Netflix&chill

Мягко светится ночник в виде смешной уточки и экран ноутбука. А ещё мигает синевой протез за спиной Августа (Дима шутил, когда включал свою утку, что с Августом ему ночник вообще перестанет быть нужным). Приглушенный свет, бормотание актёров сериала — всё это делает атмосферу тёплой, домашней. И очень уютной. Но Август никак не может до конца эту теплую атмосферу распробовать. Внутри него всё сидит какой-то противный, гадкий червячок. Шевелится, голову поднимает. Шепчет что-то злое. Мол “Разве ты не знаешь, к чему всё это приведёт?”. Август знает. Август был готов к тому, чем всё закончится. Честно. Он держал это в голове весь вечер с Димой — идеальный вечер, омрачённый лишь его, Августа, назойливыми мыслями. Сегодня Дима впервые позвал его к себе в гости на домашнее свидание. Отправил ту smsку, попросил купить вина нормального, а то, мол “не хочется с продавцами сегодня ругаться, что паспорт и ксиву у отца украл”. И вечер, правда, был чудесный. Они готовили вместе пасту — Август, кажется, впервые в жизни держал в руках тёрку и ссадил о неё пару пальцев, пока сражался с пармезаном (за что был зацелован и отправлен за стол наблюдать). За столом, правда, Августу не сиделось — он просто Диму со спины обнимал, пока тот готовил. И Диму такой неожиданный хвостик очень даже устраивал — он смеялся, шутил, песни менял на телефоне, рассказывая то одну историю, то другую. И, наверное, чувствовал, что Август был немного скован. Оттого разговаривал за двоих. На это ушло неприлично много времени (потому что то и дело Дима разворачивался, чтобы Августа обнять), но паста в итоге была готова. И она вышла очень вкусной! Август бы не поверил, что может сделать что-то настолько красиво выглядящее и съедобное (пусть он только немного потёр сыр и сказал Диме “Mi amor, прошло 11 минут, выключай!”), это было неважно: они приготовили это вместе. А это, честно, дорогого стоило. И на вкус было лучше, чем любое блюдо из мишленовского ресторана. И пусть ужин за столом на крошечной кухне был далёк от того, к чему Август привык, ему всё понравилось до безумия. И красивые бокалы из серванта, и смешные тарелочки в голубой цветочек. И свечи, и приоткрытая форточка, из которой то и дело доносился лай дворовых собак. Немного вина осталось в бутылке — они по-простому прихватили его с собой, когда переместились на кровать. Дима достал чипсы, включил сериал на “Netflix”, поставил между ними ноутбук. И устроился в объятиях Августа. И это тоже было приятно невероятно. Август был счастлив Диму в своих руках держать — держал бы вот так всю жизнь, не отпуская. А потом, когда они обсуждали сложный сюжетный поворот и Август увлечённо доказывал, что такого даже теоретически не может быть, “Это недостоверно с точки зрения физики, и…”, Дима вдруг потянулся к нему с яркими искорками во взгляде. И поцеловал. Наверное, уже тогда тот самый червячок внутри Августа вновь поднял голову. Но ему нравилось, правда нравилось Диму целовать. Дима дышал тихонько, горячо. держался за его руку, гладил её аккуратно кончиками пальцев, почти не касаясь. Дима что-то шептал негромко: “Август, ты такой.. Я просто… Ох, как я люблю когда ты умничаешь…”. Это вызывало тихий смех — что, в общем-то, никак не мешало им целоваться — и легкие искорки тока, ползущие по спине. А потом Дима аккуратно приподнялся и, не разрывая поцелуй, устроился у Августа на коленях. И Август замер. В голове на чистейшем белом листе развернулась только одна мысль. “Ну вот и все". Конечно, всё должно было к этому прийти. И он Диму, разумеется, ни в чем не винил. В любых нормальных отношениях рано или поздно люди доходят до секса. Проблема была только в нём, в Августе, который… черт, наивно отодвигал всякие мысли об этом? Нет, он, конечно, был готов к этому, когда Дима пригласил его на свидание… с определенным подтекстом. Знал, к чему всё это