take me to church

      На небо восходит первая звезда, из открытых окон доносится приятный запах запеченной утки, а розовые мирабилисы, растущие в саду, к закату начинают распускаться и благоухать.        Нова качается на скрипящей качеле,  которая стояла во дворе, и, наверное, впервые за свою недолгую жизнь чувствует себя настолько хорошо и спокойно, что аж не верится.        Из приоткрытой форточки выглядывает мама, она с секунду любуется своим дитем, а затем зовет ее на семейный ужин. За столом уже сидит отец в рясе, наливает себе кагор и, облизываясь, потирает руки о щетину. Он не ругается из-за задержки овощного рагу, осыпает маму комплиментами а та, в свою очередь, нежно и без усталости улыбается. Ее глаза впервые не кажутся заплаканными, а сама она действительно выглядит счастливо.        Как будто сон – думалось Ванцетти, когда отец разрешил ей самостоятельно поменять пластинку и включить любимую песню. Мало того, родители даже танцевали под выбранную дочерью мелодию!        Нова смотрела на них и мечтала о том, что когда-то точно так же будет кружится в танце со своим мужем. Наверное, он будет священником, как папа, будет служить Господу и делать все, чтобы максимально приблизиться к нему. Кто знает, может это будет и мальчишка Ренато, который работает у отца в церковной школе?        Но вдруг тусклая лампочка на потолке начинает мигать. Родители на это не обращают внимание. Пластинка на патефоне выдает искаженную мелодию, заставляя уши свернуться в трубочку.        — Иуда, — гавкнул отец сильно пиная музыкальный проигрыватель.        — Единственный Иуда здесь только ты, — входная дверь с грохотом открылась и на пороге оказались четверо человек в масках.        Сердце начало отбивать бешеный ритм, а дыхание на миг оборвалось. Кто эти люди? Чего они хотят? Отец вступает в словесную перепалку с бандитами, а у Новы ощущение, будто она уже видела все это, помнила каждое слово и предугадывала каждую фразу.        — Ты не оставляешь нам выбора, — говорит незнакомая женщина епископу, а сама смотрит на перепуганную девчонку, что от страха вжалась в обеденный стул.        Секундный жест въедается в память Новы и, словно бельмо, все никак не уходит. Глаза. Серые, холодные глаза. В них ненависть и гнев. Желание мести. Страшной мести.        Они уходят, хлопая дверью, а через мгновение становится жарко настолько, что каждый орган начинает обугливаться. Отец кричит: «В окно, скорее!», но окна заколочены. Им некуда бежать. Епископ начинает молиться, но молитвы не помогают.        «За что?» – последнее, что генерирует мозг Ванцетти, прежде чем отключиться от болевого шока сгорания заживо.        Проснувшись, она почувствовала, что задыхается. Девушке понадобилось несколько минут, чтоб прийти в себя и отдышаться. Холодная вода не сумела успокоить жар внутри тела. Кажется, кого-то одолела температура.        — «Ну ты и лошара конечно», — звучал контекст голосового от друга, после того, как Нова рассказала о болезни.        — «Спасибо за поддержку, Оникс».        — «Я уже настроился на то, что мы с ноги откроем дверь в «Aedes», зайдем с тобой на блате, как две слэй сучки и перевернем эту компанию с ног на голову», — мечтательно произнес парень в новом голосовом. — «А ты, дура, заболела», — уже с осуждающей интонацией записывал Оникс. — «Ну ничего, я обещаю, что куплю тебе все чаи, которые только можно было придумать и пару жаропонижающих, чтобы ты не пропускала работу», — сказал это друг с такой интонацией, будто бы ему совершенно не было страшно идти в знаменитую компанию одному, без поддержки подруги и он и вправду беспокоился за то, что ее могут выгнать за пропуски.        — «И барбарисовые конфетки», — улыбаясь, добавила Ванцетти – что ж, оптимизм Оникса вновь сделал ее день лучше.        — «Ну ты уж прям так не наглей 😸»       Оникс, как настоящий джентльмен, сдержал свое слово и даже бонусом купил подруге барбарисовых конфет. Они встретились в кофейне возле университета, попросили заварить чай от простуды и, после того, как проторчали в заведении еще сорок минут, уминая свежие эклеры, отправились на остановку.        — Ну как ты? Лучше? — поинтересовался парень, когда подруга ела уже третью конфету.        — Я сейчас от нервов лопну, — честно призналась Нова. — Я не знаю, отчего мне хуже: от температуры или от нервов.        — Тише, милая, чего переживать? — сказал парень, чья нога уже десять минут нервно дергалась. — Мы только начинаем работать. Делать ошибки нам свойственно. К тому же эта твоя синьорина сто процентов на тебя глаз положила, так что точно не выгонит, — Оникс закатил глаза. — Аж завидно.        — Прекрати так говорить, — девушка шлепнула друга по ноге, окидывая его строгим, осуждающим взглядом.        Нова старалась максимально абстрагироваться от этих мыслей, но с каждой новой шуткой Оникса, внутри все сильнее разгоралось неизвестное ощущение, что оставляло неоднозначный привкус. Мысль о том, что директор крупнейшей архитектурной компании страны положил взгляд на студентку-практикантку, выглядит как мечта юной школьницы. Факт того, что этим директором является взрослая женщина, вызывает внутри Новы дискомфорт.        Да, мир уже давно не тот. Миф про традиционные семейные ценности разбился о скалу сексуальной революции и отныне каждый волен утолять свои плотские утехи в полном диапазоне извращений, но это ведь не означает, что каждый второй должен отказаться от своих христиански правильных взглядов. Об этом написано в Заповеди. Так должно быть в мире. Кто знает, может, вскоре случится третий приход Христа и его детям станет стыдно за то, в кого они превратились?        — Я покажу вам главные точки в корпусе, в котором вы будете работать, — при встрече студентов сказала менеджер, с которым Ванцетти до этого списывалась по поводу графика работы.        — Запоминай, где туалет. Я буду искать буфет, — шепнул подруге на ухо Оникс, после чего взял ее под руку и уверенно зашагал за менеджером.        На  точке, что оказалась кабинетом одного из проектировщиков, которому поручили стажировать студента, экскурсия завершилась.        — Оникс, Вы можете проходить. Дальше Вам обо всем расскажут, — девушка махнула рукой в сторону приоткрытой двери, а затем обернулась к Ванцетти, — а Вам, Нова, еще предстоит пройти небольшое собеседование.        Девушка кидает испуганный взгляд на друга, в надежде на спасение. Ну конечно. Собеседование. А то Ванцетти уж думала, что в сказку попала: тут тебе и внезапное предложение о работе мечты и график, который полностью подстраивается под девушку.        Оникс едва заметно двигает губами, шепча пожелание удачи, а Нова, как настоящий верующий в силу слова человек, лишь сильнее переживает. Какова вероятность, что после этого собеседования ее не скинут до уровня практиканта, который по окончанию семестра, уйдет из компании лишь с чемоданом опыта? Какова вероятность, что ее вообще не вышвырнут с работы?        Она теребит манжетом рубашки пока идет за менеджером и, хотя и старается впитать в себя каждое слово, совершенно не запоминает то, о чем ей говорит сотрудница компании. О чем ее будут спрашивать? Об опыте работы? Так у Новы его нет! Все, чему она училась в университете – это рисовать и засыпать под пары большей половины преподавателей. Будь Оникс рядом, влепил бы подруге пощечину и с криком заставил бы собраться воедино. Как жаль, что их пути разошлись этажом ниже и теперь единственное, что спасет Ванцетти – лояльный ЭйчАр, что будет проводить с ней собеседование.        И каково же было удивление Новы, когда, пройдя по длинному коридору и оказавшись у самого отдаленного кабинета, девушка, подняв голову, заметила табличку с надписью «Веспер Амати».        Кожа тела за долю секунды становится неестественно холодной и мокрой. Зато про подскочившую температуру на какое-то время можно забыть. Ну, или придется забыть.        Менеджер желает Ванцетти удачи, а сама удаляется, оставляя Нову, словно забытого в магазине ребенка, глупо глазеть на дубовую дверь. Девушка предпринимает попытку постучать, но за секунду до того, чтобы ударить костяшками о дерево, убирает руку, а затем хмурится. Да что ж она ведет себя, как бесхарактерная кукушка? Ей повезло уже однажды и она получила шанс пройти собеседование в именитой компании, так почему же ей не повезет во второй раз?        Нова напористо, несколько раз, стучится в дверь, а после совсем немного приоткрывает ее. Былая уверенность вмиг улетучивается, когда в нос ударяет резкая смесь настоящего черного кофе и горькой мяты. Девушка коротко окидывает взглядом кабинет и замирает, когда ловит на себе директорский взгляд. Синьорина Амати приглашает ее внутрь жестом руки, а затем, указав на свободное кресло напротив ее рабочего стола, располагается в своем удобнее и складывает руки в области живота.        — Здравствуйте, Нова, — приклеивает потенциальную стажерку к креслу без возможности шелохнуться.        — Здравствуйте, — тише, чем оно ожидалось, отвечает Ванцетти.        — Это беспрецедентный случай, я думаю, Вы это понимаете, — она медленно скользит пристальным взглядом по лицу Новы и, дождавшись ответа, продолжает: — Обычно я не занимаюсь наймом сотрудников. Других дел навалом, — ее губы трогает слабая улыбка, а сердце Ванцетти сжимается сильнее – для нее сделали исключение и она никак не может подвести, — но раз уж я выбрала Вас, то считаю, что несу ответственность за Ваше нахождение в компании, — Нова еще раз коротко кивает, сильнее расширяя глаза. — Не переживайте Вы так. Нервы еще никому не шли на пользу, — синьорина Амати демонстрирует теплую улыбку, заставляя Ванцетти почувствовать тепло внутри и немного расслабиться. — Может, Вам кофе заварить или чай, чтобы Вы расслабились?        Девушка неловко улыбается и отрицательно качает головой. От теплого чая с лимоном и имбирем она бы сейчас, конечно, не отказалась, но и садиться на голову, еще и в первый день, не особо то и хотелось, отчего Нова тактично отказалась от предложенных напитков и насильно сделала несколько глубоких вздохов, приводя свою кардиограмму в порядок.        — Все в порядке. Просто я действительно очень хочу получить эту работу.        Синьорина Амати усмехается:       — Приятно видеть такую мотивированную и воодушевленную молодежь, — она выпрямилась и положила локти на стол, переводя весь вес вперед. — Расскажите немного о себе.        Нова дает себе несколько секунд, чтобы подумать, а затем, качая плечами, отвечает:       — Ну, о том что я заканчиваю архитектурный, Вы уже знаете, — она, неловко улыбнувшись, поднимает взгляд на директора и краснеет пуще прежнего, когда встречается с ее серьезным взглядом. Кажется, ей снова нужны разговоры про чай, чтобы расслабиться. — Какое-то время я занималась графическим дизайном, публиковала работы в…        — Я не совсем об этом, — перебивает Ванцетти та, — мне бы хотелось знать о Вас, как о независимой от архитектурного дела личности. О Вас, ваших увлечениях, характере… Может быть семье, — девушка не в замешательстве, а в настоящем ступоре, что не уходит от внимания директора. — Буду откровенной, Нова, — серьезно начала объясняться синьорина Амати, отчего жар внутри Ванцетти, казалось, вскочил до сорока градусов, — у меня есть определенные планы на Вас и на сотрудничество с Вами. И чтобы убедиться в том, что я допускаю к работе и подпускаю к себе правильного человека, мне бы хотелось узнать Вас с каждой грани.        Ванцетти понимающе кивает, хотя по правде так и не может уложить в одну стопку все сказанные директором слова. Она обязательно подумает об этом вечером, перед сном, а сейчас ее мозг активно занимается попыткой выжать хоть какой-то интересный факт о себе:       — В детстве меня заставляли заниматься вокалом и петь в хоре, — девушка повела плечами, опуская глаза в пол, — и я ходила в воскресную школу, потому что мой отец, епископ, работал в церкви, к которой была прикреплена школа.        Глаза Амати вмиг блеснули нездоровым огнем, который женщина постаралась спешно скрыть за упавшей прядью на лицо. Она слишком резким движением налила из графина в стакан воды и быстро его опустошила:       — Так Вы дочь священника? — она более не изучала лицо Новы. Теперь директор сверлила по дырке в каждой части молодой кожи.        — Вроде того, — Ванцетти, набравшаяся смелости, подняла глаза на синьорину Амати и мгновенно пожалела об этом, получив обморожение от ее взгляда. — А это проблема?        — Ни в коем случае, — возразила женщина и натянула на свое лицо неестественно доброжелательную улыбку. — Всегда интересно иметь дело с представителями разных конфессий, — Нова облегченно вздохнула. Правда ее расслабленности хватило ненадолго. — Вы от волнения краснеете или Вам плохо? — синьорина Амати сощурила глаза, рассматривая нездорово-красный цвет кожи подопечной.        — Все в порядке, — отмахнулась девушка, — меня утром одолела небольшая болезнь, думаю, это из-за этого.        — Так чего же Вы сразу не сказали, что плохо себя чувствуете? — Амати вздернула брови кверху и поднялась со своего места. — Стоило предупредить и отлежаться дома, пока не выздоровеете.        — Так ведь не делается, — Нова поднялась следом за директором и совсем немного пошатнулась. — Первый рабочий день, а меня нет на месте. Я бы после такого избавилась бы от сотрудника.        