданными. Когда речь заходила о женщинах, он одаривал вниманием самых прекрасных эльфиек, известных своим образованием и талантом.       При всем этом Тай никогда не позволял себе гордиться или выставлять напоказ свои достижения. Он знал, лишняя гордыня может породить слухи, излишняя амбициозность и высокомерие могут обернуться против него, подорвать доверие Отца, братьев. Слухи о попытках узурпации трона не раз разрушали великие династии, Тай намеревался уберечь себя и свою семью от подобной угрозы.       Но, как говорят в народе, люди сеют намерения, судьба собирает урожай.       Сначала погиб старший брат, наследник. Не успел престол перейти ко второму сыну, он тоже покинул мир живых. Императорский дворец тотчас наполнился слухами. Одни говорили о страшном, древнем проклятии, наложенном на род императора, другие — о заговоре. Никто не осмеливался говорить открыто. До новоиспеченного наследника трона доходили лишь обрывки разговоров полушепотом. Некоторые считали, Тай причастен к трагичной, хоть и бесславной гибели своих братьев, другие видели в нем марионетку тех, кто желал посадить его на трон, разглядев в нём правителя более сильного или… удобного.       И что бы ни стало причиной смертей, случайность или чья-то игра, теперь все стремления и усилия Тая оказались под подозрением. На его плечи легла тяжесть наследия всех трёх сыновей императора, ответственность за судьбу всей империи.       Тай глухо вздохнул. Рассуждения подобного рода были столь же пусты, как выпущенная без цели стрела. Стоило отложить карты, потушить светильник и попробовать уснуть — завтрашний день сулил много забот.       Впрочем… Планы пришлось отложить.       В шатёр наследника империи пожаловал ночной незваный гость. Точнее, гостья. Принцесса Фэнуель лоно Эрлитар.       Она скользнула внутрь незаметно, торопливо, при этом сохраняя особую, женскую грацию. Улыбнулась кротко, блеснув прекрасными голубыми глазами. Поинтересоваться прямо, что она здесь делает в такой поздний час, Тай счёл необходительным поведением, оттого справился о другом. О самочувствии принцессы.       — Мне уже лучше, — ответила леди Фэнуель.       Тай позволил себе лёгкую усмешку, прекрасно понимая, что она подыгрывала маленькой, в лучшем случае, лжи своей фрейлины об усталости и лёгких недомоганиях, из-за которых пришлось отменить совместный ужин.       — Рад это слышать. — Он поднялся с места, тем не менее, не позволил себе приблизиться к ней. Чтобы не смутить, не спугнуть.       Но ведь она сама пришла…       — Могу я чем-то помочь? — спросил намеренно услужливо.       Поддержание, если не близких, то хороших отношений им обоим было на руку.       — Вы сказали, что я небезразлична Вам. Лично Вам, — с подчёркнутой важностью, с гордо поднятым подбородком произнесла принцесса. Тай кивнул. — Так и Вы мне небезразличны!       Эльф не поверил, но и бровью не повёл. Стоило позволить ей договорить.       — Но я Вас совсем не знаю, — уже тоном спокойным леди объяснила точную цель своего прихода. — И раз уж нам суждено связать друг с другом жизнь, закрепив мир между королевством и империей, нам стоит… узнать друг друга получше.       Она обвела осторожным, оценивающим взглядом убранство шатра.       — В более уединённой обстановке.       — Правильно, — охотно согласился принц. Приглашающим жестом указал на стол с фруктами, орехами и неплохим по качеству вином, позаботился о том, чтобы эльфийке было удобно, а в её бокале сразу же оказался ароматный напиток, похвалил: — Прекрасная идея.       Посчитал, без зорких глаз послов и консулов сблизиться, прижиться друг к другу будет легче и, возможно, даже приятнее.       Разговор завёл сам. Поинтересовался, понравился ли принцессе ужин, пришлось ли по вкусу вино. После несмелого утвердительного ответа спросил:       — Как обычно проходят Ваши ужины дома?       На первый взгляд вопрос мог показаться несущественным и лишь жестом вежливости. Тай же был убеждён, такие ненавязчивые, простые по своей сути вопросы, не вызывающие сомнений или опасений, отлично подходили, чтобы лучше понять собеседника, узнать его привычки и интересы. Тогда как более глубокие, требующие откровенности вопросы, часто вызывали отторжение, осложняли ситуацию, которая и без того была непростой.       