в конце концов приведёт: вся эта романтика — просто прелюдия перед действом. Август Диму любил искренне, по-настоящему, пусть и не как нормальный человек, а по-своему. И был готов ради него через себя переступить. Не так уж это и сложно — приходилось уже, и не раз. Секс как поддержка иллюзии нормальности, как способ узнать информацию. Как “проще дать, чем объяснить, почему нет”. Никогда — как удовольствие, только как… обязанность? — Ты в порядке? — шепчет Дима в его губы, видимо, что-то заметив. Гладит его мягко ладонями по скулам — и от этой нежности, от любви в его глазах Августу почти хочется во всём сознаться. Признаться, что он ненормальный, что дефектный. Что не нужно ему это всё, что он просто… Но он, Август, не может Диму разочаровать. Не сейчас и никогда. Он просто не выдержит, если Дима от него отвернётся. Ведь Дима, конечно же, не такой — он не будет заставлять его с ним… спать, Август это знал, понимал прекрасно. Дима светлый человек, самый замечательный из всех, кого Август знает. Он просто… поймёт, что они не могут быть вместе. Отстранится от него. Будет относиться по-другому. А Август до дрожи не хотел Диму терять. Потому он только кивает с улыбкой и вновь Диму целует. Переплетает мягко их языки, заставляя Диму забыть обо всём, кроме его губ. Выученным, механическим движением Август скользит с нажимом руками по Диминой спине — Дима слегка ёрзает на его коленях — опускает руки на бедра, сжимает несильно. Словно откликаясь на его действия, Дима чуть вздрагивает, выдыхает тихо в поцелуй — Август, сосредоточенный на механике процесса, его эмоцию не разбирает. Погладить вот так пару раз, сжать, не разрывая поцелуй. Потом вести руками дальше — главное не забывать целовать… И, когда Август скользит ладонями ниже, аккуратно поддевая Димины джинсы кончиками пальцев, Дима вдруг отстраняется. Разрывает поцелуй, смотрит на Августа как-то… странно. Ладони опускает на его запястья, сжимает — несильно, но ощутимо. Не давая двигаться. — Подожди, Август, подожди, — мотает Дима головой, чуть хмурясь и бегая глазами. На Августа мощной волной накатывает облегчение — ему сложно сформулировать даже мысленно, насколько он рад, что Дима его остановил. Но тут же всплывает в голове мысль “А зачем?”. Август смотрит на Диму внимательнее — тот явно смущён, хмурится. Губы кусает. — Я... наверное, я как-то не так что-то сделал... блин, прости, пожалуйста, — Дима наконец выпускает руки Августа из своей хватки, трёт ладонями лицо. И аккуратно слезает с его колен на кровать, надевая на переносицу снятые парой минут ранее очки. Августу иррационально хочется его задержать — сидеть вот так и просто целоваться было неожиданно приятно. Раньше он и поцелуи считал пустой тратой времени и мерзостью, но с Димой… с Димой всё было по-другому. Но Дима только плюхается рядом на кровать и неловко рассматривает ладони. Это заставляет Августа почувствовать легкую тревогу. Он…поторопился? Дима сейчас не хотел, может, позже? Ночью? Боже, как всё это было сложно… — Вс’е хор’ошо? Я ч’ем-то т’ебя обидел? — спрашивает Август — в голосе его от волнения чётко слышится акцент. Дима встряхивается, смотрит на Августа как-то рассеянно. И тут же улыбается немного сконфуженно, заметив тревогу на чужом лице. — Да, — кивает он машинально, тут же поясняя торопливо, — Да, все хорошо, и нет, не обидел, — Дима смеется немного натянуто, смотрит на Августа с легкой виной, — Слушай, я знаю, что такие вещи надо обговаривать на берегу, но... как-то к слову не приходилось, и... — Дима вновь отводит глаза, хмурится, подбирая слова. Перебирает машинально в пальцах краешек футболки с какими-то персонажами анимешными. Внутри, где-то в животе, противным комом ворочается тревога. Сводит до судорог. Но Август терпеливо ждет, не торопит. — В общем... прости, но я не хочу заниматься сексом, — быстрой скороговоркой произносит