Living

Нобара проводит свои первые несколько дней после возвращения в живых занимаясь тем, что загоняет в угол своих лучших друзей-идиотов и наводит порядок с остальными одноклассниками и союзниками. (Потому что, очевидно, когда вы побеждаете Короля проклятий, многие люди внезапно хотят с вами поговорить и задают глупые вопросы о «порче имущества», «реформировании общества магов» и о том, что не стоит «ходить с зияющей дырой в голове».) Она не совсем уверена, чего ожидала. Может быть, церемонии, на которой ей вручат кредитную карту с неограниченным сроком действия и почётную медаль за спасение всей Японии… но неважно. Се ля ви. По крайней мере, Юджи и Мегуми, похоже, рады, что она вернулась. Они продолжают странно на неё смотреть, а затем и друг на друга, после чего Юджи говорит что-то бесчувственное, вроде: «Извини, я просто так привык к тому, что ты мертва; это немного странно». Она отвешивает ему подзатыльник за такие слова. Взгляд Мегуми задерживается ещё немного, и она понимает, что это потому, что ему ужасно хочется попросить её снять повязку. Потому что такой вот он чудак. Нобара с вызовом смотрит на него в ответ. Спроси. Мегуми отводит взгляд. Нет. Она щурится, глядя на него. Трус. Он пожимает плечами. Она усмехается. — Как хочешь, — она поворачивается к Юджи, который занят тем, что рисует их троих в виде шикигами Мегуми на земле. — Мы можем сбегать в магазин или ещё куда-нибудь? Я умираю с голоду и думаю, что мы должны устроить себе вечер кино со множеством вкусняшек. Юджи заканчивает рисовать Гончую Мегуми и переходит к Орочи. — Да! Отличная идея! Нобара открывает рот, чтобы продолжить, но тут видит, что Юджи пририсовывает существу подозрительно знакомое каре. — Погоди, ты думаешь, я змея?! Юджи в панике поднимает голову. — Нет! Ну, да, но только в том смысле, что это, типа, твой стиль боя! У тебя такие супер быстрые колющие удары! Плюс ты хитрая и всё такое, понимаешь? — Он бледнеет. — Помоги мне, Фушигуро. Мегуми хватает палку Юджи и рисует змее два клыка в форме гвоздей. Он хмыкает в знак согласия. Нобара взмахивает руками. — Боже, забудьте. Кто-нибудь, позовите Иджичи и спросите, сможет ли он нас подвезти. — Мне кажется, сейчас уже все отдыхают, — бормочет Юджи, возвращаясь к своему рисунку кролика, чтобы нарисовать ему два недостающих пальца на лапе. Её взгляд невольно скользит по отсутствующим пальцам Юджи. Впервые за сегодняшний день у неё скручивается желудок. Верно. Некоторые вещи ещё не стали нормальными. Она громко фыркает, уже чувствуя на себе взгляд Мегуми, и поворачивается к нему лицом. — Фушигуро, постарайся быть полезным и… Он поднимает свой телефон, на котором уже открыто приложение Uber. Она поджимает губы, прежде чем коротко кивнуть. — Ладно. Здорово. Хорошая работа. Мегуми ничего не говорит в ответ, просто присаживается на корточки рядом с Юджи. Запасным карандашом, взятым со стола для пикника, он начинает рисовать большой неровный шрам над глазом своей Гончей. Грифель ломается в грязи. Он не останавливается. Наконец, не найдя слов, Нобара вздыхает, садится рядом с ними и наблюдает.

