Драбблы по МайнШилду.

****

Звуки боя глухо отдавались в воздухе. Железо звенело, камни с глухим ударом падали на землю, окружая разрушенный форт. Тёмное небо над ними, казалось, сливалось с той безысходностью, что давно поглотила их команду. Диамкей стоял на коленях среди обломков, одной рукой сжимая окровавленный бок, другой упираясь в землю, словно хватаясь за последнюю нить реальности. Ему было сложно дышать каждый вдох отдавался жгучей болью в груди. В его ушах всё ещё эхом отдавались слова, сказанные Кепа до боя. "–Мы не отступим. Ни при каких условиях." Но сейчас от уверенности не осталось и следа. Холодная кровь стекала по его ладоням, смешиваясь с грязью. Он знал, что это был конец – как для него, так и для всей их команды. Они проиграли. Спрут стоял над ним, едва дыша после напряжённой схватки, его лицо исказилось в гримасе ярости и горечи. Он был всё тем же лидером, который отказывался видеть поражение, отказывался принимать слабость. Но взглянув на Диму, в его глазах мелькнуло что-то иное. Что-то человеческое, что он давно старался скрыть за стенами своего холодного лидерства. –Я предупреждал тебя. – произнёс Кэп сквозь зубы, подойдя ближе и присев перед вампиром. Его голос был полон ярости и отчаяния. –Я говорил, что это будет стоить дорого. Но ты... ты всегда думаешь, что сможешь договориться, что сможешь спасти всех.. Дима поднял взгляд, полные боли и разочарования глаза встретились с тёмными, жесткими глазами ноль ноль седьмого. Он пытался что-то сказать, но слова застряли в горле, заполнившемся вкусом металла. – Мы должны были.. отступить.. – хрипло выдавил он, с трудом приподнявшись на дрожащих руках. – Мы могли бы спасти остальных... Это была бы не капитуляция. Это было бы.... правильно.. Спрут сжал кулаки. Он отвернулся, его плечи вздрогнули от гнева. Он всегда верил в силу, в стратегию, в победу любой ценой. Но сейчас, глядя на израненного вампира, он начал сомневаться. Всё, что они строили, казалось бессмысленным. В его душе боролись два чувства: ярость и отчаяние, горечь утраты и бессилие перед тем, что происходило. – Я не могу позволить себе слабость – тихо произнёс он, его голос стал более глухим, но не менее суровым. – Не могу позволить себе упасть. Ни перед тобой, ни перед кем-либо другим. – Но ты... уже... пал, – с трудом выдавил красноглазый. – Ты проиграл, когда отказался... видеть людей. Когда отказался понять... что каждый из нас... не просто ресурс. Беловолосый молча смотрел на него. Его челюсти сжались, но ответить он не мог. Эти слова глубоко резали его гордость, его идеалы. И, что хуже всего, он понимал, что дима был прав. Всю жизнь он строил вокруг себя стены, прятал свои слабости за маской лидера, способного пойти на всё ради цели. Но сейчас, глядя на человека, который когда-то был его самым верным союзником, он не мог отрицать очевидного. Секунды текли, как кровь из раны Диамкея, и Кэп вдруг осознал, что уже нет пути назад. Ни для него, ни для них обоих. – Я не смог тебя защитить.. – наконец, прошептал он, его голос дрогнул. – Ты никогда... не пытался.. – прошептал в ответ седоволосый, закрывая глаза, его дыхание становилось всё более поверхностным. Клоп почувствовал, как его сердце сжалось от этого осознания. Он не знал, что ещё сказать. Не знал, как вернуть утраченное доверие, как искупить вину за свои действия. Мир вокруг него начинал рушиться, и он, наконец, понял, что никогда не был таким сильным, каким хотел казаться. Кровь капала с пальцев Диамкея, пропитывая землю. В этот момент Ксеноморф внезапно опустился на колени рядом с ним, крепко схватив его за руку, впервые показав свою слабость..

****