Mother Nature and an Atom Bomb / Мать Природа и Атомная Бомба

— Может ты уже наконец прекратишь эту дурь, Рид? — огрызнулся Хэнк, поднимаясь из-за стола, дабы помочь любимому напарничку вытереть пролитый кофе. Гэвин пожал плечами и одарил его широкой улыбкой. — У-у-упс, — произнес он, чпокнув губами. — Стоило смотреть, куда я шел, полагаю. После столького времени в отделе Коннору уже надо было привыкнуть к проверочному толчку плечом. И все же, Гэвин наблюдает эту картину и теперь: как тот снимает с себя мокрый галстук и кладет на стол. Удовлетворение проносится внутри. На лице Коннора все то же спокойное выражение, ведь этого изящного сукиного сына не бесит ничего. Но как минимум, хотя бы Хэнк восполняет уровень взбешенности за них обоих. Гэвин глянул в сторону, где RK сидел перед экраном и наблюдал за развернувшейся сценой. Чужие брови сдвинуты, а уголки губ опущены вниз. Гэвин подмигнул ему и удовольствие свернулось узлом в животе, когда морщинка меж бровей RK стала еще глубже. Не то чтобы в делах с андроидами Рид спец, но благодаря RK он знает, что даже самая малость может иметь огромное значение. Хэнка и его игрушку Гэвин оставил и вернулся за свой стол. Сегодняшний день был полон бумажной волокиты. Естественно он залип в телефоне. Пока не встретился с пронизывающим взглядом Фаулера, что смотрел за ним сквозь стеклянную стену кабинета. Оставшееся время Гэвин промучался с отчетом по букве в час, пока не настал момент, когда он сгреб файлы и направился в дальнюю часть отдела. Большинство разъехались домой, за исключением нескольких особ и чувака с вечерней смены; поэтому, запустив руки в карманы и отключив голову от мыслей, Гэвин выбрал самый длинный путь. Архивы находились в другой части здания, где зачастую ночью никого не было. Гэвин провел карточкой-ключом по панели и, толкая плечом, с фырканьем открыл дверь. Нажал на включатель; за спиной раздался щелчок и включился свет; обвел взглядом ряды полок. В помещении стоял запах застарелой бумаги. Ходить сюда он не любил как раз потому, что чихать тянуло каждую секунду. А еще этот жужжащий звук флуоресцентных ламп над головой, что вот-вот перегорят. Можно было просто стереть зубы в порошок — вот так это его бесило. Сзади раздался звук, похожий на шаги. Гэвин обернулся и дверь открылась, ударив его прямо в лицо. В глазах рассыпались звездочки, побежали вспышки света — это повторилось снова, когда он споткнулся, упал и больно ударился затылком о пол. — С-сукин ты сы… Ответом на его слова был хлопок закрывшейся двери. Невыразительный голос RK заполнил помещение. — Вам стоило бы ознакомиться с правилами поведения в обществе, не думаете? От удара, чувствуя, как воздух застрял в груди, Гэвин закашлялся. Он проморгался и посмотрел вверх на андроида; сосредоточился на крошечных морщинках в уголках носа и губ. Губ, которые в неприязни были опущены вниз. Кажется, даже спустя столько часов, RK все еще был зол. — Каждый раз, когда я думаю, что вы что-то поняли, — продолжил андроид, смотря вниз на Гэвина с презрительной усмешкой, — вы доказываете мне обратное в ту же секунду. Да у вас просто талант, Рид. Гэвин едко усмехнулся и поднялся на ноги. Или же попытался. Стоило ему попробовать принять сидячее положение, чужая туфля резко надавила ему на лоб и он снова оказался на полу. В глаза попала пыль с подошвы и он рыкнул. — Гребаный засранец! Дернулся вперед, чтобы замахнуться на ногу RK, но удар был встречен пустотой. Другой рукой он вытер пыль с глаз. RK схватил его за шею, поднял. Вышло нащупать только ткань пиджака на предплечье. Но RK не собирался поддаваться. Впрочем, как и всегда. — Гррк! Гэвин смотрел в бездушное лицо RK, пока в глазах размывалось; пока он был поднят над полом, подвешенный в воздухе как кукла; и замахнулся с ударом прямо в живот. В ответ RK сжал горло достаточно для того, чтобы Гэвин успел представить, что голова запросто оторвется и полетит как пробка, если сжать еще чуть-чуть; RK кинул его на единственный в помещении