Маяк

Как скоротечна жизнь. Еще недавно вокруг цвела весна, под окном то и дело раздавался задорный смех детей, выпущенных на каникулы из такой нелюбимой ими школы, в парке неподалеку гуляли парочки, не замечая никого вокруг, будто весь мир создан исключительно для них двоих. Недавно я получил долгожданное повышение в должности и уже представлял свой будущий дом, который я наконец-то смогу себе позволить, если подкоплю пару лет на первый взнос ипотеки. Джен, моя любимая жена, с которой мы познакомились в университете, не так давно защитила кандидатскую и готовилась стать доктором философии. Даже мои родители и двое братьев, с которыми я не стремился поддерживать общение звонили мне каждые выходные, и мы общались на какие-то злободневные темы.

***

Мои размышления прервал сигнал, раздававшийся по всему маяку. «Длинный, короткий, длинный, пауза, три длинных, пауза, длинный, два коротких» - я привычно произнес код сигнала, передаваемый морзянкой, и поднялся на последний этаж маяка. На нем находился небольшой терминал, напоминавший старый пузатый монитор с приваренной к нему металлической клавиатурой. Кнопки были сделаны из какого-то прочного полимера, по крайней мере такими они ощущались. Рядом был намертво приклеен листок с кодом – «txin heere tsio». Я вводил этот текст уже не одну сотню раз, но все еще не смог дешифровать его. Я не знаю, что он обозначает, зачем его нужно вводить, и что произойдет, если его не ввести, но ввод этих символов был моей прямой обязанностью. После той аварии прошло чуть больше года, но я вспоминаю о ней каждый день своего существования. Родители, братья и жена хотели устроить мне сюрприз на день рождения, и поехали в заказанный ими ресторан заранее, оставив меня собираться. Они ехали друг за другом на двух авто: и отец, и Джен были опытными водителями, они могли бы вовремя среагировать почти на любую внештатную ситуацию, кроме той, что произошла. Проезжая перекресток на зеленый сигнал светофора, отец не успел затормозить перед несущимся параллельно ему минивэном и на полной скорости врезался в переднюю его часть. Джен, не ожидая такого исхода события, попыталась вырулить на другую полосу, но было слишком поздно, ее капот пробил багажник машины отца, придавив моих братьев к передней панели, которая, в свою очередь, вминалась в сторону багажника. Все, кроме Джен погибли мгновенно. Ее успели довезти до ближайшей больницы, но обширное внутреннее кровотечение убило ее до того, как медсестры успели довезти Джен до операционной.

***

Я ввел высеченный в моей памяти код в терминал, лампочка на правой верхней его стороне загорелась зеленым цветом и на экране отчет пошел вновь. Двадцать четыре часа. Ровно через сутки, или немного раньше, мне придется снова вводить этот набор символов, вызубренный мною наизусть за все то время, что я здесь работаю. Но даже так, я каждый раз сверяю введенный пароль с тем, что написан на листе, по правилам у меня всего одна попытка.

***

Мне позвонили из больницы всего через пару десятков минут после того, как Джен и мои родственники выехали с нашего двора. «Соболезнуем, Владимир Геннадьевич, ваша жена скончалась, наши врачи сделали все, что смогли,» - эта фраза застыла в телефонной трубке, отдаваясь эхом в моем сознании. «Погибла? Да черта-с-два она погибнет вот так!» - я не хотел в это верить, Джен всегда была сильной девушкой, способной пережить даже апокалипсис, - «Успокойся. Сперва надо успокоиться, не поддаваться панике. Собраться, и ехать в больницу, дальше разберемся.» Путь до нашей местной областной больницы был необычайно долгим. Я не останавливался, не петлял кругами, просто время шло куда медленнее обычного и это было мучением. Я вышел из авто, встал рядом с лестницей, ведущей ко входу в больницу, расположенную чуть выше уровня земли. «Последняя сигарета, да?» - я часто мысленно проговаривал то, о чем думаю в данный момент. Я взял оставшуюся сигарету, мягко вложил ее в свои зубы, слегка стискивая ее, и поднес зажигалку. К моменту, когда я докурил спасительную сигарету, голова уже не слушалась меня, генерировала самые страшные мысли, затемняла мой взгляд и заставляла ноги подкашиваться. Выбора не было, мне нужно идти, чтобы убедиться в своей же излишней панике. Наступив на четвертую ступеньку, я осознал, что дойти не смогу, меня повело вниз и мне слишком неожиданно захотелось уснуть, что я и сделал прямо на лестнице областной больницы. Очнулся я уже в палате. «Владимир, мне очень не хочется, но я обязан вам рассказать… - обратился ко мне врач, стоящий ближе всех ко мне. Обратив внимание на его внешний вид, я узнал в нем онколога. Жалостливое, но по странному безразличное лицо, олицетворяющее смирение с несправедливостью этого мира. «У вас рак легкого, 3 стадия. Мне очень жаль. Вы можете обратиться ко мне чуть позже, и мы подберем вам курс химиотерапии, а также встретимся с хирургом, в вашем положении необходима совокупность методов лечения. И вот, - он протянул мне клочок бумаги с наспех нацарапанным на нем номере, - позвоните, это номер группы поддержки, в которой вы сможете познакомиться с людьми с такой же бедой как у вас“. Я не стал спорить или отрицать, я пытался смотреть на врача, но мой взгляд как будто проходил сквозь него. Как такое могло случиться с одним человек в один день?

***

Моя работа была проста - ежедневно вводить пароль в компьютер. Слишком простая работая для тех условий, которые мне обещали, и которые у меня были. Я не нуждался ни в чем: мягкая кровать на одном из средних уровней маяка, большой, пусть и ламповый телевизор с видеомагнитофоном, привезенным сюда будто из советской эры, набор довольно интересных фильмов, менявшийся каждые несколько дней, и даже некоторый спортивный инвентарь: баскетбольный мяч, ракетка и мяч для настольного тенниса, бильярдный стол, кий и шары, и даже шахматы с подобием искусственного интеллекта. За эту несложную работу мне обещали заплатить чуть более ста миллионов рублей по прошествии года, и этого мне хватило бы и на оплату медицинских счетов, и на дальнейшую не очень долгую жизнь, очень неплохую жизнь, нужно сказать! Но мне ничего не заплатили.