Речь принцессы поначалу была заметно скованной, частые и длинные паузы намекали — леди Фэнуель подбирала правильные выражения. Возможно, дело было в стеснении перед принцем. Может, не отпускала тень многовековой вражды эсшайцев с имперцами. Но после нескольких глотков вина принцесса стала раскрепощаться. Её голос обрёл живость, и вскоре она перешла к оживлённым рассказам о любимых блюдах и традиционных яствах её королевства.       Тай внимательно слушал, отмечая, как в каждом её жесте, в каждом слове ощущалась сильная любовь, глубокая привязанность к дому, к родным краям. Чувствовалось так же явно, как и лёгкий шлейф тоски — тоски по родине, которую она была вынуждена оставить, покинуть, отправившись в неизвестность, в стан бывшего врага. В каждом её движении проскальзывала эта грусть, словно отражение потерянного, оставленного там, в замке, дома.       Принц решил, когда их связь окрепнет, а принцесса привыкнет к драконьему седлу, он позволит ей вернуться домой. Пусть на короткое время, недолгим визитом, но он послужит доказательством его добрых намерений. Это решение покажет заботу принца о своей невесте, укрепит их отношения, позволит в их лесу распустить корни дереву Доверия.       По просьбе эльфийки нарезав ей пару яблок, Тай продолжил слушать, подмечать полезные мелочи. Принцесса не привыкла ужинать одна, предпочитая делать это в кругу семьи или, на худой конец, в компании придворных дам. Перебирая в голове список кандидатов на роль её фрейлин, принц понял, общительность станет одним из ключевых критериев.       Сам он обычно пропускал вечерние приёмы пищи, занимался делами, но, очевидно, ведь иногда, возможно, часто, придётся отложить их, чтобы составить компанию жене.       Жене… Он повторил про себя ещё раз, рассматривая лебединую шею, заинтересованные глаза и, совершенно случайно, пухлые губы, сложившиеся в изогнутую улыбку.       Принцесса повела плечом, вновь разглядывая шатёр. Сказала невзначай:       — У Вас тут… уютно.       Тай не ответил.       — И холодно. — Леди Фэнуель показательно съёжилась. — Вы не разожгли костёр?       — Холод меня не беспокоит, — честно признался Тай.       Отследив её взгляд, повернулся в сторону очага. Подумал, раз уж дама мёрзнет, стоит проявить галантность и разжечь. Уже стал вспоминать, в каком из сундуков и дорожных сумок оставил огниво, когда краем глаза уловил движение. Быстрая рука принцессы схватила со стола нож, которым Тай нарезал для неё яблоки.       Секунда.       Принц обернулся. Заметил тень занесённой для удара руки. Эльфийка замахнулась, намереваясь напасть со спины.       Подло. Неприятно. Принц признался себе, разочаровывающе.       Он ожидал от неё большего… благоразумия.       Успел поймать руку на лету, прежде, чем лезвие ножа коснулось бы кожи. Крепко схватил за тонкую кисть руки, потом другой. Принцесса сопротивлялась, попыталась вырваться, скривилась от злости, отчаяния, отвращения.       — Я ненавижу Вас и всю Вашу империю, чтоб вы все сгорели в огне! — воскликнула, крепко сжимая нож, не теряя надежды нанести ранение принцу. Из глаз брызнули слёзы. — Вы все мерзкие животные, я не лягу под Вас! Не лягу! Задушу в постели! Отравлю во время свадьбы! Только бы не прикасаться к Вам!.. Не трогайте меня! Отпустите! Ненавижу! Всех вас ненавижу!       Тай глухо вздохнул. Слова, произнесенные с безумным блеском в глазах и чуть ли не с пеной у рта, не трогали, но приводили к осознанию, что будет… сложно.       Не то чтобы принц рассчитывал на другое.       — Так или иначе, — произнес принц, с виду весьма равнодушно, по-прежнему не отпуская девичьи руки, — это не изменяет условий мира…       Эльфийка не приходила в себя.       — Ублюдки! Имперские отродья! Чудови…       — Фэнуель лоно Эрлитар! — пришлось повысить голос. Сильнее сжать её кисти, встряхнуть, балансируя, чтобы не причинить сильную боль.       В конце концов, она его будущая жена и мать будущего наследника империи, хоть и всем сердцем, видно, этого не желает.       Она, наконец, замолкла. Круглыми испуганными глазами посмотрела на его лицо.       Так-то лучше.       — Таковы условия мира между Ро’од и Эсшаем, таково решение владык наших судеб, наших повелителей, — твёрдо произнес Тай эя Эйни. — Слишком долго шла война, слишком много причинено боли и пролито крови, чтобы забыть и простить это в одночасье. Ни одной из сторон мир не дастся легко. Однако, наш долг — позаботиться о благополучии обоих народов и их процветании. Сделать всё возможное, чтобы мир, которого они ждали, который им нужен, наконец наступил.       Дрожь в её руках — неконтролируемая ярость или нескрываемый страх?       — Ты можешь считать меня кем и чем угодно, Фэнуель. — Намеренно сниженный голос обусловлен тем же, чем и переход на более неформальный тон общения. — Предпочитаешь думать, что я — чудовище, пусть. Мы отправимся во дворец, начнутся подготовки к свадьбе и к договору о перемирии… И никто, ни единая душа не тронет и не коснётся тебя, в том числе и я, пока ты не будешь к этому готова. Пока сама этого не захочешь.       — Не захочу, — прошипела с бессильной злостью принцесса. — Я узница. Пленница. Кусок мяса!..       — Ты — моя невеста и будущая жена, — резко остановил её эльф. — Мой лес принял тебя. Отныне, пока ты не нарушишь его законов, я буду защищать тебя, позабочусь, чтобы твой долг и бремя не были для тебя слишком тяжкими, и чтобы дни твои были наполнены радостью и миром. Но ты сама должна мне помочь в этом.       Понимая, что пока рано прийти к полному согласию, Тай всё же попросил:       — Успокойся. Отпусти нож.       Колебания эльфийки длились недолго. Поджав губы, скривившись, она на судорожном вдохе разжала пальцы. Лезвие упало на землю, покрытую ковром.       — Дыши, — продолжил принц. — Никто не узнает о произошедшем. Не рассказывай никому, и я не стану. Одна глупость не станет причиной раздора. Когда успокоишься, вернёшься в свой шатёр, прими травяной отвар. А завтра, когда мы долетим до дворца, ты расскажешь, кто тебя надоумил прийти сюда, если это была не твоя идея, и мы обсудим наши дальнейшие действия.       Вырвавшись из слабой хватки, принцесса растёрла кисти рук. С подозрением, прищуром голубых, ставших кристально чистыми, глаз спросила:       — Обсудим?       — Ты — будущая мать наследника империи. И императрица-консорт, — спокойно пояснил Тай. — Хочешь не хочешь, но в некоторые политические вопросы тебе придется вникать. Тем более, если твоя неосведомлённость грозит миру, к которому наши народы двигались века.       По блеску в глазах, промелькнувшему слишком быстро, чтобы знать наверняка, он предположил — упрашивать её не придется. Неужели вопросы правления интересовали её больше, чем деторождения?       Принцесса поджала губы. Кажется, полностью пришла в себя.       — Я распоряжусь, чтобы тебя сопроводили в твои… — произнес Тай, но она даже не дослушала его, выскочив из шатра так же быстро, как ранее юркнула внутрь.       Гордая. Опрометчивая. Первым шагом для мира между империей и королевством должно было стать налаживание отношений их наследников. Заняться этим предстояло, конечно, Таю.       И он жалел, что не отправил за принцессой кого-нибудь, чтобы убедиться, что она в целости и сохранности добралась в свои покои. Жалел, когда, остановив бессмысленное кровопролитие, с досадой рассуждал о том, хватило ли ей глупости попросту сбежать после неудачного покушения. Жалел, наблюдая за тихо льющей горькие слёзы над охладевшим трупом племянницы советницей Веллорой, размышлял, в ущелье леди Фэнуель толкнули имперские сепаратисты или, что тоже было возможно, тот, с кем она была в сговоре, кто разозлился из-за несостоявшегося убийства принца, единственного оставшегося наследника империи.       — Расскажи я кому-либо, что она была у меня этой ночью… Кто бы поверил в мою непричастность? — спросил Тай вслух, совершенно не боясь, что кто-то подслушает, обратит его слова против него же.       В седле, на уже успевшем подняться в воздух драконе, их было двое. Он и Ша’арнез.       — Кто бы осмелился поставить под сомнение? — мрачно усмехнувшись, спросил тот.       Тай, разглядывая горы, облака, задумчиво произнес:       — Тучи сгущаются, Ша’арнез. Надвигаются грозы…       — Вам не о чем беспокоиться. Мы выше их, выше облаков, — друг, давний, верный, повернулся к нему. Весело добавил: — Мой принц.       В глазах Тая отразилась мелькнувшая на миг зарница. Заставила замереть, смириться с пониманием — Ша’арнез глубоко ошибался. Они находились в самом сердце грозового очага. И судьбы империи и королевства, впредь тесно переплетённые, зависели от того, как сильно прогремит гром.