стол. Гэвин упал, больно приземлившись лопатками, на поверхность; неудачно зацепился локтем за край стола и нервы прошило болью. Попытался сморгунть слезы, пока хрипел от боли. Глянул меж разведенных ног на подходящего к столу RK, замечая выпуклость в собственных джинсах. RK заметил тоже и покачал головой, будто был разочарован. Во рту скопилась слюна. — Что, уже? — легким тоном спросил RK. — Как вижу, вам многого не надо. — По-твоему, я распутный, терминатор? — голос был слаб, чтобы Гэвин смог огрызнуться, и вместо этого посмотрел на RK и обнажил зубы. — Не думаю, что есть слово, которое могло бы описать вас, — ответил RK. — Но ты все еще здесь, — Гэвин помахал рукой, игнорируя то, как она трясется; жестом указал на свое тело. — Невообразимое, мать твою, развлечение. — Верное слово для этого, — сухо произнес RK, подняв брови, — «потворство». Прежде, чем Гэвин смог бы ответить, лицо андроида приняло серьезное выражение. RK подошел ближе к столу, одной рукой оперся между разведенных ног Гэвина; другой скользнул к нежной шее, схватил и потянул вперед, чтобы смотреть глаза в глаза. — Кажется, пришло время оставить Коннора в покое, Рид. Гэвин фыркнул, но голос выдал дрожь. — Да ну? И с хуя ли мне это делать? Чужие пальцы грубо впились в кожу за ухом и Гэвин вздрогнул в попытке отдернуться от боли. RK поймал его за подбородок, всего лишь на секунду задержался на бедрах бледными стекляшками; на заметной даже сквозь джинсы дрожи в человеческих мышцах. И той секунды хватило, чтобы Гэвин заметил, куда был направлен чужой взгляд, а сердце собралось выбить ребра предвосхищением. Гэвин не нарывался в тот день, но если RK хотел сбросить напряжение, то он обеими руками за. RK двигал челюстью, будто стачивал зубы друг о друга. — Может мне стоит снова начать игнорировать вас. Острая боль пульсацией сдавила голову, стоило RK впиться сильнее в кожу за ушами. Гэвин втянул губы и прошипел в ответ, не заботясь о том, что вместе со словами изо рта летели слюни. — Ты не смог проигнорировать меня даже в первый раз, ублюдок. RK тяжело вдохнул через нос. — Вы правы, — коротко ответил он. — Думаю, стоит пересмотреть стратегию. Андроид убрал руки. Внезапное чувство освобождения от давления оставило за собой головокружение. Раздался шуршащий звук, а за ним полнейшая темнота. Гэвин подпрыгнул от ощущения ткани, что легла на его веки. Действуя на инстинктах, он попробовал нашарить рукой RK, но тот поймал за запястья и сжал туго; в достаточной мере, чтобы оставить на коже синяки. — Что… — Шшш, — хватка усилилась, соединяя обе руки вместе. Запах кофе натолкнул на осознание, что кусок ткани на глазах был галстуком Коннора. И RK подобрал его. Неужели ждал весь день, чтобы завязать им глаза? Гэвин был готов уделить момент для гордости за себя, что смог оказать паршивое влияние на шедевр Киберлайф. Лишь то, что он был прижат лопатками к столу, помешало прочувствовать момент. Живот сводило бешенством от невозможности видеть хоть что-нибудь. Обычно ни у кого из них не было достаточно терпения, чтобы играться с повязками и прочей хренью. Зачастую их ссоры заканчивались одной и той же сценой: Гэвин прижат к ближайшей стене; его джинсы опущены до щиколоток; чужая ладонь на его члене; яростный темп движений до того, пока ноги не перестанут держать. RK отпустил запястья и Гэвин схватился за края стола. Каждое движение выходило рваным, ведь тело действовало отдельно от мозга. Гэвин не знал, чего ожидать. Большую часть его не ебало происходящее. Все, что он понял за все недели работы с RK — это внимание, которое не сравнится ни с чьим в мире. И Гэвин не против упиваться им как обезумевший наркоман, зависимый от красного льда. Внезапное чувство опустевшей кобуры, это последнее, чего он ожидал. Все его нутро застыло от ледяного страха. — Какого хуя?! — запнулся он. Руки потянулись к повязке-галстуку, как тут же дуло впилось ему в висок с правой стороны. Даже крохотное прикосновение заставило его замереть; ладони вспотели. Свое