Первое, что отразилось на лице синьорины Амати – испуг. Она крепко схватила девушку за локоть и, когда убедилась, что та не собирается падать дальше, сделала шаг назад, про себя думая о том, что могла бы и избежать подобного жеста:       — Меня поражает Ваше стремление к работе. Но впредь помните, что ценнее здоровья нет ничего. Так что на сегодня, пожалуй, мы с Вами закончим. Отправляйтесь домой.        Ванцетти до сих пор чувствует след от прохладных рук на горячей коже и всеми силами пытается скрыть это:       — У меня до автобуса еще… — она украдкой взглянула на экран телефона, — сорок минут. Так что я могу выполнить какое-то задание, пока есть время.        — Далеко живете? — синьорина Амати оставила этот вопрос без ответа и продолжила: — я даю Вам время до пятницы, чтобы выздороветь и  нарисовать несколько эскизов. Что-то в Вашем стиле, — они синхронно улыбнулись, вот только в отличие от директора, Ванцетти было не до смеха. У нее есть всего три дня, чтоб встать на ноги и нарисовать то, на что в университете ей обычно выделяют несколько недель.       — Не мучайте себя, закажите такси.        Нова неловко замялась, вспоминая потраченный в кафе утром бюджет на день:       — Я предпочту подождать автобус.        Амати осматривает девушку с ног до головы, а затем понимающе кивает и мягко улыбается:       — Я вызову Вам машину, но взамен Вы пообещаете, что ваши эскизы заставят меня упасть.        У Ванцетти мир с ног на голову переворачивается. Чует ее сердце – стоит рассказать Ониксу о том, как прошло ее собеседование, от шуток она отделается только в случае, если закопает друга в лесу. Ее, признаться, пугает внимание со стороны директора. Правда не так сильно, как пугает то, что это внимание Нове искренне приятно.        Кому не нравится, когда к нему хорошо относятся? – оправдывается перед собой Ванцетти, прежде чем перекатиться с носка на пятку и пожать плечами:       — А если я Вас подведу?        На лице Амати появилась хитрая, многозначительная улыбка:       — Придется отработать.       О финальной фразе перед прощанием Ониксу знать не стоило. Это Нова для себя решила еще тогда, когда переступала порог директорского кабинета, краснея и смакуя каждое брошенное слово синьориной Амати. Отправится домой без пререканий было определенно мудрым решением и Нова даже подумала о том, что после больничного ей бы стоило поблагодарить директора чем-то вкусным.        — «Я надеялся, что мы будем работать в одном кабинете и устраивать балаган 😿», — вечером, после первой рабочей смены написал парень.        — «Я тоже на это надеялась», — допивая третью кружку чая, отвечает Нова. — «Директор сказала, что у нее на меня какие-то планы и загрузила эскизами до пятницы», — следом за сообщением отправилось фото листа А3 на котором было видно зарисовки макета.        — «Да то что у нее на тебя свои планы было понятно давно 😸», — отправляет Оникс и Ванцетти ловит себя на том, что не жалеет, что не поделилась всеми подробностями собеседования. — «А вот по поводу эскизов это жестко😿».        Нова на это лишь лайкает сообщение. Ей не до дружеских переписок. У нее теперь дедлайны.        — «Как здоровьечко??» — тем не менее продолжает писать парень.        — «Мне кажется, я скоро откинусь», — честно признается Ванцетти.       — «И как она смеет тебя нагружать, видя в каком ты состоянии 😾».        — «Это взрослая жизнь, детка».       — «😿😿😿», — следовало сообщение, которое девушка оставила без ответа, — «Если не выйдешь до пятницы, я смогу зайти к тебе перед работой и забрать эскизы».       На это Нова так же не ответила. Надеялась, что к пятнице уже будет на ногах. Но надежда свое не оправдала. Рано утром, проснувшись по будильнику, девушка поднялась с постели и благополучно увалилась обратно. Она ненавидела это чувство с которым просыпалась уже несколько дней. От температуры ломило тело, а головная боль ощущалась как ежесекундный выстрел из пистолета в висок. Еще вечером она была настроена на то, что несмотря на самочувствие, все равно выйдет на работу. Уже сегодня она пишет менеджеру о своем состоянии, просит прощение и сообщает о том, что работы уже сегодня будут на столе директора. Ей удается поспать чуть больше часа, прежде чем в гости заходит Оникс и забирает листы А3 с собой. Они почти не общаются, так как парень снова опаздывает, а потому ребята быстро прощаются. Организму Новы не хватает времени, чтобы проснуться, отчего она вновь быстро сливается с постелью.        