Останься со мной.

Утро в комнате Бокстена было не началом дня, а продолжением борьбы. Сон, вернее кошмар, удерживал его до самого пробуждения, как будто кто-то сжимал его за грудь и не давал дышать. Для обычного мультяшки это была бы пугающая, но проходящая вещь. Для Бокстена же, это был ад, в котором он жил почти каждую ночь. Даже хуже ада. Он пытался найти поддержку, но никто не смог быть рядом. Губ уходил на вечеринку Брайтни со своей сестрой и на ходу бросил: — Можешь пойти с нами, развеешься! Бокстен отказался. На вечеринке ему было бы только хуже. Глистен сосредоточенно выводил тонкие стрелки на веках для себя и Тудлз. — Извини, Бокси, сейчас совсем не до этого. Даже Роджер, всегда сдержанный и холодный, только отмахнулся: — Меньше нервничай. Успокойся и всё пройдёт. И Астро, тот кто управляет снами мультяшек, тоже не смог помочь. Бокстен бы отчаялся окончательно, если бы не вспомнил про неё. Про Поппи. Стук в дверь. Сердце забилось чаще. — Поппи, это я… Откроешь? — Секундочку! Дверь отворилась, и на пороге стоял сам не свой Бокстен, тихий, с опущенными глазами, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Приветик, Бокси! Что случилось? — Слушай… Ты сегодня не занята? — Совсем нет. Почему спрашиваешь? — Можешь побыть у меня этой ночью?.. Мне просто страшно засыпать. Кошмары... — он запнулся, выдохнул, — и тревоги... Они не отпускают. Поппи смотрела на него с удивлением и лёгкой тревогой. Он никогда раньше об этом не говорил. Почему только сейчас?.. Но она тут же улыбнулась. — Конечно, Бокси. Я с тобой. Он, облегчённо всхлипнув, шагнул к ней и крепко искренне обнял. Поппи была его спасением, единственной, кому он действительно мог всё выговорить. Его доверие к ней было почти священным. И правда Поппи была его лучшей подругой. Но... только когда она была рядом. А в её глазах давно жила нежность, которую она сама ещё не до конца понимала. Они были вместе почти везде: на прогулках, в кафе, на фото. Поппи ухаживала за ним, он за ней. Забота была между ними тёплой нитью, не нуждающейся в словах. За окном шумела вечеринка, звуки веселья и музыки, от которой дрожали стёкла. Все были там, кроме них. Ну и Шримпо, но он вообще ненавидел вечеринки. Комната Бокстена была обычной, разве что в ней было много зелени, растения помогали ему дышать легче, хоть немного. Поппи бывала здесь много раз: иногда просто навещала, иногда готовила, иногда просто сидела рядом, болтая обо всём. Она обожала его скромность, ту самую доброту, что не кричала, но согревала. А он любил в ней ту самую жизнь, что словно светилась изнутри. Сегодня он снова хотел сказать ей всё. Признаться. Но она то вставала, то куда-то отлучалась. Он только собирался, а она уже исчезала из комнаты. Может, за пледом? А может, просто не хотела слышать…как думал Бокстен. И вот теперь, уже под вечер, они сидели на кровати рядом. Бокстен молчал, Поппи тихо смотрела в окно. Когда он начал потихоньку засыпать, она встала. — Я сейчас, Бокси. Не волнуйся. Он не хотел, чтобы она уходила. С ней он чувствовал себя... живым. — Останься со мной. Пожалуйста. Без тебя я не смогу уснуть, — прошептал он, схватив её за руку. Поппи обернулась. Его глаза, уставшие и запавшие, молили без слов. Она кивнула. — Ну, раз так… Ради тебя. Она снова присела рядом. Тихо взяла его за руку. Опустила голову ему на плечо. — Я тоже не хочу уходить. Он закрыл глаза, чувствуя, как исчезает напряжение, как размываются кошмары. Впервые за много ночей его не ждали тени. Только мягкий свет и тепло. Во сне он улыбался.