оружие Гэвин любил, но никогда не чувствовал его в такой близи от собственной башки. — Что у тебя за блядские игры?... — прошептал он, тяжело дыша через нос. RK хмыкнул. — Для вас это невообразимая удача, что я все еще играю, Рид. Шаркающий звук раздался, когда RK подвинул стул. Гэвин услышал скрип; понял, что RK сел, подвинулся ближе, пока не оказался вблизи его головы. Гэвин мог чувствовать в волосах дыхание андроида, теплом переходящее на лоб. Повязка не давала видеть, но он представлял как тень андроида падает на него. — Иногда… — дуло царапало бровь; гулкий голос RK был в миллиметрах над лицом: четкий и резкий. Гэвин весь был напряжен и не смог бы сказать, из-за чего именно. — Я представляю, какого было бы, прекрати я играть с вами игры. Гэвин подпрыгнул, когда чужая рука коснулась с другой стороны лица; пальцы слегка коснулись щеки, носа, уголка широко раскрытого рта. Шелест, похожий на деактивацию скина; и тепло, похожее на человеческое, враз сменилось холодом пластика. Лежа на краю стола, Гэвин поджал пальцы на ногах. — Ранее, — спокойный тон RK приглушался раздражающим жужжанием флуоресцентных ламп. — Я воссоздал несколько исходов, в которых наконец убил вас. Гэвин втянул воздух сквозь зубы, дернулся бедрами и от движения зазвенели ключи в заднем кармане джинс. RK бережно коснулся лица снова, разглаживая кожу на челюсти. Гэвин содрогнулся от того, что дуло пистолета врезалось острой болью в кожу; прямо там, где был бы диод андроида. Он должен был сказать что-то, но в самый неподходящий момент язык отказал, а голос застрял в горле. Гэвин весь был — клуб проклятий, вызовов и бездумной ярости, заключенных в уязвимую оболочку из мяса в шее. — В первом, — произнес RK таким тоном, будто делился историей за перерывом. — Я позаимствовал оружие детектива Чень со стола и выстрелил вам в голову, — снова тыкнул дулом в висок, не давая забыть о пистолете. — Все это — до того, как стаканчик с кофе упал бы на пол. Довольно приятное зрелище. RK сжал Гэвину челюсть сильнее; касание чужих губ было словами на ухо: — Настолько приятное, что я был готов сделать это, Рид. Руки дрожали от силы, с которой Гэвин сжимал края стола; от боли, что расцветала, стоило усилить хватку. Он был без понятия, врал ли RK или просто устраивал шоу. Член, что уперся в ширинку, не имел ничего против происходящего. — Конечно, в таком случае меня бы деактивировали, разобрали на части и вернули в Киберлайф, — RK звучал так, словно такая возможность не волновала его даже чуть-чуть; Гэвин не мог сказать наверняка. Для этого ему нужно было хотя бы видеть лицо андроида, а касание губ на его ухо только отвлекало его. — Я учел и это тоже. Тон андроида не таил злобы — в нем не было ни намека на то, что его это беспокоит. Ответом Гэвина на все слова служила дрожь всего тела, что двигала стол. — Это бы стоило того, — прошептал RK. — Просто чтобы заткнуть вас. Теперь дуло не касалось виска и Гэвин распластался на столе; чужая ладонь все еще лежала на его щеке; хмыкающий звук раздался сверху. — Smith & Wesson M&P .40, — назвал номер модели пистолета RK, будто кому-то из них этого не было известно. — В наше-то время, Рид? По звуку Гэвин распознал, что RK отклонился на спинку стула; ведь когда тот заговорил снова, голос был дальше, чем до. На чуть более безопасной дистанции. — Так сентиментально с вашей стороны, вам не кажется? — цокнул RK языком. — Заткни пасть, — огрызнулся Гэвин; лицо залило жаром. — Ты, блядь, даже не знаешь, о чем говоришь. Да, возможно он правда сентиментален, но этот пистолет был излюбленным оружием полицейских во времена его взросления; оружием полицейских в синей форме, что получали то внимание и уважение, о котором он мечтал. Гэвин брал пример с таких, как Хэнк Андерсон, который гордо красовался на первой странице в газетах; с таких, что произносили речь перед новичками в академии. Когда-то Гэвин был одним из таких новичков; стоял в нескольких рядах и глазел с таким восторгом, что ладони оставляли мокрый