molestus spiritus

Фёдор чувствовал у себя на затылке чей-то прожигающий взгляд, а потому периодически оглядывал комнату, подозрительно всматриваясь в щель между дверцами шкафа. Невольно почесав злополучный затылок, он постарался отогнать от себя дурные мысли, в роде «Если ты его не видишь, это не значит, что его нет». Детские аргументы. Взгляд темных глаз метался по комнате, иногда задевая собой друга. Тот внимательно рассматривал шахматную доску, просчитывая ход за ходом. Осаму было все равно на нагло пялящегося Чую, он уже привык. И раз Достоевский его не видит, казалось бы, проблем нет – он мог полностью погрузиться в раздумья, размять мозги. Шахматы ему очень нравились ещё с самого детства. Хотелось как в Гарри Поттере наблюдать реалистичный бой огромных фигур указывая им их последующие ходы. Впечатляющее зрелище, особенно, если играть он будет с сейчас нервно озиравшимся русским. Склонив голову вбок Дазай вопросительно хмыкнул. Реакция последовала незамедлительно :       — Да в порядке все! – эмоциональность Феди вынудила шатена удивлённо вскинуть брови. Это что-то новенькое. – Что?       — Ничего. Ходи. Черт, проглядел ход. Слон разве здесь стоял? Ясно. Дост-кун хмурился. Это единственное, что осталось на его от былого взрыва эмоций. Теперь его волновала только игра. По крайней мере, так это выглядело со стороны. Что же в этот момент творилось в черепушке русского? Дазаю оставалось об этом только догадываться. По его собственному сознанию одна навязчивая мысль, словно мягким пером по коже, вновь напомнила о себе. Лёгкая улыбка тронула лицо Осаму.       — Чуя, поставь чайник, пожалуйста. – напряжённый взгляд темных глаз проследил за его собственным, затем вернувшись к доске. Услышав на кухне негромкий шум воды, а затем шипение газа, он почувствовал волну мурашек.       — Господи, боже мой… – почти неслышно прошептал Фёдор. Это был не страх. Скорее, отвержение. Просто первая стадия.       — Я ненадолго. Не скучай. Только фигуры переставлять не надо, я запомнил позицию каждой. – Дазай встал, опираясь на стол так, что ладони его полностью прилегали к светлой поверхности. Под одной из них оказались ключи. Ключ. На брелоке. Удалившись, парень не забыл легонько похлопать Федька по голове.       — Тц. – ключи сверкнули, когда он приблизился их рассмотреть. Выглядело это весьма комично. Руки сложены на коленях, а телом он перегнулся через весь стол, насупился и рассматривал чёртов ключ. Поджав губы он посмотрел по сторонам, вздохнул и протянул к нему руку. Указательный палец почти было коснулся металлической поверхности, как предмет сам по себе скользнул ближе к краю стола. Сдвинулся сантиметра на три, не больше. Но этого было достаточно, чтобы Фёдор сначала рефлекторно отдернул руку, а затем наоборот как можно скорее схватил ключ. Хлопок! Достоевский зажмурился не отпуская ключи. Он пожалел. Не стоило оно того.       — Слышь, скумбрия!.. Ты выиграл. Этот упырь все таки решился. – какой грубый тон. Точно не стоило. Звук становился тише с каждой секундой, видимо, призрак направился вслед за Осаму, в ванную. Приоткрыв сначала левый глаз, затем правый, он вздохнул. Расслабился. Не стоило, потому что в следующее мгновение какая-то книжка набила ему очередную шишку.       — Ау. – сначала в поле зрения оказался Осаму, довольно ухмыляясь, уселся на прежнее место. Затем и сам.. Чуя, кажется? Невысокий, но вполне симпатичный. Фёдор встал и протянул ему руку. – Фёдор Достоевский.       — Да знаю я, кто ты. – взяв чужую руку в свою, он посмотрел с вызовом в его бездонные темнющие глаза, – Чуя. Чуя Накахара. В прочем, моя фамилия тебе ничего не скажет.       — Накахара? – Чуя не ответил. Просто молча смотрел. Может, ему сложно произнести? Странно, на японском он говорил более, чем хорошо. Но кто знает? Он ущипнул себя за переносицу и сжалился.       — На..ка..ха-       — Услышал я. Просто знакомая фамилия. – Чуя на это только пожал плечами. Повисла тишина. Дазай выдал:       — Не думал, что тебя так легко соблазнить, Федь.       — Я тоже человек. – Чуя на это только фыркнул. Из-за этого пидора ему сегодня придётся не сладко. *** Рыжий скучающе наблюдал за сборами Осаму в вуз. Тот бегал из комнаты в комнату в поисках нужных ему мелочей. И так каждое утро.       — С вечера собираться надо было. – Осаму резко затормозил. Взялся за волосы и раздражённо взвизгнул.       — Лучше бы помог, слизняк! – Чуя на это только отвёл взгляд. Он лежал на спине, свесив голову так, что рыжие пряди касались пола. А эта квартирка вверх ногами не такая уж и стремная. – Блять, да черт с ним! – и Осаму выбежал из квартиры. Ох уж эти студентики. Чуя думал над тем, что можно сегодня разбавить их скучное правильное питание пиццей. В принципе, все ингредиенты дома есть. Разве что грибов не помешало бы прикупить.       — Creare nexum, – Чуя тихо пробормотал, приняв нормальное положение. Тут краем глаза он заметил слабое жёлтое свечение. Ключи взмыли в воздух над поверхностью рабочего стола, ожидая взаимодействия со своим хозяином. Чуя ударил ладонью по лбу, и подошёл к ним поближе. И что теперь делать? Сначала он попытался их схватить, но вовремя остановился. Они ему не принадлежат, кто знает, что может произойти? Призрак нахмурился и в его протянутую руку приземлилась книга. *** Пары проходили скучнее некуда. Среда. Ужасное расписание. Вот делать ему больше нечего, только сидеть на философии. Шатен громко топал по дороге из туалета, в попытках вспомнить, где оставил злосчастный учебник. Преподша ему всю плешь проест, если заметит. Пары проходили скучнее некуда. Среда. Ужасное расписание. Вот делать ему больше нечего, только сидеть на истории искусств. Шатен громко топал по дороге из туалета, в попытках вспомнить, где оставил злосчастный учебник. Преподша ему всю плешь проест, если заметит. Он же точно помнит, что клал его в сумку! В очередной раз учебника там не оказалось. Зато когда он вернулся в аудиторию на его месте.. угадайте, что лежало? Бинго. И бутылочка на сиденье тут-как-тут.       — Ты чего так лыбишься, Дазай? – прошептал Куникида, сидевший прямо перед ним.       — Ничего такого, Куникидушка. Ты не отвлекайся, а то Фукудзава-сенсей уже хмурится и косится на тебя. – Дазай слабо двинул головой в сторону учителя, и Куникида поспешил вернуться к делу. А Дазай, усевшись на свое место (и предусмотрительно убрав подальше бутылку), принялся озираться по сторонам в поисках озорных светящихся глаз. Сдавшись через минуты три, он решил, что Чуя не остался здесь, а вернулся домой. Но неужели он припёрся сюда просто ради учебника? Парень вспомнил свою утреннюю истерику и зарделся. В какой-то момент, Дазай отвлёкся, студенты начали потихоньку стекаться к выходу. Заспанный, он тоже уже собирался встать, как что-то грохнулось ему на голову, а затем со звонким стуком ударилось о деревянную парту.       — Ау. Ключ. Осаму посмотрел вверх, успев увидеть только прощальный воздушный поцелуй от его домовенка. В качестве подписи тот ещё подмигнул. И растворился.       — Хорошо, что никто этого не видел.       — Чего? – Ацуши забыл конспекты. – Классный брелок.       — Да так, ничего. Спасибо. *** Стоит ли рассказывать о том, как на следующей паре Чуя потешался над преподавателем, заставившим его ненаглядного так переживать? А потом как ни в чем не бывало, отправился в магазин по грибы? Не спрашивайте, у рыжего своя схема. Он просто оставляет деньги за продукт на кассе в угловом магазинчике у их дома. Тётя – хозяйка магазина, доверяет местным покупателям, а потому, отлучаясь на обед, оставляет магазин открытым. Удивительно, но недодачи ещё не случалось. По крайней мере за тот период, что Чуя здесь жил. Собственно, обед – единственное время, когда у него есть возможность самостоятельно что-то купить. Он не хотел бы инициировать инфаркт бедной тётеньки. Ничего плохого она ему не сделала. Пицца получилась отменная. По крайней мере, по отзывам Дазая. Сам он её попробовать был не в состоянии.       — В твоей книжеце ничего не найдётся?       — Ну, есть кое-что. Но сомневаюсь, что тебе не слабо.       — Фычадыай – и ещё одного куска пиццы не стало. *** Давай, Дазай. Это просто слюнообмен. Просто.. да разве ж это просто? Непросто. Не просто. Хотя может для него это и просто. Просто поцелуй и ничего больше. Ради вкуса. Ради спора.       — Это необязательно, Дазай. Тебе это даже не выгодно. Вкус будешь в два раза слабее чувствовать, помнишь?       — Ты так хочешь, чтобы я проиграл? Чуя пожал плечами.       — То-то и оно. Давай на счёт три я закрываю глаза. – Чуя поджал губы. Парень молчал и смотрел непонимающе. – Считать я буду? – с усмешкой кинул он и закрыл глаза. Чуя смотрел, как расслабленный Дазай со слегка приоткрытыми губами терпеливо ждёт, пока Чуя накроет их своими. И Чуя накрывает. Он не знает, как Осаму это ощущает на себе, но надеется, что также мягко и тепло. Лёгкий поцелуй достаточно быстро прерывается. Осаму слегка отталкивает его. Парни смотрят друг на друга. Ноги в позе лотоса слегка ноют, но это самая подходящая поза для поцелуев двух соседей по квартире. Создает равноправную и безопасную обстановку. Но сейчас это последнее, какой она могла показаться . У Чуи билось его неосязаемое призрачное сердце, тревога его заполнила с головы до ног, черепную коробку изнутри будто обволакивал воздушный шар, занимающий все больше, и больше пространства, стремящийся лопнуть и превратить его мозги в кашу. Но Дазай смотрел спокойно, все также не смыкая губ. Взгляд его был слегка затуманен, но осознанный блеск проглядывался.       — А как-же твои латинские бредни? – в ответ раздался привычный парню звонкий Чуин смех. Тот схватился за лоб и не мог остановиться. О боже. Как он мог забыть. — Gustus facultates aeque per commutationem distribuunt salivae. ***