Проснувшись, Ванцетти испытывает укор совести за то, что все таки не пошла на работу. Как оказалось, дело было не в болезни. Ей просто нужно было нормально выспаться спустя несколько бессонных ночей, проведенных за рисованием макетов.        Первое, что делает девушка – хватает телефон и свайпает все уведомления влево, в поиске ответа от менеджера. Сообщение Оникса о том, что он уже отдал работы, квитанция о не прошедшей оплате подписки на приложение, пару файлов от преподавателя экономики… сообщение от Веспер Амати? Нова моргает несколько раз, проверяя увиденное на возможность галлюцинации и спешно переходит в мессенджер, открывая диалог с директором.        — «Доброе утро, Нова. Получила Ваши работы. Очень жаль, что не смогу сегодня лично с Вами их обсудить.»       Внутри все похолодело при виде злосчастной точки в конце. С какой интонацией Ванцетти должна это читать? Формальной и сдержанной? Такой, что сквозь строки говорит: Вы провалились с первым заданием и теперь уволены? Или синьорина Амати в силу своего возраста не различает интонацию в сообщениях и пишет строго в рамках пунктуации?        — «Прошу прощения. Я чувствую себя лучше, так что могу приехать»       Обычно Нова не имеет привычки излагать свои мысли в одном большом сообщении, но в диалоге с самой Веспер Амати, девушка считает, что ей следует подражать.        Ответа долгое время не следует. Оно и понятно, синьорина Амати занятая женщина и не мониторит экран своего телефона, в ожидании нового сообщения. В отличии от некоторых. На девятой минуте Ванцетти сдается и начинает медленно приводить себя в порядок, идет в душ, ищет костюм на выход и, только когда собирается гладить одежду, слышит роковой звук уведомления.        — «Не нужно никуда ехать.» — читает Нова и чувствует, как после прочтения у нее сжимается сердце. Директор печатает новое сообщение и почему-то девушка уверена в том, что оно будет содержать фразу «Вы уволены». — «Радует, что вы чувствуете себя лучше. Предлагаю встретиться в неформальной обстановке в воскресенье и все обсудить.»       Либо все это лихорадочный сон, либо Ванцетти придется молиться день и ночь, благодаря Господа за шанс, который он ей подарил. Нова без раздумий соглашается, а синьорина Амати, спустя некоторое время, присылает ей адрес одного популярного и довольно дорого, как для студентки, что не может обновить подписку на Гугл Драйве, ресторанчика в центре Рима. Писать о том, что девушка не сможет себе позволить провести вечер в таком месте, очень неловко, так что Ванцетти уже мысленно готовит себя к тому, что на ужин у нее будет вода.        В воскресенье на место встречи девушка приезжает за двадцать минут раньше назначенного времени. Она вообще не имела привычки опаздывать и требовала того от окружающих, что часто становилось причиной конфликтов с Ониксом. Пунктуальность и контроль сидели на ее плечах вместо ангела и демона и каждый раз заставляли Нову переживать и думать, что она вот-вот опоздает.        К этому дню она подготовилась основательно. Надела единственное лежащее в гардеробе выходное платье черного цвета, которое, из-за своей приталености, не будет  скрывать недостатки Ванцетти, если она много съест. Повезло все-таки, что этот вечер она будет питаться только водой.        Входить в ресторан одной Нова не решалась, а потому каждые десять секунд поглядывала на экран телефона, проверяя время. А что, если синьорина Амати опоздает? Ванцетти считает, что не имеет права осуждать столь занятую женщину, но, тем не менее, если она проведет перед входом в ресторан дольше положенного времени, ее это искренне расстроит.        Девушка оборачивается на каждое мигание фар сзади, в надежде на то, что из следующей машины обязательно выйдет директор. Но синьорины Амати все никак не видно на горизонте.        Когда экран показал пятьдесят восемь минут и до назначенного времени встречи оставалось всего две, у парковки ресторана остановился Мерседес S-класса. Последний лучик надежды сгорает, когда из автомобиля выходит крепкого телосложения, высокая, смуглая женщина. Она обходит машину сзади и открывает дверь, подает руку пассажиру, помогает подняться, не помяв платье, а затем закрывает дверь обратно.        Это движение происходит быстро, но в памяти Новы оно отложилось с эффектом замедленной съемки. Из машины выходит синьорина Амати. Красивая и эффектная до дрожи в коленях. Длинное красное платье с вырезом на бедре и глубоким декольте, меховая белая накидка, яркий макияж… она точно собралась на деловую встречу, а не на свидание с импозантным кавалером?        