Сатаника

      Когда Малака видит Адель, то в ней просыпается безудержное желание.       Адель — императрица звёздного гестапо, вместе с Евой борющаяся с нежелательными итогами работы архангелов вроде того, что они допустили возвышение Малаки едва ли не до небес. У Адели короткие аккуратные волосы, которые видно только сзади, ведь спереди у неё — маска воительницы. У женщины крепкое спортивное тело, которое Малаке хотелось увидеть без одежды.       Сама Малака — главнокомандующая силами Ада и великий инквизитор, которая следит за равновесием адских и небесных сил. У неё рыжие непослушные волосы, собранные на затылке в хвост. Горящие янтарные глаза с вертикальными зрачками. Сардоническая улыбка, украшающая губы во время насилия над кем-нибудь.       Малака пригласила Адель на завтрак в каком-то парижском кафе. У последней безупречный французский, и главкому хочется попробовать её педантичный язычок на вкус. Адель заказывает кофе и десерт.       Она знает Малаку давно — они тайные любовницы. Поэтому сейчас императрица берёт вилку и угощает Малаку кусочком торта. Демонесса, не прерывая навязчивого зрительного контакта, берёт угощение, наклонившись, и облизывает вилку.       Лишь только я тебя увидела —       И тайно вдруг возненавидела       Бессмертие и власть мою!       Адель хмыкнула.       — Хочешь поцеловать меня, так и скажи.       — До безумия, — призналась Малака. — И не только.       — Где ты была сегодня ночью? — с неожиданной строгостью в голосе поинтересовалась императрица.       — В клубе, — отвела взгляд Малака. — Но ты не думай, — она снова посмотрела в глаза любовнице, — я там никого не трахала и не употребляла. Просто напилась.       — Ох, — вздохнула Адель, — твои проблемы с алкоголем меня беспокоят. Тебя что-то гложет?       — Твои отношения с Евой, — призналась главком. — Я хочу сделать из неё виолончель и сыграть Генделя.       — Романтично, — оценила Адель. — Но нас с ней благословил Творец. Тут уже ничего не сделаешь.       — Ты всё равно будешь моей, плевать на Еву, — Малака поднялась со стула и зашла Адели за спину, приобняла её, наклонившись, и коснулась губами волос. — Давай уйдём отсюда к чёртовой матери?       Императрица задумалась ненадолго, после чего на чистом французском попросила счёт и оставила чаевые. Малаке хотелось ощутить сладость самого романтичного в мире языка на губах Адели. Сама главнокомандующая предпочитала немецкий — на нём классно ругаться, каждое слово имеет отдельный вес и чеканится чистым золотом уверенности и жёсткости.       Когда они вышли из кафе, то Адель подыскала небольшой, но дорогой отель, ведь Малака достойна лучшего — не меньше. Оказавшись наконец в номере, они поцеловались.       Малака настойчиво прижала Адель к закрывшейся двери и проникла языком между её губ, словно египетский бедуин, утоляя жажду. Императрица усмехнулась и заключила лицо любовницы в ладони. Приподнятая маска обнажала губы со швом после драки с Евой и острые акульи зубы.       С моей преступной головы       Я гордо сняла венец терновый       И всё былое бросила в прах:       Мой рай, мой ад в твоих очах.       Мраморная кожа с синими прожилками казалась Малаке признаком произведения искусства. Главком со злостью на маску, скрывающую прекрасное лицо её возлюбленной, отбросила её в сторону и пятернёй пальцев причесала смолистые уложенные волосы Адели.       Императрица сняла резинку с волос Малаки и толкнула её на постель — любовница приподнялась на локтях, глядя с лукавством и желанием, неровно дыша после долгого и прекрасного поцелуя.       Адель деловито оседлала бёдра Малаки и завела её руки за голову, чтобы подчинить. Малака подыгрывала ровно до того момента, пока страсть не била в голову. Когда императрица начала целовать её шею и покусывать кожу, главком сама начала вгрызаться в её плечо, повернув голову. От Адели безумно приятно пахло тяжёлыми сладкими духами.       