Все время мира

Глубокой ночью в одной из комнат Гнезда в удобном кресле у окна сидела молодая девушка. За стеклом – непроглядная темнота, и лишь свет фонарей давал возможность рассмотреть очертания соседних зданий и деревьев. Янтарные глаза блестели от непролитых слез. Тьма охватила не только Рим, но и душу Ловчей Времени. Но, если город спасало уличное освещение, то Нову было некому спасти. «Она не придет!» - настойчиво твердил голос в голове. Ведьма знала, что не придет. Но продолжала надеяться. Каждый раз переступая порог ставшей родной комнаты, Нова надеялась снова почувствовать запах кофе и мяты и увидеть силуэт в неосвещенном помещении. И каждый раз ее встречала пустота. С момента неудавшегося похищения Проводника прошло дня три. Или около того. Как бы странно это ни звучало, время перестало иметь какое-либо значение для Ловчей Времени. Шен и Оникс пришли на помощь, как раньше, словно не было этой пропасти, появившейся так внезапно. Нова наивно полагала, что после этого невыполнимого, но зато безмерно опасного задания что-то изменится. В идеальной картине мира, она надеялась, что жители Гнезда простят ее и поверят в искренность слов о верности Союзу. Но даже не это имело наибольшее значение. Нова рассчитывала, что после миссии растает лед в глазах цвета осеннего тумана. Но он не растаял. Веспер так и продолжала игнорировать существование Новы, которая едва не лишилась жизни ради нее. Как же глупо. Ловчая глупой не была. Хотя, в связи с последними событиями, она бы поспорила с данным утверждением. Однако думать, что ее предательство простят быстро и просто, было явно очень-очень неразумно. Нова корила себя. Каждую свободную секунду девушка думала о том, как все могло бы быть, скажи она Веспер правду раньше. Рисовала картинки, в которых Верховная все так же нежно ей улыбается, целует ее, прижав к стене, но не отстраняется после этого, стальным голосом заявляя, что Нова – лгунья. Мечтала о совместных ночах и прогулках, потрясающем кофе, заботливо сваренном старшей ведьмой. Вспоминала вкус губ, и эти воспоминания заставляли что-то внутри обрываться и падать, раз за разом. Нове хотелось кричать, лезть на стену, рвать волосы на голове, а лучше всего – просто исчезнуть. Желательно в тех минутах, где Веспер была рядом. Заставить время встать навсегда. Но у времени были другие планы. Минутная стрелка дернулась в очередной раз, и настольные часы коротко известили о том, что прошел еще один час. Очередной час без сна с роем мыслей в голове и не одним десятком скребущихся на душе кошек. Нове было все равно. Элексир для сна, что варил для нее Хорхе, давно закончился, и Ловчая не решалась попросить у него новую порцию. Перекошенное то ли от страха, то ли от злости лицо до сих пор маячило перед глазами. И только она была в этом виновата. Нова хотела рассказать все сама, видит Бог, она хотела. Хотя, конечно, упоминать Бога ей явно больше не стоило никогда, по ее собственному мнению. Ловчая собиралась с духом, собиралась с силами, и сборы эти затянулись. Затянулись настолько, что девушка своими собственными руками угробила все, что было ей так дорого. Чужая среди чужих и чужая среди своих. Всю жизнь она готовилась к миссии, которая стоила ей всего. Больше не было отца, которого она предала ради таких же, как она, ради друзей. Больше не было друзей, которых она предавала ради отца. Больше не было любви, которую она даже толком не успела познать. - Да когда это кончится?! – с надрывом спросила Ловчая у пустоты, ударяя кулаком по подлокотнику. - Возможно, сейчас, - ответила ей пустота голосом Веспер. Нова вздрогнула. - Прекрасно, галлюцинации, - пробурчала девушка, привычно закатывая глаза. Но в следующую секунду увидела вполне реальные очертания в отражении темного стекла. Нова поднималась медленно. Слишком уж медленно, словно боялась спугнуть мираж, если все-таки это был он. В конце концов, отсутствие сна может вызвать и не такие видения. Наконец, через несколько долгих мгновений Ловчая встала в полный рост и развернулась, встречаясь взглядом с любимыми глазами. Даже без света было видно, что она изменилась. Лицо