Ванцетти чувствует себя глупо в своем наряде, обнимает себя за плечи, но взгляда не отводит. Хотя и считает это необходимым. Веспер Амати неотразима и по праву должна благородно нести звание самой красивой женщины Италии. И Нова, на удивление, не испытывает чувство зависти. Ей бы поприсутствовать на коронации синьорины, глазком глянуть на то, как гордо она будет принимать титул, запечатлеть эту картину, нарисовать и развесить по всей комнате.        Мысли подобного ключа о директоре вызывают у девушки страх, но испугаться она не успевает – уже через несколько секунд впадает в дурман терпкого аромата духов.        — Вы уже приехали! — синьорина Амати не спешила бежать в сторону подопечной. Она размеренно и гордо шла, двигая бедрами, словно подиумная модель, в сторону прикованной к земле работницы. — Давно ждете?        С каждым шагом директора Нова все больше ощущает давление на грудную клетку. Возможно у нее просто аллергия на строгий запах парфюма женщины:       — Да нет, — Ванцетти повела плечами, но впечатленного выражения лица не изменила.        — Это хорошо, — Амати легким кивком головы пригласила девушку войти внутрь ресторана. — Как Ваше самочувствие? — поинтересовалась директор, когда отдавала швейцару накидку.        — Все хорошо, — Ванцетти было нечего всунуть в руки швейцару, а потому она просто последовала за директором.        — Уже готовы с понедельника начинать активную работу? — фраза была кинута лишь для того, чтобы затмить молчание, пока женщина выбирала столик у окна, и, тем не менее, звучала искренне, отчего Нову даже тронула улыбка.        — Разумеется, — ответила девушка, когда они подошли к винтажному столу, который был окружен мягкими кожаными диванами, а из окна рядом с которым был виден вечерний Рим.        — Это не может не радовать, — лицо Амати вновь отразила улыбка, а Ванцетти вновь приклеело. На этот раз к дивану.       Персонал работал оперативно. Нова не успела расположиться, как рядом с ней уже оказался официант, что предлагал меню. Ну вот и наступил тот самый неловкий момент, которого девушка ну очень желала избежать. Она неловко улыбается, глядя на молодого официанта, осторожно берет меню, в надежде, что ничего не испортит и ей не придется оплачивать реставрацию, и рассматривает предложенные блюда и цену на них.        —  Будьте добры, пасту с морепродуктами, — синьорине Амати не понадобилось много времени, чтобы определиться с блюдом, — без осьминогов. И мюскаде, пожалуйста.        Женщина синхронно вместе с официантом перевела взгляд на подопечную, которая, кажется, застряла еще на первой странице меню:        — А я не голодна пожалуй, — чувствуя, как после этой фразы начинают гореть щеки, выпаливает Нова.        С лица директора сползает улыбка:       — Бросьте, не ставьте меня в неловкое положение, — с нескрываемым разочарованием говорит Амати. — Выбирайте и не стесняйтесь. По этикету за ужин платит тот, кто пригласил, так что не переживайте касаемо бюджета.        Ванцетти сильнее желания провалиться сквозь землю еще не испытывала. Теперь ей, необразованной чурбанке, даже стыдно поднимать глаза на спутницу:        — Не стоит. Вы ведь итак на такси уже тратились.        — Именно поэтому я и назначала встречу самостоятельно, а не ждала пока Вы проявите инициативу, — на лице синьорины Амати снова появилась легкая улыбка.        Нова зациклилась на ней с секунду, а затем передала меню в руки официанту:       — Тогда мне все то же самое.        — Прекрасный выбор, — шире улыбнулась директор.        Официант удалился, а между девушками затянулась молчаливая пауза. Ванцетти, не зная куда себя деть, постоянно шоркалась на диване, то закидывая ногу на ногу, то садясь ровно. Она смотрела по сторонам, рассматривала интерьер ресторана, людей, работников и изредка кидала взгляд на вечерний Рим. Амати же смотрела строго на нее, питалась неловкостью подопечной и усмехалась всякий раз, когда замечала любопытство.        — Итак, — словно ударом о китайский гонг прозвучал голос директора, которая решила наконец прервать паузу, — поговорим насчет Ваших работ, — девушка прекратила летать мыслями по пространству ресторана. Она села ровно и с серьезным лицом начала смотреть на синьорину Амати. — Чего Вы боялись?       Нова ожидала абсолютно любой рецензии, но только не такой. Ее брови поползли вверх, а глаза в удивлении расширились:       — Не совсем понимаю, о чем Вы.        — Это не Ваш стиль. Вы создаете что-то, что вылазит за рамки фантазии, а работы, которые принес Ваш друг были нормальными, — Ванцетти вмиг покраснела. Директору не понравились эскизы? — Не волнуйтесь. Цель этой встречи расслабить Вас. Мне показалось, что Вы боитесь где-то сделать чересчур, поэтому осторожничали в своих макетах, но этого делать не стоит. Вы зацепили меня своей неординарностью, так что это определенно то, чего я жду от Вас в Ваших работах.        Девушка делает глубокий вздох, прежде чем найти ответ:       — Прошу прощения, синьорина Амати, мне…        — Веспер, — резко перебивает подопечную женщина. — Не люблю официальщины с людьми близкого сотрудничества. Обращайтесь ко мне просто по имени.        Еще секунда и Нова бы подавилась воздухом. Она прикрыла рот и утвердительно качнула головой:       — Хорошо… — пауза, — Веспер, — директор, улыбнувшись, кивнула, — мне жаль, что эскизы не оправдали Ваших ожиданий.        — Извиняться и оправдываться тоже не стоит. Вы учитесь. Абсолютно нормально на Вашем месте делать ошибки.        У Ванцетти вдруг появилось непреодолимое желание расцеловать этой женщине ноги. Она хорошая, умная, понимающая, добрая… да Господи, она еще и сногсшибательно красивая! Нове искренне непонятно, почему у такой, как Амати, до сих пор нет мужа, ведь таких женщин единицы по всему миру, за таких надо бороться!       — Я действительно Вам очень благодарна, — Ванцетти произнесла это серьезно настолько, что почувствовала, как у самой ноздри расширяются от появившегося в горле кома.        Директор на это лишь слабо улыбнулась.        — У Вас довольно эксцентричный друг, — намерено перевела тему Амати. — Пришел сегодня в офис с чемоданом украшений, чуть ли не косметический ремонт устроил, а в обеденный перерыв продавал в коридоре разноцветные флажки.        — О да, — Нова тихо посмеялась, — это еще капля в море по сравнению с тем, что он может вычудить.        — Молодежь, что поделать, — Веспер весело качнула плечами. — Что ж, теперь Ваша очередь о чем-то рассказывать.        — Моя очередь? — удивилась Ванцетти. Это было приятное удивление, такое, что случается при задорном разговоре с близким человеком. — Даже не знаю. О чем бы Вам интересно было послушать?        — Меня все никак не покидает мысль о том, что Вы дочь священника, — честно призналась синьорина Амати. — Мне казалось, что после школы Вы должны были пойти в монастырь.        — Я, кстати, думала об этом, — искренне улыбнувшись, призналась Нова, — но потом мне показалась эта идея слишком старомодной. Бог и так будет любить меня, если я буду хорошим человеком и не стану забывать про него.        — Я рада, что Вы все-таки решили стать архитектором, а не невестой Господа, — за фразой последовал тихий смешок.        Ванцетти вдруг почувствовала себя в нужном месте и с правильным человеком. Ей было легко и хорошо, так, словно она не сидела напротив директора крупной компании на деловом ужине. Оникс ненавидит разговоры о Боге, часто переводит тему или начинает подшучивать над подругой. Отчего-то Нове казалось, что синьорина Амати осуждать ее не будет. Ни за вероисповедание, ни за моральные принципы, ни за взгляды на жизнь. Директор интересуется ею, но выводы не делает. Просто узнает. Просто подбадривает. Все так, как и должно происходить.        — А что насчет Вашей матери? Она заняла какую-то роль в церковной иерархии?        Вопрос с треском разбивает все хорошее впечатление о идущем вечере. В нем нет ничего страшного, если не знать ответа. Но Ванцетти знает. Знает и с тяжелым вздохом опускает голову вниз:       — Она погибла. Давно, — тихо отвечает Нова.        Впервые за весь вечер лицо Веспер отражает что-то кроме уверенности. Она застывает, глядя на пасмурное лицо, и осторожно спрашивает:       — Об этом не стоит продолжать говорить, так?       Ванцетти опускает брови к переносице, хмурится, а затем обратно поднимает взгляд на директора:       — Все в порядке. Это вообще очень странная история, которую я до сих пор не могу понять. Это было в годовщину родителей. Мы ужинали, а потом зашли какие-то люди в масках, как-то угрожали отцу, мама пошла за какими-то папками, а те люди подожгли наш дом и сбежали, — Нова смотрела точно в глаза Веспер. Серые и холодные поблескивали голубизной тоски и понимания. Она внимательно слушала девушку, впитывала каждую фразу и с каждым новым словом ее лицо становилось все тусклее и тусклее, — маму сразу завалило потолочными досками, а мы с отцом успели спастись.        