Прислуга

      Ночь. Дети уже спали в своих комнатах. Урса сидела на краю кровати и зашивала порванную штанину. Она делала это неумело, но очень старательно. При свете настольной лампадки было видно, как она поджимала губы, когда игла не попадала в стежок. Уставший вздох. Женщина отложила шитьё, легла на атласные простыни бордового цвета и посмотрела на исколотые пальцы. На её бледной коже ещё сильнее выделялись красные точки — места, куда игла попала сильнее всего. Она приложила подушечки пальцев к губам, будто надеялась, что это поможет снять боль. С другой стороны, ей ничего не жаль для детей. Даже себя.       Дверь в покои открылась. Урса приподнялась на локтях, чтобы увидеть гостя, хотя уже догадывалась кто он. Холодные мурашки невольно пробежали по спине. На пороге, слегка шатаясь, стоял Озай. Он перебрал. Женщина сделала неглубокий вдох носом, но даже так почувствовала мерзкий запах алкоголя. Её едва заметно передёрнуло. Сквозь силу, сохраняя спокойное выражение лица и фирменную полу-улыбку, она спросила: — Здравствуй, муж мой. Чего хочешь в столь поздний час?       Её слова до Озая доходили долго. Он осмотрел комнату так, будто забыл, зачем пришёл. Его тяжёлый пьяный взгляд замер на Урсе. Она задержала дыхание. Её сердце пропустило сильный удар, когда на лице Озая появилась хищная улыбка. — Тебя.       Урса отползла к изголовью кровати, словно надеялась избежать своей участи. Сердце начало стучать чаще. Ветер задул в комнату, пробежал по обнажённым ступням женщины и погасил лампадку. В комнате резко стало темно и тихо. — Уже поздно, — вдруг, голос Урсы переломился на хрипотцу. — Дети спят.       Она знала, что ему всё равно, и что он возьмёт своё. Озай жестом приказал Урсе встать. Она, повесив голову, подчинилась и привычно встала к мужу спиной. Запах перегара ещё сильнее опутал её, словно покрыл пеленой. Урса слегка дрожала. Он провёл ладонью по позвонку, сверху-вниз, остановившись на поясе халата. — Развяжи.       Женщина трясущимися руками расплела узелок, халат распахнулся. Она посмотрела на себя в зеркале. Её стройное тело обволакивал лунный свет, оставляя в отражении прекрасный силуэт. Как же до боли противно было видеть сзади пьяного Озая.       Он вытащил пояс из петель и медленно спустил халат с плеч. Тот упал на пол, обнажая женщину. Шоколадные волосы шлейфом легли на спину, едва не доходя до лопаток. Озай собрал их в кулак и отвёл в сторону, поцеловал открытую белую шею. Урса не чувствовала ничего, только желание быстрее с этим покончить.       Муж потянул её за волосы к кровати, жестом приказал лечь и после перевернул на спину, будто куклу. Урса превратилась в живую статую. Чуть дыша, женщина раздвинула ноги. Озай, пыхтя, навис над ней. Они смотрели друг другу в глаза: он видел холод, она — помутнение. Урса чуть всхлипнула, когда он вошёл в неё. Она отвернулась и отвела взгляд. — Блядь! — вскрикнул Озай.       Он потянулся к ноге и, ухватив что-то, поднёс к лицу Урсы. В полумраке комнаты она не сразу разглядела предмет в его пальцах. Иголка. — Прости, муж мой. Я зашивала штанину.       Брови Озая взлетели вверх. Женщина закрыла глаза. Шлепок. Резкая боль пронзила щеку и тут же отпустила. На глазах едва выступили слёзы. Он резко кинул иглу, которая, попав в сундучок, протяжно зазвенела. Озай стал двигаться быстрее и жёстче, сжав Урсу за горло. Даже с закрытыми глазами она видела плывущую картинку, ей резко стало не хватать воздуха. Но в каждом своём вздохе она ловила ужасную смесь пота и алкоголя. «Боги, когда это кончится»

***

— Найми, наконец, прислугу, — бросил он ей после секса, кивнув на недошитую штанину.       Затянув ремень на брюках, и, даже не взглянув на жену, Озай вышел из комнаты. Дверь за ним захлопнулась. Урса, встав с кровати, накинула халат и, взяв спички, замерла. Её взгляд упал на незаконченное шитьё. Нитки расползлись от грубых действий Озая, и на штанине вновь зияла дыра, словно рваная рана. Урса зарыдала. Накопленная обида слезами вылетала из её несчастного тела. Она села на кровать и закрыла рот ладонью, чтобы дети не слышали её всхлипов. В темноте комнаты она была одна.       Утром Урса вела занятие в учебном классе, как ни в чём не бывало. За партами сидели два её постоянных ученика — Зуко и Азула. Девочка сидела ровно, с прямой осанкой, словно ей к спине привязали дощечку. Мальчишка же, напротив, развалился за партой, но внимательно слушал урок матери. Она рассказывала о благой миссии их отца, что он дарует лучшую и новую жизнь другим народам. Урса не любила Озая, но всё же не хотела, чтобы это отразилось на детях. В дверь класса постучали. — Войдите! — отвлёкшись от рассказа, крикнула Урса.       Дверь распахнулась. На пороге стояла молодая девушка. По обе стороны от неё по струнке выровнялись стражники. Отдав честь, они удалились. Урса с непониманием смотрела на гостью. — Здравствуйте, моя хозяйка, — пролепетала она. — Меня зовут Юки. Хозяин огня Озай поручил мне работу прислуги в вашем доме. Когда вы сможете мне всё здесь показать?       Женщина краем глаза увидела ухмылку на лице Азулы и удивление у Зуко. Урса оглядела девушку, всё ещё стоявшую на пороге. Молодая. Красивые длинные волосы цвета вороньего крыла, которые переливались синим серебром на солнце. Голубые глаза, густые ресницы. Поняв, что задерживается с ответом, Урса сказала: — Подожди в зале, пока мы не закончим урок. Можешь почитать книги.       Юки покланялась и осторожно закрыла дверь класса. Урса нахмурила брови, стараясь сосредоточиться и вернуться к теме урока. Дети сидели молча, всё с теми же лицами, с которыми они встретили прислугу. Женщина достала карту Племени Воды и закрепила её на доске. Её не покидала мысль о голубых глазах девушки, которые присущи только выходцам из водного народа. «Может, ошиблась»