осунулось, под глазами появились синяки, а волосы выбились из некогда идеальной прически, и старшей ведьме явно не было до этого дела. Веспер собственной персоной стояла так близко, но была так далеко одновременно. Нова забыла, как дышать. С той самой роковой минуты, когда Верховная покинула ее комнату в прошлый раз, Ловчая надеялась снова остаться с ней наедине. А теперь просто не знала, что делать. Все слова вдруг показались такими пустыми и незначительными, и, кажется, обе это понимали. Веспер пришла, потому что больше не могла играть в неприступность. Нова дождалась, потому что не могла не ждать. Несколькими часами ранее старшая ведьма так же сидела у окна своей квартиры в другой части Рима. Возможно, где-то возле Колизея янтарь и сталь могли бы пересечься, но ни нам, ни им не суждено узнать наверняка. В тот вечер Веспер сказала Ловчей, что та разбивает ей сердце. Но это было правдой лишь наполовину. Верховная делала это самостоятельно. Кто мешал ей броситься в этот омут с головой? Кто мешал отбросить все сомнения, как и умоляло кровоточащее сердце? Она сама. Ее убеждения. Ее ответственность перед Другими, которые беспрекословно верили ей. Вот только она уже не знала, чему верить. С самого начала Веспер знала, кто такая Нова. Она осознавала, что с ней нужно быть начеку, только сама не заметила, когда успела так сильно полюбить эту шпионку с янтарными глазами. Верховная так ждала, так надеялась, что Ловчая одумается, сама во всем признается, поймет, что ее место рядом с Другими, а не Церковью. Что ее место рядом с Веспер. Но время шло, Нова молчала, а Веспер продолжала надеяться. Пока в один день не поняла, что больше не может себе позволить так рисковать. Только филин Саппо знал, каково ей на самом деле. Только он видел, как старшая ведьма, возвращаясь домой, снимала маску отчуждения и топила свою боль в дорогом алкоголе, чтобы утром выпить тонизирующей отвар, надеть ненавистные каблуки и идти вершить великие дела. К слову, этот самый отвар ей подкладывал в сумку Хорхе каждый раз, когда Веспер посещала Гнездо. Чуткий парень видел, что со старшей ведьмой что-то не так. С расспросами он не лез, но помогал, чем мог. Веспер, конечно, понимала, откуда у нее берутся бутыльки с «живой водой», но ничего не говорила, пообещав себе, что обязательно отблагодарит Хорхе, но позже, когда все решится так или иначе. Надо отдать ему должное, Веспер была не единственной, кому парень помогал. Обратив внимание, что Нова совсем перестала есть, Хорхе подливал ей зелья, помогающие хоть как-то держаться на ногах. Тайно, разумеется. Он не мог до конца просить девушку, но и смотреть на ее мучения было невыносимо. То, что не укрылось от взора Хорхе, заметила и Веспер. Она не заходила на кухню, когда там была Ловчая, но все же отметила, что та похудела. В целом, старшая ведьма видела, какой потерянной была девушка в последнее время. Видела ее потухший взгляд и опущенные плечи. Веспер не позволяла себе встречаться взглядом с Ловчей, но наблюдала за ней, пока Нова не видела. Все эти изменения буквально кричали о том, что ведьма не врала. Можно говорить заученные речи, красиво рассказывать о верности, но невозможно так искусно показывать боль, если ее нет. Веспер верила сердцем, а разум кричал, что делать этого не стоит. Та ночь не была исключением. Верховная, вместо того, чтобы сосредоточиться на делах Союза, снова и снова взвешивала все «за» и «против» по отношению к Нове. Она знала, что потерялась и запуталась. Не понимала, что делать. Но зато понимала, что хочет дотронуться до Ловчей. Побыть с ней рядом хотя бы пару мгновений. И вот они стояли друг напротив друга в комнате, освещаемой лишь светом с улицы. Нова было потянулась к лицу женщины напротив, но в последний момент что-то остановило ее, заставив убрать руку. Вернее, попытаться убрать – старшая ведьма ей этого не позволила, хватая опускающееся запястье и прикладывая ладонь к своей щеке. Нова рвано выдохнула, делая шаг вперед. Веспер прикрыла глаза. Обеим хотелось сказать так многое, но в то же время не хотелось говорить ничего. Наконец, Ловчая нарушила тишину, задавая