след на штанах. И не важно, что теперь его кумир — пропитый бездельник. Тот день значил для Гэвина больше, чем его сраный день рождения. В любом случае. Что машина могла знать о сентиментальности? Его резко дергают за капюшон куртки, тянут назад, ладони с противным скрипом скользят по столу, пока голова и шея не свиснут с края. — Аргх! — Молчите и не двигайтесь. На плечо предупреждающе надавили. Одной секунды хватило, чтобы распознать очертания ладони RK и рукоятки пистолета. Щеки и челюсти коснулся корпус и спусковой крючок, без нажима, но даже этого хватило, чтобы Гэвин вспотел. С этого угла дуло пистолета наверняка было направлено в потолок. Легче от этого не стало, ведь стоит сделать выстрел с такого расстояния, откат затвора все равно лишит целого уха, оглушит, может сожжет лицо, а может… RK встал, отодвигая стул назад, понял Гэвин. Оружие больше не было вблизи его лица, но отдышаться не было ни секунды, как RK направил дуло прямо в лоб, ровно по центру, надавливая так сильно, что теперь Гэвин свисал головой вниз. Он едва не рухнул на пол. — Шшш, — снова успокоил RK. Шея болела, в висках громко стучала кровь. У RK идеальная стойка. Гэвин мог только представить широкую ладонь, держащую пистолет с особой, текстурированной рукоятью. Длинные, бледные пальцы на черном матовом корпусе в идеальном захвате; запястье под верным углом. Была ли у RK хорошая дисциплина спускового крючка — Гэвин надеялся. Давление под челюстью заставило запрокинуть голову назад. Он послушался, прекрасно понимая, в каком уязвимом положении теперь находилась его шея. Зубы стучали против его воли. Тошнотворное чувство страха скручивало внутренности, но Гэвин усилием воли подавлял его. Частично из гордости, частично ради любопытства. В основном ради того, чтобы внимание андроида было приковано к нему. Теперь это являлось единственной постоянной величиной в его жизни. Дуло пистолета прошлось вдоль дважды разбитого носа и остановилось на губах. Уткнулось в рот, врезалось в зубы. — Вы знаете, что делать, — сухо произнес RK. Гэвин хотел закрыть рот; туго стиснуть губы только бы увидеть, что следом сделает RK. Забилось желание нарушить указ, сделать совершенно обратное и устроить черт знает что. Гэвин задавался вопросом насколько долго RK сможет терпеть его выходки, прежде чем вышибить ему мозги — и боялся его одновременно. Гэвин не поддался собственным мыслям и вместо того, чтобы вопротивиться, он выполнил указ. Ствол M&P .40 не слишком длинный; не нужно много времени для того, чтобы Гэвин уткнулся верхней губой в спусковую скобу и пистолет не мог проникнуть глубже; но достаточно толстый, чтобы растянуть челюсть и заставить держать рот раскрытым до дискомфорта и боли. Маленькая выемка на мушке царапала язык, а зазубрины снизу неприятно драли небо. Вкус металла был настолько ярким, что Гэвин им почти подавился; а запах кофе отчетливо исходил от галстука Коннора. Руками он впился в края стола с такой силой, что кажется вот-вот, и костяшки порвали бы кожу. Щелчок — звук знакомый до невозможности. RK снял предохранитель с затвора. Дыхание участилось и Гэвин в панике стал задыхаться. — Такой исход я предусмотрел тоже, знаете? — в голосе RK сквозила угроза; с расстояния он звучал ужасающе. — Я бы покинул место задолго до того, как сюда бы кто-то пришел. Никто бы даже не подумал на меня. Рука Гэвина скользнула по столу и остановилась на животе в сантиметре от ремня. Пальцы тряслись, ногти впивались в толстую ткань футболки от беспокойства. Чего порывало коснуться сильнее — члена или оружия, Гэвин и сам не знал. RK остановился на лице касанием ладони, полностью перекрывшим нос — заставил Гэвина дышать через рот. Грубо сжал щеки, вынуждая раскрыть шире. Мысль о том, что рот разорвется на две части, отозвалась страхом. Гэвин дернулся, сердце кричало ударами, ноги непроизвольно били в воздух. Шея болела, а способность дышать ощущалась привилегией, которой ему едва давали пользоваться. — Представьте, если бы вас нашли в таком