***

Поразительно, но им всё же удаётся найти и водителя Uber, и неразрушенный круглосуточный магазин в нескольких минутах езды (хотя водитель странно посмотрел на них, увидев пятнадцатилетнюю девочку с повязкой на глазу и молотком за поясом). Мегуми сердито смотрит на него, а Нобара спрашивает мужчину, нет ли у него проблем с глазами. Кажется, это быстро решает проблему. К тому времени, как они возвращаются в общую комнату для первокурсников магической школы, руки Юджи и Мегуми так завалены пакетами с вкусностями, что они едва могут что-либо разглядеть поверх них. Всё это в беспорядке свалено в центре татами. Мегуми уже перебирает среди вкусностей в поисках своих любимых, в то время как Юджи и Нобара спорят о том, какой фильм посмотреть. И, как обычно, Юджи хочет фильм ужасов или боевик, в то время как она хочет комедию или мелодраму. — Ты и правда бредишь, если думаешь, что мы будем смотреть фильм ужасов спустя сорок восемь часов после того, как чуть не погибли. Это отвратительно, — настаивает она. — Нам не обязательно смотреть что-то по-настоящему страшное, — жалуется Юджи, — можем глянуть, например, «Охотников за привидениями» или что-то в этом роде. — Мы уже смотрели. — Старый добрый пересмотр никогда никому не вредил. — Ух, ты такой предсказуемый. Мегуми протягивает Юджи пакетик мармеладных червей, а Нобаре — коробку клубничного печенья. Она открывает его, не отрывая взгляда от Юджи. — Выбери. Что-то. Новое. — Она демонстративно вгрызается в своё печенье. — И не травмирующее. Юджи драматично плюхается обратно на диван, устраиваясь на коленях у Мегуми, который едва ли реагирует, кроме как передаёт ему пульт. После паузы Мегуми откашливается. — Годжо обновил все наши подписки, — тихо говорит он. — Заранее. — О, — отвечает Юджи, и Нобара испытывает то же чувство, что и раньше. — Это было мило с его стороны, — едва слышно произносит она. — Ага. Юджи кусает нижнюю губу, открывая Netflix, и молча прокручивает страницу. Его левая рука тянется к руке Мегуми, соединяя то, что осталось от их мизинцев. Нобара никак это не комментирует. Пока Юджи листает, она хватает одеяло для них троих. Как только она подходит, он поджимает ноги, чтобы освободить для неё место с другой стороны. Юджи выбирает наугад анимационный фильм, который никто из них раньше не видел, и у Нобары даже не хватает сил назвать его за это маленьким ребёнком. На самом деле, у неё внезапно почти ни на что не осталось сил прямо сейчас. Как будто вся борьба и огонь, накопившиеся за долгий день, погасли, и от них остались только тёплые тлеющие угли. Тепло ноги Юджи в носке, прижимающейся к её икре. Тепло любимого стёганого одеяла Мегуми, накинутого поверх них. Тепло обогревателя в дальнем углу комнаты, тихо жужжащего назло зимнему воздуху снаружи. Не проходит много времени, как сонливость овладевает всеми их чувствами, превращая их в один большой комок спутанных конечностей и отяжелевших век. К концу фильма Юджи уже тихонько похрапывал на коленях у Мегуми, и Нобаре пришлось вынуть пульт из его согнутой руки, чтобы выключить телевизор. Мегуми легонько щиплет Юджи за щеку, чтобы разбудить его, пока Нобара встаёт и потягивается. — Буду честна, я не помню ничего из того, что произошло за последние двадцать минут, — со смехом признаётся она. — Надеюсь, викторины не будет. Мегуми поднимается, чтобы включить лампу, и Юджи, застонав, натягивает одеяло на голову. — Давай, принцесса, проснись и пой, — говорит Нобара, бросая в него подушкой, прежде чем собрать их закуски. Юджи выругался себе под нос, заставив её и Мегуми хихикнуть. После долгих уговоров им удаётся поднять Юджи с дивана, на плечи которого всё ещё накинуто одеяло Мегуми. Они гуськом возвращаются в общежитие, тихо обсуждая те части фильма, которые им запомнились. Юджи как раз пытается доказать, что он не спал до сюжетного поворота — он точно помнит