вопрос, который так много значил для нее в ту самую минуту: - Ты останешься? – Нова замерла в ожидании ответа. - Сегодня – да, - коротко ответила Веспер, убирая темную прядь девушке за ухо. Наверное, со стороны эта сцена показалась бы странной: две женщины, не двигаясь и не разговаривая, стояли на расстоянии вытянутой руки. Но в их молчании слов было больше, чем в любом диалоге. Нова чувствовала, как дыра внутри затягивается просто от одного присутствия Веспер, которая смотрела прямо в глаза, не делала вид, что девушки не существует. Хотя цепкие лапки страха пытались помешать процессу исцеления – старшая ведьма не сказала, что простила. Возможно, это было лишь временной слабостью. Возможно, уже утром она уйдет, оставляя после себя морозный запах мяты и пустоту. Ловчей невероятно сильно хотелось прижать к себе Веспер и больше не отпускать, но она заставляла себя сдерживаться, опасаясь реакции. В этот раз Нова решила предоставить старшей ведьме полную свободу выбора. И она этот выбор сделала, одним быстрым шагом сокращая расстояние, обвивая руками талию девушки и целуя ее настойчиво, требовательно. Ловчая ответила на поцелуй, зарываясь пальцами в светлые локоны и прижимаясь к женщине так сильно, как только могла. Мир перестал существовать для них, значение имели только руки, неторопливо изучающие пока мало знакомые изгибы, губы, так долго желавшие этой встречи, вмиг сбившееся дыхание и стучащие в унисон сердца. Нова сама не заметила, как остановила время вокруг них, но зато заметила Веспер, мягко отсранившись. - Нова, ты немного увлеклась, - тихо сообщила старшая ведьма, заставляя Ловчую выйти из фата-морганы. - Я, - девушка вдруг смутилась, - нечаянно. Просто подумала о том, что хотела бы остановить этот момент. - В следующий раз лучше так не делай. Опасно. - Будет следующий раз? – с нескрываемой надеждой в голосе уточнила Нова. Веспер оставила эту реплику без ответа. Мягко высвободившись из объятий младшей ведьмы, она по-хозяйски проследовала к заправленной кровати и откинула плед. - Буду признательна, если ты мне дашь футболку. Я, знаешь ли, не рассчитывала сегодня на ночевки, - Веспер заявила это так буднично, словно не было ничего, что происходило в последние дни. Нова несколько раз моргнула, прежде чем до нее дошел смысл сказанного. Выйдя из оцепенения, девушка дошла до шкафа и достала первую попавшуюся вещь, словно боялась, что если Веспер пробудет вне поля зрения дольше пары секунд, то просто испарится. - Мне отвернуться? – вежливо поинтересовалась Нова, передавая Веспер одежду. - Как хочешь, - старшая женщина повела плечом и тут же принялась раздеваться. Ловчая наблюдала за ней, как завороженная, на что Веспер просто усмехнулась. Закончив с переодеванием, она улеглась на ближайшую половину кровати, приглашающе похлопав рядом, - ты идешь? Нова опустилась на матрас, тут же оказавшись в объятиях. Недосказанность не давала ей покоя, поэтому девушка заговорила: - Веспер, я… - Чшшш, - зашипела на нее Верховная, - не говори ничего. Давай не будем портить момент? - А когда говорить? – Нова приподнялась на локтях и теперь смотрела на женщину сверху вниз. – Я должна тебе сказать, Вес, я… - Нова, - снова перебила старшая женщина, - не надо, я знаю. Просто дай мне немного времени, хорошо? Вместо ответа Ловчая просто кивнула, снова опускаясь и утыкаясь носом в шею Веспер. Эта просьба не вносила никакой ясности, не давала гарантий, что у них все-таки могло бы быть будущее вместе. Но в то же время она давала надежду на то, что не все потеряно. Что-что, а для Веспер у Новы было все время этого мира. Девушка была готова ждать. Ждать и надеяться. Надеяться на лучшее и надеяться, что не сойдет с ума в этом ожидании. Ловчая догадывалась, что эта ночь – еще не happy end. Понимала, что завтра Веспер уйдет, возможно, пока Нова будет спать. Уйдет и продолжит свою игру под названием «я абсолютно ничего не чувствую». Только девушка знала, что это не правда. Знала, что ее чувства взаимны и что обеим непередаваемо тяжело. А еще знала, что у нее будет ночь рядом с ней. Это было сладостной пыткой, и обеим это по-мазохистски нравилось.