Дима, и, наконец поднимая на Августа глаза, смотрит на него испытывающе. — Сейчас? — зачем-то тупо спрашивает Август, хотя что-то внутри него буквально кричит, что... — Нет, — Дима для уверенности мотает головой. — То есть, да, сейчас не хочу, — тут же выдыхает он со смешком. — Но и в принципе не хочу. Август, я асексуал. — О. У Августа в голове — чистейшая пустота, вакуум, белый лист. Август и поверить не может, что ему могло наконец так повезти. Что с Димой он выиграл даже не лотерею, а целый гребаный джекпот. — Я понимаю, что у всех людей есть свои потребности, что у всех разный уровень либидо, — продолжает Дима, вновь опуская взгляд, — У меня вот он очень низкий. Я бы даже сказал, минусовой… Иногда мне бывает нетрудно... ну, помочь партнеру. Иногда я просто не хочу, совсем. Понимаешь? — Да, — хрипло выдыхает Август. Он смотрит неотрывно на Диму — тот буравит взглядом пол, переживает сильно, видимо: всё же не каждый день о себе такое рассказываешь. Наотмашь бьёт чувством вины — чёрт, а он ведь сам Диме так и не сказал, что...! — Я понимаю тебя, Дима, — наконец произносит он. — Лучше, чем ты думаешь. Я тоже… “Я асексуален”. Нет, Август не может, просто не может этого выговорить. Он столько лет заталкивал внутрь себя свою ненормальность, столько лет приучал себя просто заниматься сексом — без чувств, без эмоций, без удовольствия. Столько лет себя ненавидел за то, что он такой. И теперь… сейчас принять в себе это очень тяжело. Даже перед любимым человеком. — У меня... из-за экзоскелета и многочисленных операций большие проблемы с возбуждением, — пробует Август сказать по-другому, — Технически я могу возбудиться. С трудом, с препаратами, но могу. Но я... честно говоря, я не хочу. Мне это не нравится, для меня это неважно, совсем, — Август прикусывает губу, хмурится. С губ рвётся вопрос, и он всё же задает его — не может не задать, он терзался весь чёртов вечер, — Но, Dimochka, у меня только один вопрос. Ты же сам меня позвал заняться сексом! — как-то совсем жалобно произносит он. Дима смотрит удивлённо прямо на Августа. Брови его ползут вверх всё выше и выше. — Что? — переспрашивает он, словно думает, что вопрос не так услышал. Глаза у Димы от удивления круглые, по пять рублей. — Ну как же… Август тянется за телефоном. В пару кликов открывает диалог с Димой, показывает ему его же сообщение. Дима смотрит на экран непонимающе — словно на пару секунд начал подозревать, что написал что-то вроде "Захвати в аптеке презервативы". Но нет, сообщение его ровно такое же, как он помнит, как сам писал. — "сегодня встречаемся у меня, будем смотреть нетфликс и чиллить", — читает Дима вслух с непередаваемой интонацией, и смотрит на Августа,— Август, я правда не понимаю, что не так. И, кажется, он правда не понимает. Август смотрит на Диму внимательно, и в голову его начинают закрадываться смутные подозрения. — В английском есть идиома... “to watch netflix&chill”, — начинает Август аккуратно — и тут же видит, как в глазах Димы яркими искорками загорается понимание. Он, тянет протяжно "о", сжимая смущенно пальцами переносицу, но Август все-таки заканчивает, — И, да, ты верно понял. Это предложение прийти в гости… чтобы заняться сексом. Дима смеётся смущённо: господи, такая простая фраза ведь! Невинная! Он ничего такого и не имел в виду! — У нас обычно зовут винду поставить… или чай выпить, — зачем-то рассказывает Дима со смешком и мотает головой, — Боже, Август, прости. Я правда не подразумевал ничего... вот такого. — It's OK, — выдыхает Август с облегчением, — Я рад, что мы все прояснили. — Не всё, — Дима вдруг становится серьёзным, хмурится, смотрит на Августа пристально, — Ты думал, что я тебе написал вот с таким намёком и всё равно пришёл. Ты готов был через себя перешагнуть. Не надо. Мне не нужны такие жертвы — ни сейчас, ни в будущем, — строго произносит он, — Давай