его, несмотря на свою явную бессознательность, — когда они добираются до спален мальчиков. За ними, всего в нескольких минутах ходьбы, за углом и дальше по коридору, будут спальни девочек. Но никто из них не двигается. Нобара заставляет себя продолжать идти — пожелать идиотам спокойной ночи, чтобы можно было идти укладываться спать, — но её ноги упрямо остаются на холодном деревянном полу. Все они смотрят друг на друга в ожидании, кто же сделает первый шаг. Юджи бросает взгляд в сторону своей комнаты, скривив губы в нехарактерной для него гримасе. Мегуми почти бессознательно хватается за рукав рубашки, его лицо бледнее обычного. — Мы увидимся завтра, — рассуждает Нобара, скорее для себя, чем для кого-либо ещё. Мальчики сдержанно кивают. Ей пора в постель. Она устала. День был долгим. Коридор маячит перед ней, как чёрная дыра — слишком тихий, слишком неподвижный. Это ребячество, но она не может… — Может быть, нам всем стоит переночевать сегодня в одной комнате, просто на всякий случай, — говорит Юджи, и у неё словно гора с плеч свалилась. — Верно. Просто на всякий случай, — повторяет она на выдохе. — На случай, если Сукуна каким-то образом вернётся. — Или кто-нибудь из его последователей. — На случай, если я проснусь, а он всё ещё там, — дрожащим голосом добавляет Мегуми. — Внутри меня. Юджи прижимается к нему. — Его там не будет, но… Нобара встречается с ним взглядом. — На всякий случай. — Просто на всякий случай, — выдыхает Мегуми. Они с Юджи кивают, и в животе у неё становится теплее. Внезапно коридор кажется не таким холодным. Не таким пустынным. — Тогда в общую комнату? — предлагает Юджи, и все дружно соглашаются. Один за другим из трёх комнат общежития в общую комнату перетаскиваются три матраса, три подушки и стопка одеял. Не сговариваясь, они сдвигают три матраса вместе, и теперь они занимают большую часть площади на полу в виде гигантского плюшевого прямоугольника. Юджи и Мегуми начинают раскладывать постельное, в то время как Нобара делает всё возможное, чтобы ухаживать за кожей, смотрясь в экран телефона, ненадёжно стоявшего на диванной подушке. Все трое по очереди чистят зубы в кухонной раковине, прежде чем, наконец, погасить свет и вернуться на свои спальные места. Снова становится тихо, но не так тихо, как раньше. Не так тихо, как на больничной койке или в пустой комнате в общежитии. Пространство наполняет шуршание простыней, скрип половиц и жужжание обогревателя. Здесь она снова дома, как будто ничего не изменилось. Или, скорее, что, несмотря на все перемены, они всё равно вернулись в то же знакомое место. Есть что-то новое, например, постоянная тупая боль в черепе, которая, по словам Иери, возможно, никогда не пройдёт полностью. Например, шрамы, которые, как виноградные лозы, ползут по коже. Колючие и уродливые, но заживающие. Потрёпанные и обветренные признаки жизни. Например, Мегуми и Юджи, которые спят, соприкасаясь плечами и крепко сжав руки, как будто, разлучившись, они непременно потеряют друг друга. Например, могилы, которые они будут копать завтра, и похороны, на которых они будут присутствовать после этого. Однако свет на кухне мерцает так же, как и всегда, и Юджи включает тот же плейлист «звуки дождя», который он использовал при их первой встрече. Мегуми по-прежнему крадёт все одеяла, а колокольчики снаружи по-прежнему тихо поют на ветру, едва различимые сквозь стены. Несмотря ни на что, они всё ещё здесь. Они по-прежнему спорят из-за фильмов, дразнят друг друга из-за глупостей и безумно любят друг друга, хотя никогда не говорят об этом вслух. И хотя с этого момента всё будет по–другому — сложнее, жёстче, возможно, всё также станет и добрее, мягче. Может быть, всё внутри и вокруг них исцелится после того, что было отнято. Нобара прислушивается к дыханию своих лучших друзей, чувствует, как медленно закрываются её веки, и радуется тому, что она жива.