Малака ради развлечения языком провела по ключице, выглядывающей в вырезе плаща звёздного гестапо. Адель усмехнулась и сняла его, оставшись в блузке. Это раззадорило главкома и она начала зубами отрывать верхние пуговицы, чтобы добраться до самого вкусного, но императрица выпрямилась, внушая трепет кому угодно, кроме демонессы, и придавила ту к постели, положив ладонь на солнечное сплетение.       — Ты как изголодавшийся волк, — улыбнулась она, чуть щурясь.       — Ещё немного — и ты завоешь на Луну, — сыронизировала Малака, усмехаясь.       — Но тебе нравится быть на моём поводке.             — До безумия.       Люблю тебя нездешней страстью,       Как полюбить не можешь ты:       Всем упоением, всей властью       Бессмертной мысли и мечты.       Когда руки стали свободны, главнокомандующая приподнялась благодаря сильным мышцам спины и живота, чтобы распахнуть блузку Адели, опустить вниз тряпичные чаши бюстгальтера и прижаться губами к одному из сосков, а другой — к другому и мять его пальцами. Императрица выпрямилась и закрыла глаза, запустив пальцы в волосы Малаки.       Грудь её самой тоже просила ласки, Адель это чувствовала, поэтому вскоре решила отвлечь Малаку страстным и чувственным поцелуем. Довольная любовница легла подбородком на солнечное сплетение императрицы, чтобы целоваться и гладить её восхитительное тело руками.       Впрочем, любой пёс после прогулки возвращается домой на крепком поводке. Адели было в удовольствие дисциплинировать Малаку — она легла на неё, пощупывая ноготками её темно-коричневые съежившиеся соски. Целовала за ухом, заставляя Малаку томиться и сходить с ума от желания и безудержной похоти. Вдыхала аромат кожи — естественный и притягательный.       Малака жадно водила руками по плечам Адели, откинув голову и часто дыша. Между ног было горячо и влажно. Если ты не снимешь это напряжение, я разорву тебя на кусочки.       Доминирующий взгляд Адели.       Ну попробуй.       Что без тебя мне эта вечность?       Моих владений бесконечность?       Пустые звучные слова,       Обширный храм — без божества!       Малака рассмеялась и попробовала оттолкнуть императрицу, но та резко сорвала с любовницы галифе, чтобы устроиться между ног, и снова легла, придавив своим весом. Пальцы Адели оказались между ног главкома, и та задрожала, стиснув бёдра партнерши своими. Движения фаланг уверенные и напористые — императрица мастурбирует главкому, и та, до синяков вцепившись в плечи партнёрши, стискивает зубы и дрожит, выглядя до безумия прекрасно.       Пошлое хлюпанье нисколько не портит момент — когда пальцы проникают во влагалище, Малака насаживается на них чисто рефлекторно, покоряясь напору страсти Адели. То напрягается, то расслабляется под ней, мысленно понимая, что здесь нечто большее, чем просто секс.       С Аделью интимная близость была настоящим блаженством, словно райская благодать, распространённая на всех семи уровнях неба. Малака почти не помнила этого после падения, когда она последовала за утренней звездой. Да и Адель она тогда не знала и даже не догадывалась о её существовании.       Давно тревожа мысль мою,       Мне имя сладкое звучало;       Во дни блаженства мне в раю       Одной тебя недоставало!       Адель — проект самого Творца, любимое дитя, поглотившее запретный плод. Он простил Адель и Еву, но не падшую ангелессу. И с тех пор от Творца никаких вестей даже во время Страшного суда. Божий сын Иисус снизошёл, но что архангел Михаил, архангел Гавриил — все повержены Малакой.       Эдита Шлессер, пытавшаяся её унизить изнасилованием, стала диваном в её кабинете. Лишь Адель царственно спустилась по райской лестнице своей металлической поступью холодной и безжалостной валькирии.       Императрица ласкает главкома языком, устроив голову между её ног. Крепко держит за бёдра, чтобы на не дёргалась, а Малака не могла не дёргаться, настолько ей хотелось раствориться в Адели.       Она прибавила пальцы.       Мать твою, Адель, что ты со мной делаешь, ещё немного — и аусвайс на небо!       Императрица насмехается.       Я бич рабов моих земных,       Я царица познанья и свободы!       Ты враг небес, ты зло природы,       И видишь — ты у ног моих!