просто... расставим границы, хорошо? — и Дима берет аккуратно руки Августа в свои, поглаживает мягко большими пальцами выступающие косточки запястий. В глаза заглядывает, ждёт ответа. И Август кивает неуверенно. Границы… хах. Для него они давно стёрты, он уничтожил их сам. — Я попробую, — произносит Август негромко, — Но, пожалуйста, начни ты. — Хорошо, — кивает Дима и улыбается мягко, подбадривая. — Мне нравится с тобой обниматься. Нравится, когда ты держишь меня на руках, когда гладишь. Целоваться тоже нравится. Иногда я возбуждаюсь, но обычно не хочу ничего с этим делать. Это проходит само. Бывает, что мне хочется подрочить, но не больше, — Дима вдруг моргает и смеётся с легкой неловкостью, — Прости, это было не слишком откровенно? Я просто хочу всё сразу прояснить. “Откровенно”? Да. Но… в хорошем смысле. Август чужой честностью и твёрдостью потрясён. Дима так… спокойно об этом говорит. Дима себя принимает — и, наверное, ему на это много времени понадобилось. Сможет ли также Август? Он столько лет сам себя ломал. Столько лет… пока не встретил Диму. — Все хорошо, — наконец отвечает Август чуть хрипловато: горло почему-то перехватывает, — Спасибо, что говоришь об этом. Мне так проще… собраться самому. Дима кивает понятливо. Выводит круги на запястьях Августа кончиками пальцев. И молчит, не торопит с ответом: видит, что Август думает, что пытается сам себя понять. — Мне тоже нравится тебя целовать, — наконец произносит Август — медленно, взвешивая каждое слово, — Раньше, с другими, не нравилось. Меня иногда даже физически тошнило, после того, как кто-то… — Август хмурится, и Дима аккуратно подносит его ладони к губам, Целует мягко, заземляя, успокаивая — я здесь, я рядом. С тобой. И Август, сглотнув, продолжает, — И обнимать тебя мне нравится тоже. Нравится, когда ты гладишь меня по плечам. И... возможно, я захочу посмотреть, если ты будешь... make yourself good, — Дима кивает, показывая, что понял. Но на скулах его все же легкими пятнами вспыхивает румянец. — Я сам... у меня низкая чувствительность из-за множества операций. Поэтому, нет, концепт возбуждения мне непонятен. И даже противен. Я не хочу… ничего такого. Хорошо? — Хорошо, — спокойно кивает Дима, сжимая руки Августа в своих, — Объятия, поцелуи. Этого достаточно и мне, и тебе. Главное — комфорт, хорошо, родной? Если тебе вдруг станет что-то неприятно — ты можешь мне об этом сказать. Я хочу, чтобы ты это знал. Договорились? Август только кивает молча. Голова кругом идёт от мыслей: впервые он чувствует настолько полное принятие самого себя. В это сложно поверить, сложно осознать до конца. Август был готов к тому, что ради Димы, ради того, чтобы быть с ним, ему придётся через себя перешагивать: он к этому привык уже давно, он весь сломанный-переломанный, грязный, дефектный, но Дима… Дима видит его не так. Дима вытаскивает из него самого что-то, к чему Август не был готов. Заставляет себя принять — таким, какой есть. Это страшно. Но рядом с Димой… Август был готов попытаться. — Можем вернуться к поцелуям, а можем к просмотру сериала, — предлагает Дима мягко. И тут же со смешком фыркает, — Только к просмотру! — Ох уж эти трудности перевода… — бормочет Август и честно старается к себе прислушаться, — Наверное… сейчас я хочу просто пообниматься с тобой. Хорошо? — он смотрит на Диму чуть неуверенно. Но Дима только кивает. Улыбается спокойно. — Конечно, wonder. Дима раскидывает в стороны руки, падая на кровать, и Август, горбясь, прячется в его объятиях. И впервые за долгое время рядом с другим человеком, в его руках, он чувствует себя нормальным. Любимым. Не сломанным, не дефектным, не пытающимся играть роль, которую он плохо выучил. Самим собой, живым, честным. И Август неуверенно, но искренне улыбается, оставляя легкий поцелуй на Димином плече. Сегодня они будут “смотреть нетфликс и чиллить”. И ему понравится.