Ванцетти не успевает закончить рассказ, как чувствует тепло чужой ладони на своей, отчего мгновенно напрягается. Амати, едва касаясь, поглаживает ее тыльную сторону ладони своим большим пальцем и смотрит прямо в глаза Нове, не решаясь что-то сказать. Они проводят в такой позе секунд десять, пока девушка окончательно не расслабляется, а Веспер не находит слов для ответа:       — Мне жаль, — единственное, что говорит женщина.        — Да что уж тут… — Ванцетти опускает взгляд вниз. — Жалеть должны те, кто сделал это. А Вы тут не причем.       Амати на это лишь грустно усмехается:        — Потеря близкого – это страшная ноша. Но это нужно пережить и двигаться дальше.        Нова кивает, а затем резко убирает руку под стол, когда слышит шаги приближающегося официанта. Паренек желает приятного аппетита и удаляется, а Нова вертит вилкой в тарелке и так и не решается попробовать блюдо.        — Так, что-то мы совершенно не в то русло зашли, — серьезно заявила Веспер, привлекая внимание спутницы к себе. — Давайте поговорим про Китай. Что Вы знаете об этой стране? Были когда-то там?       Ванцетти округляет глаза – эта женщина не перестает ее удивлять:       — Китай? Учила на первых курсах китайский язык, но лично никогда там не была.       — Вы ничего не потеряли, — вдруг призналась синьорина Амати. — Отвратительные коротышки, что считают себя пупом мира из-за того, что не умеют пользоваться контрацепцией и упиваются по коммунизму. Да и архитектура у них сплошной панельный ужас.        — Смотрю, Вы фанатка этой страны, — девушка постепенно начала оживать и забывать минувший разговор.        Веспер усмехнулась:       — Это точно. Благо Вы знаете китайский и сами будете общаться с ними. У меня не хватает терпения, чтобы объяснить, что на площади десять на десять я никак не могу вместить жилой комплекс, двор, площадку и парковку.        Нова нахмурилась, вслушиваясь во все детали, а затем достала из сумочки карандаш для губ и выдернула из салфетницы одну белую салфетку:       — Ну почему, — девушка начала схематично зарисовывать высокий жилой комплекс, где изредка вместо квартирных этажей были пропуски в виде парка, площадки и парковки. Она набросала механизм передвижения и выступы, что продлевали бы конструкцию. — Чисто теоретически оно бы могло выглядеть так.        Амати забирает салфетку с набросками и с интересом ее рассматривает. Секунда-две и ее губы растягиваются в улыбке:       — Нова, Вы – бриллиант, — она протянула салфетку обратно. — Не зря я уже вписала Вас в этот проект.        — Уже вписали?! — удивилась девушка.        — Интуиция не подвела. Вы определенно точно поможете мне в этом, — Веспер игриво подмигнула, заставив другую покраснеть.        Ей приятна похвала директора точно так же как и ее компания. Они оставшийся вечер болтали, как старые знакомые, что не имеют социальных ролей. Оказалось, что синьорина Амати все детство мечтала стать гроссмейстером, но, повзрослев, забросила шахматы и начала искать более осязаемую профессию. Нова рассказывала про свое детство и нюансы религиозных семей. Это был приятный вечер с хорошей едой, музыкой и спутницей и отчего-то Ванцетти уверена, что запомнит его надолго.        — Вы на такси или опять будете ждать автобус? — на выходе из ресторана, спросила Веспер.        — Автобусы мои уже не ходят, — досадно усмехнувшись, ответила Нова.       Амати приобняла одной рукой девушку за плечо и тут же почувствовала, как та напряглась:       — Так может Вас завести?        — Да как-то неудо… — Ванцетти постаралась тактично отказаться, но не договорила. Телефон, что валялся в сумке, завибрировал. — Извините.        Девушка отстранилась от директора и, отойдя, ответила на звонок:       — Алло?        — Где ты? — звучал грозный голос отца.        — Я… — Нова обернулась на Веспер, что ждала ее возле машины, и поджала губы, — у меня была встреча по работе. Я уже еду домой.        — Какие могут быть встречи по работе в такое время еще и в воскресенье? Ты за дурака меня держишь? — рявкнул отец. Девушка даже не успела ответить, как       последовал приказ: — диктуй адрес. Я заберу тебя.       — Пап, не нужно, я сама доберусь.        — Я сказал, адрес, — строго повторил мужчина.        Нова кинула прощальный взгляд на синьорину Амати и нехотя помахала ей рукой, крикнув, что доберется сама. Веспер понимающе кивнула, помахала рукой в ответ, села в машину и уехала. Девушке не пришлось долго ждать старенького пикапа отца. Кажется, этот день она точно не забудет.