положении. Галстук был черным, что разглядеть что-либо было невозможно; но это не мешало глазам дергаться в глазницах в попытке увидеть хоть что-нибудь. Даже крошечный проблеск света помог бы успокоиться. — Что же, продолжайте, — было сказано таким тоном, будто они обсуждали расследование. — К чему вам сдерживаться, правда? Вы ведь всегда делаете только то, что хотите. Гэвин застонал вокруг дула, руками спешно потянулся к ремню. Вслепую, но ему удалось расстегнуть ширинку. Стоило взять член в руку, как на него навалилось дьявольское чувство облегчения; настолько сильное, что изнутри его разрывало на куски; а на глазах проступила горячая влага слез. В висках оглушительно стучала кровь. Он попытался стиснуть зубы вокруг дула пистолета, но ни оружие, ни рука RK; ни даже тьма, держащая его в заложниках — не поддались ему. Гэвин рыкнул, но на выходе получился слабый булькающий звук. Еще бы его это ебало. Не сейчас. Он толкнулся в собственный кулак движением, полным отчаяния; какого он не чувствовал никогда прежде. Голова была тяжелая; Гэвин мало что мог расслышать; только блеклый звук ламп и звон ключей. Глаза и уши заложило, в носу кололо от запаха кофе; от запаха его собственного пота. RK цоккнул языком. — В этот раз вам даже драки не потребовалось, Рид. Оргазм нахлынул такой остротой и яркостью, что его практически выломало напрочь от голоса RK. Гэвин приглушенно рыдал, насаженный ртом на оружие; слюна, скопившаяся во рту, приносила дискомфорт. Он скользил кулаком по собственной плоти и мог слышать отдаленный звук движений по члену. Все исчезло в ту же секунду: и пистолет, и чужая рука. Гэвин закашлялся так сильно, что подавился воздухом. RK схватил за плечи и уложил обратно на стол. Голова теперь наконец лежала на плоской поверхности, но боль все еще горела в шее и плечах. Гэвин почувствовал, как RK развязал галстук, и на переносицу упала ткань. Морщась от света, открыл глаза. RK аккуратно сложил галстук в маленький квардрат и спрятал себе в карман. На коже оставался неприятный запах кофе от повязки и запах пота и стоило бы умыться прежде, чем уехать домой. Еще минуту Гэвин провел лежа на столе; просто дышал. Тело болело. Руки подрагивали. Он вспомнил о том, что не убрал член в штаны и оставался лежать вот так, пока сперма высыхала. С особой осторожностью натянул джинсы. Совладеть с молнией оказалось целым подвигом для его желеобразных рук — бескостных кистей и мышц, вылепленных из пластилина. Добравшись домой, он будет спать как убитый. Повернув голову в сторону, Гэвин посмотрел на RK; тот снова сел на стул с его M&P .40 в руках. И да, у RK безупречная дисциплина спускового крючка. — Оставьте Коннора в покое, — и все тот же безразличный голос с профессиональной нотой. В ответ Гэвин проворчал; смесь звуков не имеющих никакого смысла. Он сомневался, что андроид мог что-то разобрать из этого. RK скрестил ноги, наклонил голову. Тонкая выбившаяся прядь волос колыхнулась в такт движению головы как самая слаженная атака на все чувства Гэвина. Ему хотелось устроиться у RK на коленях, но Гэвин скорее выстрелил бы себе в висок, чем признался бы в этом. Даже себе. — А знаешь что, ушлепок?... — челюсть болела и получилось только невнятно пробормотать. — Я подумаю над этим. — Хм, — RK посмотрел на него в ответ. — Как на счет сделки? Гэвин нахмурил брови. — Че? — Вы больше не трогаете Коннора, — продолжил андроид, сосредотачиваясь взглядом на лице Гэвина. Некое подобие улыбки проскользнуло на лице RK. — А я в свою очередь организую нам частный сеанс в тире. Внезапное гудение флуоресцентных ламп стало сводить Гэвина с ума; у него защемило в зубах. RK поднялся со стула и Гэвин вытянул больную шею, чтобы проследить за лицом андроида. Тот выжидающе смотрел на Гэвина, лежащего на столе, словно он, Гэвин, выставочная псина. А затем коснулся его носа дулом. — Ну так что? Гэвин провел разглаживающим движением языком по изнанке щеки, пока обдумывал предложение. И улыбнулся. — Договорились, терминатор.